За стойкой существовали простые задачи: принять заказ, приготовить напиток, не перепутать молоко. Люди всё ещё узнавали меня, но после официальных предупреждений большинство держалось на расстоянии.

В конце смены пришла Женя.

Она заняла столик у окна и работала за ноутбуком. Когда очередь исчезла, я принесла ей чай.

— Грантовая комиссия завтра, — сказала она.

— Знаю.

— Подготовила выступление?

— Да.

— Покажешь?

— В комнате.

Она кивнула.

Телефон на столе завибрировал.

Женя посмотрела на экран и резко перевернула устройство.

Слишком быстро.

Я заметила.

— Что?

— Ничего.

— Женя.

— Очередной пост.

— Покажи.

— Не надо.

Внутри всё похолодело.

— Покажи сейчас.

Она медленно развернула телефон.

В «Исповедальне» появилось новое сообщение.

Чёрный фон.

Белая надпись:

ОТЛИЧНИЦА НАКОНЕЦ ПРИЗНАЛАСЬ.

Под ней была аудиозапись.

Продолжительность — сорок восемь секунд.

Я сразу узнала полоску голосового сообщения.

Моего сообщения Жене.

Палец не слушался, но я нажала воспроизведение.

Из динамика прозвучал мой голос:

— Я начала в него влюбляться. Наверное, ещё в лаборатории. Может, раньше. И именно поэтому так больно. Если бы он был просто мажором из ставки, я бы послала его и забыла. Но он умеет слушать. Помнит всё, что я говорю. Он вышел из пари, хотя потерял деньги и выставил себя слабым перед командой…

Запись обрывалась.

Из всего сообщения оставили именно эту часть.

Не сомнения.

Не страх потерять себя.

Не объяснение, почему я отказала Тимуру.

Только признание.

Под аудио стоял текст:

УСЛОВИЯ ПЕРВОГО ПАРИ ПОЧТИ ВЫПОЛНЕНЫ.

Осталось сказать ему лично.

Общий банк: 3 417 800 рублей.

Я смотрела на цифры.

— Откуда? — спросила я.

Голос звучал чужим.

— Не знаю, — ответила Женя.

— Сообщение было в нашем чате.

— Только у нас.

— Ты кому-то пересылала?

— Нет.

— Давала телефон?

— Нет.

— Тогда как?

Женя уже открывала настройки.

— Возможно, вошли в мой аккаунт.

— Ты включала двухфакторную защиту.

— Да.

— Где ещё открыт мессенджер?

Она побледнела.

— На ноутбуке.

Мы обе посмотрели на компьютер перед ней.

— Он всё время был с тобой? — спросила я.

— Сегодня — да. Но вчера оставляла в лаборатории на зарядке.

— В лаборатории, куда мне закрыли доступ.

— Максим был там. Ещё Ирина Валерьевна и два техника.

— Кто-нибудь мог открыть переписку?

— Пароль стоит.

— Какой?

Женя молчала.

— Какой пароль?

— Дата рождения.

— Твоя?

— Да.

Она закрыла глаза.

— Её можно найти в студенческом профиле.

Телефон снова завибрировал.

Новая публикация.

Второе голосовое.

— Я не уверена, что уже люблю, — говорил мой голос. — Но если он сейчас подойдёт и скажет правильные слова, я, возможно, снова его поцелую…

Запись оборвали.

Подпись:

ТИМУР, ТЕПЕРЬ ТВОЙ ХОД.

В кофейне люди начали доставать телефоны.

Уведомления приходили всем одновременно.

Кто-то поднял голову и посмотрел на меня.

Потом ещё один.

Я услышала собственный голос с чужого стола:

— Я начала в него влюбляться…

Лера выбежала из-за кассы и выключила музыку.

Не помогло.

Запись звучала из телефонов.

Разными голосами динамиков.

С небольшими задержками.

Моё признание разносилось по залу, повторяясь снова и снова.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Я начала в него влюбляться.

Женя захлопнула ноутбук.

— Уходим.

Я не могла сдвинуться.

На экране появился новый коэффициент.

Алиса признается Тимуру до конца недели — 1,05.

Не признается — 8,7.

Ставка, от которой Тимур отказался, снова считалась почти выигранной.

Только теперь доказательством были не его планы.

Мои настоящие чувства.

Когда собственный голос зазвучал сразу из нескольких телефонов, я впервые поняла, что такое настоящее публичное унижение.

Не кофе, выплеснутый на Тимура.

Не фотография рядом с заголовком о миллионной ставке.

Не комментарии о моей внешности, деньгах и предполагаемой цене.

Всё это было чужими версиями меня. Карикатурами, которые можно было ненавидеть, опровергать или хотя бы мысленно отделять от себя.

Теперь в зале звучала правда.

Мой голос.

Мои слова.

То, что я сказала единственному человеку, которому доверяла.

— Я начала в него влюбляться…

Фраза доносилась от столика возле окна. Через секунду повторялась у кассы. Потом вступал ещё один телефон, и получалось уродливое эхо.

Посетители не смеялись.

Это было хуже.

Они смотрели.

Некоторые виновато. Некоторые сочувственно. Некоторые с тем жадным вниманием, которое уже стало мне знакомо. Люди понимали, что наблюдают за чем-то слишком личным, но всё равно не могли отвести взгляд.

Женя захлопнула ноутбук и встала.

— Алиса, уходим.

Я не двигалась.

— Это было только у тебя, — сказала я.

— Да.

— Только в нашей переписке.

— Да.

— Значит, либо ты…

Слова застряли.

Женя побледнела.

— Договори.

Я не смогла.

Предположение было отвратительным. Женя находилась рядом с самого начала. Она защищала меня, искала информацию, проверяла систему, помогала с выпусками. Её сообщения тоже могли украсть. Её ноутбук оставался в лаборатории, куда доступ имели другие люди.

И всё же голосовое было в нашей переписке.

Я не могла сделать вид, что очевидного вопроса не существует.

— Я никому не отправляла, — сказала Женя. — Никому. Даже себе в сохранённые.

— Ноутбук?

— Вчера оставила его в аудитории минут на сорок. Максим сказал, что закроет кабинет.

— Он был там один?

— Не знаю.

— Кто ещё мог войти?

— Ирина Валерьевна. Техники. Сотрудник безопасности. Любой с универсальной картой.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз мне звонила Марина Павловна.

Я смотрела на имя декана, пока вызов не прекратился.

Через несколько секунд пришло сообщение:

Алиса, немедленно подойдите в деканат. Не публикуйте комментариев до разговора.

Вслед за ним позвонила Ирина Валерьевна.

Потом неизвестный номер.

Потом мама.

Увидев её имя, я перестала дышать.

Мама не должна была ничего знать.

Я собиралась рассказать ей позже, когда всё закончится и превратится в неприятную историю. Объяснить спокойно, без ставок, каналов и чужих голосов из телефонов.

Она позвонила снова.

Я ответила.

— Мам.

— Алиса, — произнесла она. — Что происходит?

На заднем плане работал телевизор. Я услышала знакомый скрип двери на кухню, потом мяуканье кота.

Дом.

Моя настоящая жизнь, до которой всё-таки добрались.

— Ничего страшного.

— Мне соседка отправила запись. Говорит, про тебя в интернете пишут.

Я закрыла глаза.

— Там всё вырвано из контекста.

— Ты влюбилась в какого-то Тимура?

Женя стояла рядом, не вмешиваясь.

Несколько посетителей всё ещё смотрели в нашу сторону.

Мне хотелось закричать, чтобы они убрали телефоны, вышли из кофейни и забыли моё имя. Вместо этого я отвернулась к стене.

— Мам, я потом объясню.

— Он тебя обидел?

— Это сложно.

— Он заставляет тебя что-то делать?

— Нет.

— Ты плачешь?

Только после вопроса я поняла, что по лицу действительно текут слёзы.

Я быстро вытерла их.

— Нет.

— Алиса.

— Мам, я сейчас в университете. Меня вызывают к декану. Я перезвоню вечером.

— Я могу приехать.

— Не надо.

— Если тебе нужна помощь…

— Не приезжай. Пожалуйста.