— Видела.

— Я сейчас приду.

— Не надо.

— Алиса, там ставки принимают. Настоящие переводы. У них уже больше ста тысяч в банке.

— В каком банке?

— В общем фонде. Я не знаю. Они сделали форму через бота.

— Великолепно, — сказала я. — Значит, моё унижение ещё и автоматизировано.

— Я серьёзно. Не выходи одна. И ничего не пиши.

— Почему?

— Потому что они ждут реакции.

Я посмотрела на людей в кофейне. Действительно ждали. Даже очередь двигалась медленнее, чем обычно: студенты забирали напитки и не уходили, занимая столики поближе к стойке.

— Они уже её получили, — ответила я. — Я на работе.

— Тем более молчи. Мы потом решим, что делать.

— Хорошо.

Я отключилась и убрала телефон.

Лера смотрела на меня с беспокойством.

— Может, позвать администратора?

— Зачем?

— Не знаю. Чтобы выгнать всех, кто снимает.

— Он не станет выгонять клиентов.

— Тогда хотя бы отпусти тебя домой.

— У меня ещё два часа смены.

— Да плевать на смену.

Мне хотелось согласиться.

Снять фартук. Забрать куртку. Выйти через служебную дверь и спрятаться в комнате общежития, где Женя закроет шторы, приготовит чай и будет ругаться так громко, что стены запомнят новые слова.

Но если я уйду сейчас, запись появится в канале через пять минут.

Морозова сбежала.

Потом кто-нибудь напишет:

Испугалась капитана?

Или:

Уже влюбилась, раз так нервничает?

До этого дня я думала, что цифровая репутация — это тема моего учебного проекта. Набор терминов, интервью и аккуратных схем. Я собиралась рассказывать, как одна публикация может повлиять на восприятие человека. Как алгоритмы усиливают конфликт. Как толпа перестаёт видеть личность и реагирует только на образ.

Теперь образом стала я.

— Продолжаем работать, — сказала я Лере.

— Ты уверена?

— Нет.

Я взяла новый стакан.

— Но очередь сама себя не обслужит.

Следующие двадцать минут были самыми долгими за всю мою недолгую карьеру бариста.

Люди подходили к стойке, называли заказы и делали вид, что ничего не происходит. Некоторые улыбались. Несколько девушек смотрели на меня с откровенным любопытством, будто пытались определить, действительно ли я настолько привлекательна, чтобы на меня поставили миллион.

Один парень спросил:

— Алиса, а если я поставлю на тебя, скидку сделаешь?

Я посмотрела на него.

Он был высоким, рыжим и явно надеялся, что друзья за соседним столиком оценят шутку.

— Конечно, — ответила я. — Если принесёшь справку от психиатра, что не отвечаешь за свои решения.

Его друзья засмеялись уже над ним.

Это немного помогло.

Потом открылась дверь.

С улицы ворвался холодный воздух, запах снега и громкие мужские голоса.

Хоккейная команда пришла почти в полном составе.

Они всегда появлялись шумно. Занимали пространство ещё до того, как входили внутрь. Высокие, широкоплечие, в одинаковых тёмно-синих куртках с университетской эмблемой. Несколько человек несли спортивные сумки, один всё ещё был в тренировочных брюках, другой громко спорил с кем-то по телефону.

Сегодня зал отреагировал на них иначе.

Разговоры стихли.

Телефоны поднялись.

Люди начали оборачиваться к стойке, потом к двери, будто в театр наконец вышел второй главный актёр.

Первым вошёл Денис Орлов.

В отличие от двоюродного брата, он почти всегда улыбался. У него были светло-русые волосы, безупречные зубы и лицо человека, которому прощали слишком многое только потому, что он умел вовремя рассмеяться. Денис заметил меня, на секунду замедлил шаг и широко развёл руки.

— Вот и наша звезда.

Несколько хоккеистов засмеялись.

Не все.

Парень с разбитой бровью отвёл взгляд. Ещё один толкнул Дениса локтем, словно советуя заткнуться.

За ними вошёл Тимур.

Я видела его много раз. На тренировках, в коридорах, на фотографиях, в медиалаборатории и во время того самого интервью, после которого он, очевидно, решил доказать мне силу своей фамилии.

Но сейчас я впервые смотрела на него, зная цену, которую он назначил моим чувствам.

Он был выше Дениса почти на голову. Тёмные волосы после душа ещё не высохли и падали на лоб. На нём была чёрная футболка под расстёгнутой командной курткой, спортивная сумка висела на одном плече.

Лицо у Тимура было спокойным.

Слишком спокойным для человека, который несколько часов назад согласился превратить меня в спортивный прогноз.

Он оглядел зал, заметил телефоны, потом посмотрел прямо на меня.

Наши взгляды встретились.

Я ожидала, что он хотя бы смутится.

Отведёт глаза.

Сделает вид, что ничего не знает.

Вместо этого Тимур снял сумку с плеча, передал её товарищу и пошёл к стойке.

За ним двинулся Денис.

Люди расступались.

Я вдруг поняла, почему его называли капитаном даже вне ледовой арены. Не из-за нашивки. Не из-за количества забитых шайб.

Тимур двигался так, словно всегда знал, что пространство освободят.

Он остановился перед кассой.

Лера замерла, держа в руке планшет.

— Большой американо, — сказал Тимур. — Без сахара.

— Опасный выбор, — произнесла я. — Вдруг я туда плюну?

По залу прошёл смешок.

Тимур посмотрел на меня поверх стойки.

— Ты предупредила. Значит, уже не так интересно.

— Не волнуйся. У меня богатая фантазия.

— Я заметил.

Денис опёрся локтем о стойку.

— Мне раф. И, Алиса, не воспринимай всё слишком серьёзно. Это просто спор.

Я перевела взгляд на него.

— Просто спор?

— Да. Ничего личного.

— Ты поставил деньги на то, что другой человек заставит меня в него влюбиться.

— Формулировка грубоватая.

— Зато точная.

— Смотри на это позитивнее, — продолжил Денис, не переставая улыбаться. — Теперь весь университет знает, что ты существуешь.

— До сегодняшнего дня я как-то справлялась с этой трагедией.

Кто-то возле стены тихо хмыкнул.

Улыбка Дениса стала чуть менее уверенной.

Я посмотрела на Тимура.

— А ты что молчишь?

— Ты пока разговариваешь с ним.

— Хорошо. Теперь с тобой. Откажись.

В зале стало ещё тише.

Тимур положил банковскую карту на стойку.

— От кофе?

— От ставки.

— Почему?

Я не сразу нашла ответ.

Вопрос был настолько наглым, что на мгновение выбил воздух из лёгких.

— Потому что речь идёт обо мне.

— Я заметил.

— Тогда, возможно, тебе станет понятна простая мысль. Моё имя, моё лицо и мои чувства не принадлежат тебе. Ты не можешь использовать их в споре.

— Ставка не на твои чувства.

— Правда?

— Ставка на результат.

— Какая удобная разница.

Тимур чуть склонил голову.

Он не улыбался, но в его глазах появилось что-то похожее на интерес. Во время интервью он смотрел на меня так же, когда я задала вопрос, которого не было в согласованном списке.

— Ты уверена, что результата не будет? — спросил он.

Я услышала несколько приглушённых возгласов.

Телефоны вокруг поднялись ещё выше.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Значит, не откажешься?

— Нет.

— Даже после того, как запись с твоим согласием выложили в канал?

— Это сделал не я.

— Но ставку ты принял.

— Принял.

Простое слово ударило сильнее, чем должно было.

Не потому, что я надеялась услышать другое. Я видела пост. Слышала аудио. Всё было ясно.

Но одна часть меня всё-таки ждала, что при встрече он скажет: это глупость, я был пьян, меня спровоцировали, я уже отказался.

Что угодно человеческое.

Тимур не оправдывался.

Он стоял передо мной и смотрел так, словно мы обсуждали не унижение, а условия соревнования, на которое оба добровольно заявились.

— Ты действительно думаешь, что можешь заставить меня признаться тебе в любви? — спросила я.

— Я думаю, что до зимнего бала многое может измениться.