Возможно.

Но влияние уже существовало, и отказываться от него означало отдать канал тем, кто им управлял.

— Помогу, — сказала я. — Только не сегодня.

— Конечно.

Они разошлись.

Никто не попросил фотографию.

Не задал вопрос о Тимуре.

Это было почти непривычно.

Женя ждала у лестницы.

— Ты красиво сказала про жертву, — произнесла она.

— Ты слышала?

— Дверь открыли в конце.

— Я не готовила.

— Поэтому и красиво.

— Но меня всё равно отстранили.

— Временно.

Я посмотрела на неё.

— Не начинай с этого слова.

— Хорошо. Надолго, но не навсегда.

— Намного лучше.

Она улыбнулась.

— Но есть ещё новость.

— Какая?

— Ноутбук чистый в смысле вредоносных программ. В переписку вошли вручную через открытую сессию.

— Сергей Белов?

— Пока не доказано. Но его карта зафиксирована в старом корпусе, хотя официально у него не было там занятий.

— Он говорит, что искал Максима.

— И отказался отдавать телефон.

— Значит, нужно проверить его связь с Денисом.

— Уже проверяю.

— Как?

— Открытые публикации, фотографии, отметки. Ничего незаконного.

— Хорошо.

Женя помолчала.

— Тимур сделал заявление.

Я остановилась.

— Какое?

Она протянула телефон.

Это было не короткое сообщение.

На странице Тимура шла прямая трансляция, завершившаяся двадцать минут назад. Запись уже сохранили.

На стоп-кадре он сидел в пресс-зале ледовой арены. Рядом находились тренер, Лебедев и представитель спортивного отдела.

— Включить? — спросила Женя.

Я кивнула.

На записи Тимур выглядел усталым. Перед ним не было подготовленных листов. Он смотрел прямо в камеру.

— Я делаю это заявление не от имени команды или университета, — сказал он. — Только от своего имени.

За кадром кто-то попросил придерживаться согласованного текста.

Тимур не отреагировал.

— В сети распространяется версия, что Алиса Морозова заранее знала о ставке и использовала её для продвижения проекта. Это ложь. Алиса ничего не знала. Она не просила меня заключать пари, не организовывала публикацию и не получала от неё никакой выгоды.

В зале раздался вопрос:

— Но её проект получил просмотры?

— После того как её имя использовали без согласия, — ответил Тимур. — Это не делает её организатором.

Он продолжил:

— Я добровольно принял ставку. Не из-за давления команды, не из-за действий Алисы и не потому, что кто-то меня обманул. Я сделал это из самолюбия. Все попытки представить меня жертвой провокации — ложь.

На экране появлялись комментарии, но Женя отключила их.

— Алиса никогда не просила у меня денег, подарков, оплаты обучения или помощи с грантом, — сказал Тимур. — Когда я предлагал помощь, она отказывалась. Когда я использовал влияние семьи, чтобы изменить условия её работы и проживания, я сделал это без её согласия.

Он остановился.

В пресс-зале стало тихо.

— Её отстранение от проекта произошло в том числе по моей вине. Я считал, что защищаю Алису. На самом деле я лишил её права принимать решение. Я уже сообщил администрации, что не поддерживаю эти меры и не требую ограничивать её участие.

Кто-то спросил:

— У вас были романтические отношения?

Тимур посмотрел в сторону задавшего вопрос.

— Это не относится к заявлению.

— Голосовые сообщения подтверждают, что Алиса испытывает к вам чувства.

— Голосовые сообщения украдены. Обсуждать их содержание означает участвовать в краже.

Я перестала дышать.

Он мог воспользоваться.

Сказать, что ставка почти выиграна.

Показать, что моё признание подтверждает его привлекательность.

Вместо этого Тимур отказался даже обсуждать.

На записи тренер положил перед ним капитанскую повязку.

Тимур посмотрел на неё.

— Пока идёт проверка и команда остаётся частью скандала, я временно отказываюсь от обязанностей капитана.

В зале поднялся шум.

— Это решение тренера?

— Моё.

— Вас отстраняют от игр?

— Пока нет.

— Кто будет капитаном?

— Решит команда.

Тренер выглядел так, будто хотел остановить трансляцию, но не сделал этого.

Тимур положил рядом с повязкой телефон.

— Я передаю комиссии полную переписку с Денисом Орловым с момента предложения ставки, включая сообщения о счёте, условиях и последующих публикациях. Если в ней есть информация, которая поможет установить администратора канала, её должны проверить.

Последняя фраза прозвучала особенно жёстко:

— Не нужно защищать мою репутацию за счёт Алисы. Я сам сделал то, за что меня сейчас обвиняют. Она — нет.

Запись закончилась.

Я смотрела на чёрный экран.

— Он не предупредил тебя? — спросила Женя.

— Нет.

— Не просил посмотреть?

— Нет.

— Значит, наконец-то сделал что-то не ради твоей реакции.

Я вернула ей телефон.

— Возможно.

— Ты всё ещё злишься.

— Да.

— Но?

— Не добавляй.

Женя кивнула.

Мы пошли к выходу.

Внизу возле турникетов стояли хоккеисты. Я узнала двух парней из кофейни и того, у кого была разбита бровь. Они разговаривали тихо. Увидев меня, замолчали.

Тимура среди них не было.

Один из игроков подошёл.

— Алиса?

— Да.

— Я Егор.

— Знаю.

Он удивился.

— Тимур называл.

— Он много говорил обо мне в раздевалке?

Егор поморщился.

— После ставки — почти ничего. Денис говорил.

— Что тебе нужно?

— Сказать, что команда не голосовала за снятие Тимура.

— Он сам отказался.

— Да.

— Тогда зачем говоришь мне?

— Не знаю.

Егор провёл ладонью по затылку.

— Наверное, потому что все считают, что он сделал это из-за тебя.

— Он сделал из-за собственных поступков.

— Именно.

— И?

— Просто хотел, чтобы ты знала: он не просил нас давить на тебя, писать или объяснять, какой он хороший.

Я посмотрела на него внимательнее.

— А ты сейчас что делаешь?

— Плохо выполняю просьбу не вмешиваться.

Он усмехнулся.

— Ладно. Забудь.

— Егор.

Он остановился.

— Кто предложил назвать ставку в канале «ставкой на отличницу»?

— Не знаю.

— Денис?

— Возможно.

— У него были люди среди спортивных журналистов?

— Половина местного медиацентра хотела дружить с Денисом. Он давал доступ в раздевалку, приглашения на закрытые вечеринки, информацию до официальных релизов.

— Сергей Белов?

Егор нахмурился.

— Да. Особенно он.

— Насколько близко?

— Сергей делал Денису ролики. Иногда снимал на телефон, когда официальную камеру не пускали.

— Он был в раздевалке в день ставки?

— Нет.

— Уверен?

— Да. Разговор был после закрытой тренировки.

— Но запись мог получить от Дениса.

— Мог.

— Спасибо.

Егор снова хотел уйти, но я спросила:

— Почему вы смеялись?

— Когда Тимур принимал ставку?

— Да.

Он опустил взгляд.

— Потому что казалось смешным.

— А сейчас?

— Сейчас нет.

— Что изменилось?

— Мы увидели, что происходит, когда шутка выходит из раздевалки.

— Нет. Вы увидели, что она всегда была не шуткой. Просто раньше последствия не стояли перед вами.

Егор кивнул.

— Наверное.

Он ушёл к команде.

Я записала имя Сергея Белова в телефон.

Под ним — связь с Денисом.

У нас появлялась цепочка.

Пока слабая.

Но впервые она вела не к абстрактному каналу, а к людям.

Тимур не написал вечером.

Не позвонил после заявления.

Не спросил, видела ли я.

Я несколько раз открывала нашу переписку.

Последним оставалось сообщение о проверке ноутбука.

Я могла ответить сейчас.

Написать, что услышала его признание. Что отказ от повязки не вернёт проект, но значит больше, чем слова у делового центра.