Молчу.

— Организм молодой, — произносит он. — Состояние ваше стабилизировалось. К тому же нужное лекарство достали. Без него всё затянулось бы, но ваш парень сделал практически невозможное.

— Мой парень? — не скрываю своего удивления.

— Ну да. С цветами который приходил. Данияр, кажется? Он достал лекарство, которое мы обычно по три-четыре месяца ждём. Ваш парень. Он так сказал.

Прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.

Басманов!

В больнице я провожу ещё две недели. Данияр приходит почти каждый день. Даже чаще чем бабуля.

За эти дни я привыкла к его обществу и уже не так пугаюсь. Правда и он ведёт себя скромнее, что ли. Целоваться больше не лезет.

Обычно мы просто болтаем. Данияр сидит рядом с моей кроватью или на широком подоконнике.

О чём мы болтаем? Я даже и не вспомню. Так легко всё проходит. Какие-то посторонние темы. Как будто он хочет отвлечь меня. Про школу вообще не говорим.

Когда в один из дней я сообщаю ему, что меня завтра выписывают, он улыбается.

— Наконец-то, — выдыхает. — Я заберу тебя.

— Не надо, за мной бабуля приедет, — пытаюсь отговорить его. — Это будет рано утром. Ты в школе должен быть. Не надо из-за меня пропускать занятия. Тебя же ругать будут.

— Давай я сам решать буду, что мне надо? — выгибает бровь. — Со школой сам решу. Завтра заеду!

— Данияр.

— Когда уже ты меня Даном назовёшь, а? — чуть наклоняет голову и усмехается уголком губ.

А для меня Дан — это нечто большее, чем просто общение с одноклассником. Как будто я чуть ближе подпущу его к себе.

Дан — это что-то интимное в общении. И я боюсь этого.

Поэтому просто отмалчиваюсь.

— Спасибо тебе, Данияр, — с улыбкой благодарит меня бабушка Лили.

За эти дни мы с ней познакомились и даже пообщались.

— Да не за что, Людмила Аркадьевна, — отвечаю я.

— Ну, как же? Так помог нам!

— Так и мне Лиля помогает. С английским, — кошусь на Ромашкину. — Я, кстати, вообще отстал за время твоей болезни, Лиля. Придётся навёрстывать.

Лиля в отличие от бабушки, похоже, раскусила меня. По взгляду это понимаю. Но и не спорит.

— Может, сегодня проведём занятие? — предлагаю я, уловив эту её реакцию. — А то мне конец на контрольной! Вообще ничего понять не могу без тебя, — улыбаюсь самой своей очаровательной улыбкой.

— Я пока дома, — отвечает она. — На больничном. Не могу в учебку идти.

— Так у нас позанимайтесь! — приходит мне на помощь Людмила Аркадьевна. — В твоей комнате, — смотрит на внучку.

Щёки Лили вспыхивают. Забавная она, всё-таки.

— А можно, да? — не даю ей прийти в себя и отказаться.

— Конечно, — улыбается её бабушка в ответ. — Лиля, ну, что ты встала? Веди гостя к себе. Позанимайтесь немного, а потом чай попьём.

И она уходит на кухню, словно давая нам возможность остаться наедине.

Смотрю на Ромашкину, чуть наклонив голову. Она стоит, обняв себя и опустив взгляд.

Уверен, ругает в мыслях бабушку свою, что предложила такое.

— Комнату покажешь свою? — прерываю молчание первым.

Лиля вскидывает на меня взгляд своих офигенных глаз. Не задумывался раньше, а ведь они у неё и правда офигенные. От одного взгляда в них сердце разгоняется и долбит в грудную клетку.

Чтобы не показать ей этого, сам отвожу глаза.

— Это? — рукой показываю на дверь по коридору.

— Да, — слышу голос Лили. — Пойдём. Ты учебники взял с собой?

Да нафиг мне учебники!

— Неа, — отвечаю вслух. — Свои дашь?

Кивает, вздыхая. Поворачивается ко мне спиной и идёт по коридору. Я за ней.

Пользуюсь случаем и осматриваю тонкую фигурку Ромашкиной. Блин, джинсы эти мешковатые дурацкие! Ей бы что-то обтягивающее. Фигура же офигенная у неё. Спасибо, хоть не такую же мешковатую майку надела, а топ.

Хотя это только усложняет всё. Потому что не смотреть туда, куда не следует, получается с трудом.

Я же ещё по той грёбанной фотке помню, какое там всё охрененное.

Матерюсь про себя, вспоминая, что какая-то тварь такое сотворила. Найду! Гадом буду, но найду!

Фотки все удалили. Я проследил. Но в памяти осталось.

Каждую ночь, когда спать ложусь, вижу это. Нет, не дебильную надпись на лбе у Ромашкиной. А то, что пониже.

— Проходи, — выводит меня из мыслей голос Лили.

Смотрю ей в глаза, когда она открывает дверь и впускает меня в свою комнату.

Короткий взгляд в глаза и я ступаю внутрь. Сразу осматриваюсь.

Я впервые в комнате девчонки. Ну, не считая, конечно, комнаты моей сестры. А так, раньше никогда не ходил к девчонкам домой. Мне хватало общения в интернате и в клубах.

У самого какое-то странное ощущение. Словно проник в чьё-то личное пространство, вторгся в чужую жизнь.

Фигня какая-то. Хмурюсь, отгоняя от себя эти мысли.

Засовываю руки в карманы джинсов и внимательно всё оглядываю.

В комнате пахнет чем-то цветочным и свежим. Как от самой Лили. Да! Только сейчас понимаю, что именно так пахнет эта девчонка! Не дорогими духами, как та же Натаха или как её одноклассницы. Она пахнет… девочкой?

Зачем-то оборачиваюсь и смотрю на Ромашкину. Словно хочу удостовериться, что это так.

Она непонимающе моргает.

— Сейчас я учебник достану, — говорит, чтобы прервать эту непонятную ей тишину.

Проходит в комнату и идёт к шкафу с книжками.

Я аккуратно закрываю дверь. Наблюдаю за Ромашкиной.

Она тянется на верхнюю полку, подняв руку. Топ задирается, оголяя плоский живот. И грудь особенно выделяется.

Стою и таращусь на эту картинку. Всё сводит внутри. Штырит опять. Взгляд тяжелеет и дыхание сбивается.

А Ромашкина словно не замечает ничего.

Достаёт грёбанный учебник и смотрит на меня наивными глазками.

— Садись, — показывает на стул. — Ты чего в дверях стоишь? Я сейчас второй стул принесу из кухни.

— Сам принесу, — бурчу я.

И тут не только и не столько благородство, сколько желание выйти из комнаты. Чтобы отдышаться и сменить обстановку. Чтобы успокоиться.

Чёрт, что меня так штырит-то?!

Выхожу из комнаты и иду на кухню. Там бабушка Лили что-то делает у стола.

— Я за стулом, — говорю ей.

Она кивает.

Беру стул и несу его в комнату Лили.

Она уже сидит у стола. Открыла учебник и что-то вычитывает там. Ещё и тетрадку достала с ручкой.

Ставлю стул рядом с ней и сажусь.

— Ну, давай посмотрим, — тихо произносит она. — Какие темы вы прошли, пока я в больнице была?

Поворачиваюсь к ней и взглядом скольжу по красивому сосредоточенному лицу. Она вообще не представляет, что у меня внутри творится! С учебниками своими! Сдались они мне!

Рассматриваю её так близко и замечаю небольшие шрамы на лбу. Ещё не прошло.

Лиля прячет их за волосами. Но сейчас волосы за ухо убрала и шрамы видно, если так близко смотреть.

Ничего не могу с собой поделать. Поднимаю руку и кончиками пальцев касаюсь её лба.

Лиля тут же замирает. Мне кажется, даже дышать перестаёт. Медленно поворачивается и испуганно смотрит.

— Больно? — спрашиваю тихо я.

— Уже нет, — отвечает тоже тихо. — Доктор сказал, что через пару месяцев даже следа не останется. Заметно, да?

И в голосе беспокойство.

Мотаю головой.

— Но ты же заметил.

— Я просто знаю, что они там были, — отвечаю и ещё раз пальцами провожу по нежной коже.

У неё кожа такая… бархатная. Не могу убрать руку. Веду пальцы ниже. Касаюсь виска, потом скулы.

О па! Мурашки! Прямо ощущаю их!

— Данияр, не надо, — шепчут мягко губы, на которые тут же падает мой взгляд. — Какая тема тебе не понятна? Что вы проходили?

— Да пофиг на этот инглиш, — говорю я и сам поражаюсь своему хриплому голосу.

Скольжу пальцами вниз, к подбородку.