— О чём ты, бабуль? — я чуть хмурюсь, догадываясь, конечно, о чём она.

— Данияр он мальчик хороший, конечно, но…

— Бабуль?

— Он из другой среды… понимаешь? — с заботой смотрит на меня. — Вы с ним из разных миров как будто.

— Бабуль, как раз нет! — подхожу к ней и обнимаю за плечи. Чмокаю в щёку. — Мне кажется, я впервые встретила человека, который так меня понимает! Правда! У нас много общего!

— Да я о другом… — опять вздыхает и гладит меня по волосам.

Наш разговор прерывает сигнал машины с улицы.

Данияр.

— Бабуль, я побежала, а то опоздаю! — быстро целую её в щёку и хватаю рюкзак.

— Лиля! — окликает меня она, когда я уже в дверях стою и обуваюсь.

Поднимаю на неё взгляд.

— Пожалуйста, будь осторожна. Ты у меня девочка умненькая, — бабуля так искренне и пронзительно смотрит на меня, что я снова бегу к ней и обнимаю.

— Бабуль! Всё хорошо будет! Не переживай, пожалуйста! Я тебе сегодня позвоню после уроков!

— Хорошо. Иди, а то опоздаешь.

Целуемся на прощание и я бегу по лестнице вниз.

У подъезда уже стоит машина Данияра, а сам он облокотился о капот и сразу же устремляет на меня свой пронизывающий насквозь взгляд.

— Привет, — говорю я, подходя к нему.

— Привет, — он наклоняется и едва касается губами моей щеки. — Поехали учиться?

Киваю и он открывает мне дверь.

По дороге Данияр словно пытается отвлечь меня. что-то рассказывает, шутит, заставляя смеяться. Наверное, он тоже чувствует мой мандраж.

Мне не то чтобы страшно. Просто я не знаю, что меня ждёт в общаге. За время моей болезни мы созванивались с Катей и она рассказывала, что в общаге были следователи и директор школы провела с девочками серьёзную беседу о том, что никто не должен узнать, что тут произошло. Что всё должно остаться в стенах интерната. Иначе…

Впрочем, я не очень понимала, чего всего так боятся. Ну, поскользнулась, упала. Что такого? Почему такие разборки?

Машина Данияра паркуется за забором интерната и парень помогает мне выйти.

Я встаю и осматриваю знакомое здание. Как будто собираюсь с духом, чтобы пойти дальше. Оказывается, как сложно возвращаться…

— Ты чего застыла? — Данияр берёт меня за руку и чуть дёргает. — Пошли! А то Семёныч Гестаповне настучит и она уже нам по башке настучит!

И он уверенным шагом ступает к зданию школы и я, быстро перебирая ногами, следую за ним.

Первой, с кем я встречаюсь взглядом, стоит мне войти в класс, оказывается Наташа. Она стоит со своей подругой у противоположной стены. Они что-то обсуждают, улыбаясь.

Но, как только наши взгляды встречаются, улыбка сходит с её лица и она вдруг замолкает. Смотрит на меня словно ждёт ответы на свои вопросы. Какие?

А потом я понимаю!

Моя рука — в руке Басманова, её бывшего парня. И я инстинктивно пробую забрать руку из его ладони, но он тоже это чувствует. Наоборот, сильнее сжимает пальцы. И я как будто получаю дополнительную уверенность от него.

Чуть поднимаю подбородок и не отвожу взгляда от Наташиных глаз. Она криво усмехается и сама отворачивается.

Мы проходим к парте вместе с Данияром. Он ждёт, пока я сяду, и тоже садится рядом. Поворачивается ко мне и улыбается. И я улыбаюсь в ответ. Всё плохое резко исчезает из мыслей.

Уроки проходят незаметно. Я так соскучилась по школе, что ловлю каждое учительское слово, старательно записываю всё несмотря на то, что Данияр пытается мешать мне. То тыкает карандашом в мою руку. То нависает, как будто хочет подсмотреть в моей тетради, а сам оказывается так близко к моему лицу, что моё сердечко начинает стучать чаще. Я улыбаюсь ему и прошу быть серьёзнее.

Стараюсь не обращать внимания на остальных. Они для меня чужие.

В классе витает напряжение, словно каждый ловит на себе чьи-то взгляды, но никто не решается сказать вслух то, о чём все думают. Я чувствую, как чужие вопросы повисают в воздухе, будто невидимые ниточки, тянущиеся за нами с Данияром.

Это всех так беспокоит, что мы теперь вместе? Почему это всех так задевает?

Назло им я сама беру руку Данияра, когда звенит последний звонок. Он немного удивлённо смотрит на меня и улыбается уголком губ.

— Ты такая смелая, да? — он наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Басман! Ты на тренировку идёшь? — окликает его Адамов, с усмешкой глядя на нас и отстукивая от пола баскетбольный мяч. — Тренер уже спрашивал, не заболел ли ты!

— Передай, что не будет меня пока! — отвечает ему Данияр. — Мне инглиш подтянуть надо. Иначе батя, — и он с усмешкой проводит большим пальцем себе по шее.

— Инглиш? — недоверчиво хмыкает Адамов и косится на меня. — Ну-ну. Решил в другом месте трёхочковый забить?

— Да пошёл ты, — взгляд Данияра резко становится жёстким.

Он отпускает мою руку и сжимает кулак, ступает к приятелю.

Я боюсь продолжения и поэтому подбегаю к нему и беру за этот самый кулак.

— Данияр, пойдём! Нам заниматься надо! — кладу вторую руку ему на плечо.

Он останавливается и поворачивает голову ко мне.

— Не надо, — шепчу я ему.

В голосе страх, что он не послушается и опять случится конфликт. И опять обвинят меня. Да и Данияру достанется. Зачем обращать внимание на глупые шуточки?

И облегчённо выдыхаю, когда брови на лице парня расходятся и лицо расслабляется.

— Ты права, — хмыкает он. — Пошли!

Сжимают мою ладонь и разворачивается спиной к Адамову. Идёт по коридору, увлекая меня за собой. А в спину нам лишь раздаются удары мяча об пол.

Через пару минут мы оказываемся в классе, где до моего отсутствия занимались английским. Заходим и Данияр закрывает дверь. Щёлкает замком.

Удивлённо смотрю на него.

— Чтобы никто не мешал, — невинно смотрит он и я достаю учебник и тетрадки.

Сажусь за парту. Он тоже садится рядом.

Для начала я хочу узнать, что он успел выучить, пока меня не было. Расспрашиваю его и Данияр отвечает. Мы прямо по-настоящему занимаемся.

Через полчаса он тяжело вздыхает.

— Фух! Устал, блин! Замучила ты меня, Ромашка, — усмехается.

— Как ты меня назвал? — смотрю на него.

— Ромашка, — чуть наклоняет голову и смотрит так, что в горле моментально пересыхает.

— Почему?

— Не знаю, пожимает плечами. — Ты такая же… я фиг его знает, как объяснить! — хмурится. — Что ты пристала? Ну, если не нравится, не буду так называть больше, — бурчит обиженно и отворачивается.

Сидит, нахмурившись.

— Мне нравится, — улыбаюсь я.

Данияр резко возвращает взгляд на моё лицо. Чуть улыбается.

Повисает тишина. Мы смотрим друг другу в глаза. Больше не улыбаемся. Волнение в груди поднимается выше и перекрывает кислород. Встаёт комом в горле.

— Ромашка, — шепчут пухлые губы Данияра и его взгляд опускается на мои губы.

Он подаётся вперёд.

Я вся замираю в ожидании. Лишь слежу за ним не в силах пошевелиться.

Ещё ближе. Задерживаю дыхание.

Но в этот момент раздаётся требовательный стук. И ещё раз. Кто-то настойчиво хочет войти в класс.

— Кого ещё принесло? — ворчит недовольно Данияр, но встаёт.

Подходит к двери и открывает её.

И он, и я удивлённо таращимся на входящих в класс Коровина и Нинель Георгиевну.

— Занимаетесь? — Нинель Георгиевна мило улыбается, глядя на нас с Данияром.

Я киваю, а Данияр хмуро смотрит на вошедших.

— Лиля, а я тебе ещё одного ученика привела! Вот, Алексея тоже надо бы по английскому подтянуть! — и она толкает за плечо вперёд Коровина.

Я даже не знаю, что сказать. Просто перевожу взгляд с Данияра на Коровина. Тот лишь усмехается, глядя мне в глаза.

— Вместе позанимаетесь! Так даже лучше! — радостно произносит Нинель.

— Но я… — начинаю я и не знаю, что сказать-то.

— Нинель Георгиевна! — на помощь мне приходит Данияр. — Но это неэффективно же! У нас с Лилей индивидуальные занятия! Я только подтягиваться стал.