— Потому что вы регулярно соглашаетесь на встречи с людьми, которые вам угрожают.

— Один раз.

— Одного достаточно.

Он протянул мне маленькую карточку.

На ней были номера: его, дежурного адвоката, службы безопасности и человека из внешней юридической организации, получившей документы.

— Держите не в телефоне.

— Почему?

— Потому что телефон у вас уже отбирали.

Я убрала карточку в сумку.

— Вы придёте?

— Буду в зале.

— Как юрист?

— Как человек, который хочет увидеть, как университет объяснит двенадцать миллионов рублей студенческого тотализатора.

В пять часов Женя начала делать мне причёску.

Она утверждала, что простой низкий пучок выглядит «как у женщины, которая собирается разрушить систему и не хочет, чтобы волосы лезли в глаза».

— Очень конкретный стиль, — сказала я.

— У меня талант.

— Ты сама в чём пойдёшь?

— В брючном костюме. Чтобы быстро бегать между аппаратной и выходом.

— Романтика зимнего бала.

— Романтика закончилась на моменте с украденными голосовыми.

Я смотрела в зеркало.

Чёрное платье, собранные волосы, почти незаметный макияж. Ни ярких губ, ни украшений, которые можно было бы обсуждать вместо слов.

Телефон лежал на столе.

Без двадцати шесть он завибрировал.

Сообщение от Тимура.

Я сразу увидела имя.

Удачи сегодня.

Всего два слова.

Ни намёка на то, что он знает.

Ни вопроса.

Я открыла переписку и несколько секунд смотрела на экран.

— Ответишь? — спросила Женя.

— Не знаю.

— Он ничего не требует.

— Поэтому сложно.

— Напиши правду.

Я набрала:

Спасибо.

Отправила.

Потом добавила:

Ты будешь?

Ответ появился почти сразу:

Да.

Сердце ударило сильнее.

Ты знаешь, что произойдёт?

Дольше.

Нет. И не спрашиваю.

Я закрыла глаза.

Он продолжал делать именно то, о чём я просила.

И я впервые не хотела, чтобы он менялся обратно.

Хорошо, — написала я.

Тимур ответил:

Что бы ты ни сказала, я выслушаю.

Я сохранила сообщение.

Не потому, что собиралась использовать.

Потому что боялась: после сегодняшнего между нами может ничего не остаться, кроме нескольких фраз, которые он наконец научился произносить правильно.

Зимний бал проходил в новом атриуме университета.

Фонд Орловых оплатил реконструкцию два года назад. Огромный стеклянный зал соединял главный корпус с административным. Под потолком висели световые конструкции, имитировавшие снежные ветви. В центре поставили сцену и экран высотой в два этажа. По обеим сторонам стояли столы с закусками, возле окон — площадки для фотографий.

На входе проверяли приглашения и сумки.

Мою проверяли особенно тщательно.

Сотрудница охраны нашла два телефона, накопитель, бумажную карточку Кирилла и распечатку текста Дениса.

— Зачем два телефона? — спросила она.

— Один рабочий.

— Накопитель?

— Материалы выступления.

Она вызвала старшего.

Я уже решила, что план закончится у турникета, но подошёл руководитель безопасности, посмотрел на меня и сказал:

— Пропустите. Накопитель не подключать без согласования.

— Он не для оборудования.

— Хорошо.

Он говорил спокойно.

Но я видела, что сегодня служба безопасности контролировала не только Дениса.

Меня тоже считали угрозой.

Внутри уже собирались гости.

Студенты в платьях и костюмах фотографировались у лестницы. Преподаватели стояли небольшими группами. Представители фонда разговаривали с ректором. Журналисты настраивали камеры.

У сцены я увидела команду.

Егор стоял в центре в форме с капитанской повязкой. Рядом — остальные игроки.

Денис пришёл одним из первых.

На нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм и маленький значок фонда на лацкане. Он разговаривал с Софьей Соколовой, а рядом стояла Полина.

Увидев меня, Денис улыбнулся.

Не подошёл.

Только коснулся внутреннего кармана пиджака, напоминая о документе, который собирался опубликовать.

Тимура я не видела.

Возможно, он ещё не пришёл.

Возможно, передумал.

Я заставила себя не искать.

— Всё готово, — сказала Женя, появляясь рядом.

На ней был чёрный брючный костюм, в ухе — маленький наушник.

— Максим в аппаратной?

— Да. Ирина Валерьевна рядом. Лиза запустит сайт по сигналу.

— Кирилл?

— Третий ряд.

— Внешняя трансляция?

— Четыре телефона. Даже если отключат официальный поток, продолжим.

— Денис может проверить.

— Он думает, что вся техника у него.

— Почему?

— Сергей Белов работает в официальной группе. Ему дали камеру.

— Его не отстранили?

— Он утверждает, что не имеет отношения к краже голосовых. Проверка телефона ничего не нашла — он успел удалить.

— Удобно.

— Поэтому мы не используем официальный канал как единственный.

Женя поправила мой рукав.

— Ты готова?

— Нет.

— Отлично. Значит, понимаешь, что происходит.

Она ушла к аппаратной.

В зале погас основной свет.

Начался бал.

Первые сорок минут прошли как чужой сон.

Ректор говорил о достижениях университета. На экране показывали фотографии спортивных побед, научных конференций и волонтёрских программ.

Среди достижений была хоккейная команда.

На кадре Тимур стоял с капитанской повязкой.

Сейчас её носил Егор.

Я сидела во втором ряду рядом с Мариной Павловной. С другой стороны находилась Лиза. Она держала телефон на коленях и каждые несколько минут проверяла сайт.

— Ты его видишь? — спросила она.

— Кого?

— Тимура.

— Нет.

— Он у бокового входа.

Я не повернула голову сразу.

Потом всё-таки посмотрела.

Тимур стоял возле колонны.

В чёрном костюме, без значка фонда и командной эмблемы. Он пришёл один. Отец находился в первом ряду рядом с ректором, но между ними не было даже визуального контакта.

Тимур заметил мой взгляд.

Не улыбнулся.

Только чуть кивнул.

Так же, как в коридорах последние дни.

Я кивнула в ответ.

Денис видел.

Он сидел на другой стороне зала и наблюдал за нами.

Телефон в сумке завибрировал.

Не импровизируй, — написал он.

Я не ответила.

На сцене награждали лучшие студенческие проекты.

Мой «Цифровой след» в список не вошёл.

Ведущий назвал проект Максима о культуре безопасного общения. Он поднялся за дипломом, выглядел несчастным и после короткой речи сказал:

— Концепцию создала Алиса Морозова. Без неё этого проекта не существовало бы.

В зале раздались аплодисменты.

Лебедев в первом ряду сжал губы.

Максим вернулся в аппаратную.

Это не было частью плана.

Просто маленький поступок человека, который однажды согласился занять моё место и теперь пытался хотя бы назвать имя.

В двадцать тридцать ведущий объявил музыкальный номер.

Через десять минут — специальное обращение.

Денис встал и подошёл ко мне.

— Готова? — спросил он.

— Да.

— Текст помнишь?

— Почти дословно.

— Не добавляй ничего про архив.

— Ты получишь своё выступление.

Он наклонился ближе.

— После последней фразы передаёшь микрофон мне.

— Я знаю.

— И не смотри на Тимура раньше времени. Иначе все поймут.

— Что именно?

— Что ты врёшь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Тогда зачем заставляешь говорить?

— Потому что аудитории нужна версия, которую она сможет принять.

— А правда?

— Правда появляется позже. Когда победитель решает, что оставить.

Он протянул руку.

Не для рукопожатия.

Хотел вывести меня на сцену.

Я прошла мимо сама.

Свет ударил в лицо.

Из зала сцена казалась небольшой. Теперь пространство растянулось. За первым рядом я почти не различала лиц, только тёмные силуэты и блики телефонов.