Вот так, сразу.

И я чувствую, как внутри меня разгорается пожар разочарования. Не свожу глаз с фигуры Данияра, удаляющейся от меня.

Коридор вновь наполняется голосами, и я, так и не двинувшись с места, чувствую, как что-то важное ускользает сквозь пальцы. Что-то важное. Но самое горькое — я понимаю, что ничего не могу сделать с этим. Полное бессилие.

Я прислоняюсь к холодной стене, чтобы собраться, сделать хоть какой-то глоток воздуха.

Прикрываю глаза. на мгновение. А, кога открываю, то вижу, что Данияр уже ушёл. Я не вижу его больше.

Поправляю рюкзак и тоже иду.

С каждым шагом приближаюсь к двери и надеюсь, что он вот там стоит и ждёт меня. вдруг решил разыграть?

Разве может он вот так взять и уйти?

А я? Я смогла бы?

Открываю дверь и надежда тяжёлым громоздким камнем словно срывается на дно самого глубокого ущелья. Падает с грохотом и разбивается на мелкие осколки.

Данияра нет.

Он ушёл. Совсем ушёл. Не дождался меня.

Опустив голову и вжав её в плечи, я срываюсь на бег.

— Как ты чувствуешь себя? Что врачи сказали? — Катя осыпает меня вопросами, стоит мне появиться в комнате в общаге.

Смотрит на меня, блуждая взглядом.

— Ты вообще не помнишь ничего? Ну, что случилось? — допытывается подруга.

А мне так плохо, что я бы с удовольствием легла сейчас в кровать и уткнулась в подушку, накрывшись одеялом.

— Не помню, — мотаю головой и сажусь на кровать.

Смотрю в окно.

— Странно… — задумчиво произносит Катя. — А что врачи говорят? Ну, почему ты не помнишь? Это же не нормально?

— Говорят, что такое бывает, — вздыхаю. — Краткосрочная потеря памяти. Со временем должно восстановиться. Наверное…

— Слушай, а вы правда с Басмановым теперь пара? — улыбается Катя.

— С чего ты взяла? — хмурюсь и обнимаю себя, закрываясь от неприятных вопросов.

Пара… нет никакой пары.

— Ну, слышала, тут девчонки обсуждали на кухне! Знаешь… ты это… осторожнее, что ли, — говорит она, оглядываясь на дверь. — Наташка эта… ну, бывшая Басманова… мне кажется, она вообще с катушек слетела.

— Меня это не касается, — ложусь на кровать и отворачиваюсь к стене. — Мы не пара.

На следующее утро я иду на завтрак в столовую. В коридоре навстречу мне идут Наташа и Ира. Увидев их, почему-то испытываю неприятное чувство. Но не разворачиваться же.

Поэтому, собрав волю в кулак, продолжаю идти. Мы приближаемся друг к другу.

Наташа, проходя мимо, меряет меня цепким взглядом, в котором любопытство и вызов. Я коротко киваю, стараясь не встречаться глазами дольше, чем нужно, и ускоряю шаг.

За спиной слышу смешок — едва слышный, но я всё равно улавливаю в нём неприятную насмешку.

В столовой как обычно многолюдно и шумно. Я беру поднос, занимаю место у окна, но еда кажется безвкусной.

А ещё то и дело ловила на себе странные взгляды: кто-то будто с интересом наблюдает за каждым моим движением. Я стараюсь выглядеть равнодушной. Надеюсь, у меня получается.

После завтрака занятия тянутся бесконечно. Я пытаюсь сосредоточиться на тетради, но мысли упрямо возвращаются к нашему последнему разговору с Данияром.

Я украдкой слежу за ним.

И меня наполняет обида. Потому что он ведёт себя так, будто ничего и не было. Он вообще на меня не смотрит. Как будто меня нет.

Общается с друзьями, что-то обсуждает. Даже улыбается!

И лишь на последнем уроке биологии я, записав в тетрадь задание, поднимаю голову, оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд Данияра — спокойный, но в то же самое время какой-то напряжённый.

Брови Данияра чуть сведены и взгляд получается такой исподлобья. Тяжёлый взгляд.

Я не выдерживаю и первая отворачиваюсь.

Злюсь на него. А у самой в груди словно цветок расцветает. Так тепло становится.

Всего один взгляд, а как резко всё меняется.

Сердце как будто оживает. Уже не раненной птичкой бьётся в груди, а громко стучит молотком по рёбрам.

Опускаю взгляд и делаю вид, что пишу что-то в тетради, пряча улыбку, которая сама собой появляется на лице.

Сегодня после уроков опять занятие с Данияром. И я жду его. Сама боюсь. Не знаю, как вести себя. Не хочу навязываться. Но всё равно жду. Жду и боюсь.

Прихожу в нашу обычную комнату. Никого ещё нет.

А вдруг он не придёт?!

Нет! Он придёт! Я по взгляду поняла, что придёт!

И мы обязательно поговорим!

Сажусь за парту и гипнотизирую дверь. Секунды тянутся бесконечно долго. Мне кажется, с каждой секундой ожидания моя надежда тает и тает.

Я больше не улыбаюсь.

Кручу пальцами ручку. Смотрю на дверь.

И вдруг она открывается!

Я даже чувствую, как уголки губ приподнимаются. Взгляд становится ясным. Дыхание задерживается.

И всё это сносит моментально ураганом разочарования, когда я вижу что в класс заходит… нет, не Данияр… а Коровин…

— Привет, — лыбится он и проходит и плюхается на стул напротив меня.

— Привет, — отвечаю хмуро и встаю. Отхожу на шаг словно боюсь рядом с ним так близко находиться.

Впрочем, почему «словно»? Я и правда боюсь Коровина.

— Ты что тут делаешь? — спрашиваю, ещё раз глядя на дверь.

— В смысле? — хмыкает он. — Инглишем пришёл заниматься. Ты что, забыла?

Я смотрю на дверь и Коровин улавливает этот мой взгляд. Тоже пялится на дверь.

— Ты Басманова, что ли, ждёшь? — спрашивает с ухмылкой. — Он не придёт.

— Откуда ты знаешь? — вырывается из меня, прежде чем я понимаю, что не стоит показывать ему, что мне это и правда интересно.

— Так он с Натахой в комнате, — Коровин наклоняет голову и с усмешкой смотрит на меня. — Уединились. Помирились, наверное.

— Врёшь! — опять не могу сдержать эмоции и мысленно ругаю себя за это.

— С чего бы мне врать? — Коровин разваливается на стуле, наслаждаясь моим замешательством. — Я сам видел, как Натаха к нему пришла и он нас всех из комнаты погнал. Ну, как обычно, — мерзко лыбится. — Зря ты, короче…

Я сжимаю кулаки, стараясь не выдать своих чувств. Внутри всё горит от обиды и разочарования.

— Тебе-то что за дело? — отвечаю как можно равнодушнее, хотя голос предательски дрожит.

Коровин прищуривается, явно наслаждаясь ситуацией.

— Да мне вообще без разницы, — пожимает он плечами. — Просто не люблю, когда люди делают вид, что их что-то не касается. А у тебя на лице всё написано.

— Что именно? — резко поворачиваюсь к нему.

— То, что ты влипла в Басманова, — произносит он с ухмылкой. — Только он, похоже, не особо это ценит. Ему нафиг это не сдалось.

В этот момент я чувствую, как кровь приливает к щекам. Хочется что-то сказать, но слова застревают в горле. Коровин прав — я действительно не умею скрывать свои чувства.

— Хватит, — говорю как-то устало, опустив взгляд в пол. — Ты за этим пришёл?

— Я? Нет. Я пришёл, чтобы ты помогла мне. Ну и…

Коровин медлит, словно взвешивая свои слова.

— Считаю, что ты знать должна, какой придурок Басманов, — наконец, произносит он вполне серьёзно, но его взгляд по-прежнему полон насмешки. — Не хочу, чтобы ты ещё одной в его списке стала. Вот и всё.

— Прекрати, — прошу с мольбой в голосе.

— Окей. Как скажешь. Чё там по инглишу?

И он даже достаёт тетрадку и кидает её на парту перед собой.

А у меня всё. Все мысли сбиты. Ориентиры потеряны.

Я не могу ни о чём думать. В голове так и крутятся слова Коровина.

Он е специально это сказал? Да? Специально!

Но зачем ему это надо?

Подхожу к парте и дрожащими пальцами листаю страницы учебника. Строчки скачут перед глазами. Не могу сосредоточиться.

Я не знаю, как бы я выдержала это всё. Наверное, сорвалась бы и сбежала. Но в следующую секунду дверь в класс с грохотом распахивается и на пороге я вижу Данияра.