Парень в шапке показал телефон.

На экране был интерфейс тотализатора.

— Смотри, я на тебя двадцать тысяч поставил. Ты хотя бы скажи, есть шанс?

— Верни деньги.

— Не могу. Ставка принята.

— Тогда это твоя проблема.

— Вообще-то твоя. Если не признаешься до бала, я потеряю.

— Меня это не касается.

Я снова пошла.

Девушка преградила дорогу.

— Мы имеем право задать вопрос. Ты публичная фигура.

— Нет.

— Ты ведёшь университетский проект.

— Это не делает мою личную жизнь общественной собственностью.

— Но ты сама строишь весь выпуск на личной жизни.

— На нарушении границ.

— Удобно. Получать просмотры и запрещать людям интересоваться.

Вокруг останавливались студенты.

Телефоны поднимались.

Я увидела этот момент раньше, чем он произошёл: ещё одна сцена, ещё одна запись, ещё одна версия, в которой я либо истеричка, либо охотница за вниманием.

— Отойдите, — сказала я.

Парень в шапке рассмеялся:

— Опять Орлова позовёшь?

— Нет. Службу безопасности.

— За вопрос?

— За преследование.

— Мы стоим в общественном месте.

Я достала телефон.

Девушка попыталась снять экран.

— Смотрите, она реально звонит.

Кто-то из группы крикнул:

— Алиса, просто скажи, целовались или нет!

Я набрала номер безопасности.

Парень в шапке резко выхватил у меня телефон.

Не чтобы украсть.

Он поднял его над головой, продолжая улыбаться.

— Сначала ответ.

Вокруг засмеялись.

Наверное, несколько человек действительно решили, что это шутка.

Я потянулась к телефону.

— Отдай.

— Одно слово.

— Отдай сейчас.

Он сделал шаг назад.

Я пошла за ним.

Девушка держала камеру почти у моего лица.

— Ты уже любишь Тимура?

Я толкнула объектив в сторону.

Не девушку.

Только телефон.

Она вскрикнула так, словно я ударила её.

Парень в шапке наконец бросил мой телефон на пол.

Экран ударился о плитку.

По стеклу прошла трещина.

Смех исчез.

Я подняла устройство.

— Ты ненормальная, — сказала девушка. — Мы просто спрашивали.

— Вы забрали мой телефон.

— Никто не забирал. Он пошутил.

— И разбил.

— Сама уронила.

Я смотрела на них и чувствовала, как дрожат руки.

Не от страха.

От желания сделать что-нибудь, после чего именно я окажусь виновата.

— Алиса!

Голос Тимура прозвучал с лестницы.

Он спускался быстро, расталкивая людей плечом. На нём была командная куртка, за спиной шли двое хоккеистов.

Группа сразу отступила.

Парень в шапке спрятал улыбку.

— Мы просто разговаривали.

— Я слышал, — сказал Тимур.

Он подошёл ко мне.

— Ты цела?

— Да.

— Телефон?

— Разбит.

Тимур посмотрел на парня.

— Ты?

— Она сама выронила.

— Врёт, — сказал кто-то из толпы.

Мы все повернулись.

Невысокая девушка с рюкзаком подняла руку.

— Он забрал телефон и бросил.

— Я не бросал, — возразил парень. — Он выскользнул.

— Потому что ты держал над головой.

Тимур сделал шаг к нему.

Я схватила Тимура за рукав.

— Не надо.

Он остановился.

Не сразу.

Но остановился.

— Служба безопасности уже идёт, — сказала я.

— Ты успела позвонить?

— Нет.

— Я вызвал, пока спускался, — сообщил один из хоккеистов.

Через несколько минут пришли охранники.

Собрали свидетельства, попросили записи, отвели участников в административный корпус. Парень в шапке продолжал утверждать, что всё было шуткой. Девушка требовала наказать меня за нападение на камеру.

Тимур находился рядом всё время.

Молчал.

Не вмешивался в показания.

Не отвечал за меня.

Я заметила это и была благодарна.

После разговора сотрудник безопасности проводил меня в пустую аудиторию.

— Сегодня лучше не возвращаться одной, — сказал он. — Мы организуем сопровождение.

— Я с ней, — произнёс Тимур.

— Решает Алиса.

Охранник специально посмотрел на меня.

— Пусть, — ответила я.

Это слово далось легче, чем раньше.

Мы вышли через служебную дверь.

На улице Тимур всё ещё молчал.

— Можешь сказать, — произнесла я.

— Что?

— Что предупреждал.

— Не хочу.

— Но думаешь.

— Думаю другое.

— Что?

Он остановился.

— Это становится опасно.

— У меня отобрали телефон.

— Тебя окружили пять человек.

— В университете, днём, перед свидетелями.

— Именно. Они уже не боятся последствий.

— Теперь будут.

— Парень получил предупреждение в прошлый раз. Не помогло.

— Сейчас есть официальное заявление.

— Пока его разбирают, появится следующий.

— Тимур.

— Что?

— Не начинай решать.

Он сжал челюсть.

— Хорошо.

— Я сама поговорю с безопасностью и деканом.

— Хорошо.

— И не звони отцу.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо.

— У меня обычное лицо.

— Мы уже это проходили.

Он отвернулся.

До общежития мы дошли почти молча.

Перед входом Тимур спросил:

— Можно подняться?

— Сегодня нет.

— Почему?

— Я устала.

— Я не буду разговаривать.

— Тогда зачем?

Он посмотрел на треснувший экран моего телефона.

— Хочу убедиться, что ты не одна.

— Женя уже в комнате.

— Хорошо.

— Тимур, я справлюсь.

— Знаю.

Он сказал это правильно.

Без сомнения, без снисхождения.

Я поцеловала его в щёку и вошла внутрь.

В тот момент я была уверена, что он меня услышал.

На следующий день моя карта не открыла дверь временной аудитории.

Индикатор мигнул красным.

Я приложила ещё раз.

Тот же результат.

— Что за ерунда? — спросила Женя.

Её карта сработала.

Мы вошли.

За компьютером сидел Максим Руденко — тот самый третьекурсник, которого проверяли из-за пропавшего ноутбука. Подозрения с него сняли: доступом воспользовались после кражи его учётных данных, а сам ноутбук нашли в техническом помещении ледовой арены.

Максим поднял голову.

— Алиса, тебе сюда пока нельзя.

— Почему?

— Приказ администрации.

— Какой приказ?

— Ограничение доступа.

— Из-за вчерашнего?

— Мне не объясняли.

Я достала телефон.

Экран реагировал через раз после падения.

Позвонила Ирине Валерьевне.

Она ответила не сразу.

— Алиса, я собиралась вам сообщить.

— Что мой доступ заблокирован?

— Временно.

— На каком основании?

— После вчерашнего инцидента администрация пересмотрела меры безопасности.

— Как медиалаборатория связана с нападением возле столовой?

— Ваше расписание известно. Публичные съёмки создают дополнительный риск.

— Значит, меня убирают?

— Не убирают.

— Я не могу войти в помещение, где делаю проект.

— Работать с материалами будет Максим.

Я посмотрела на него.

Максим отвёл глаза.

— Максим будет техническим специалистом?

— Временно возьмёт на себя и ведение выпусков.

Я перестала слышать остальное.

— Что?

— Пока ситуация не стабилизируется, вам не рекомендуется появляться в кадре.

— Это мой проект.

— Авторство сохраняется.

— Но вопросы будет задавать другой человек?

— Алиса, вчера группа студентов окружила вас из-за сюжета.

— Они окружили меня из-за тотализатора.

— Проект поддерживает внимание.

— Вы хотите закрыть мне рот, чтобы внимание исчезло?

— Мы хотим обеспечить безопасность.

Фраза прозвучала знакомо.

Слишком знакомо.

— Кто принял решение? — спросила я.

— Администрация совместно со службой безопасности.

— И фондом?

Пауза.

— Представитель фонда участвовал в обсуждении финансирования дополнительных мер.

— Каких мер?