— Вам предложат временно переехать.

— Куда?

— В новое общежитие для магистрантов. Там пропускная система и охрана.

— Я не магистрантка.

— Для вас сделают исключение.

— Кто попросил?

Ирина Валерьевна снова замолчала.

Ответ уже был понятен.

— Тимур, — сказала я.

— Алиса…

— Это сделал Тимур?

— Он сообщил о серьёзности ситуации семье. После этого отец связался с ректором и предложил помощь.

Внутри стало пусто.

— Когда?

— Вчера вечером.

После того как я попросила его не решать.

После того как он сказал «хорошо».

— Что именно предложил его отец?

— Усилить безопасность, предоставить место в защищённом общежитии и временно убрать вас из публичного пространства.

— И вы согласились.

— После вчерашнего случая это разумно.

— Для кого?

— Для вас.

— Меня кто-нибудь спросил?

— Алиса, после угроз университет несёт ответственность.

— У меня отобрали телефон. Я подала заявление. Это не даёт вам права забрать мой проект.

— Никто не забирает авторство.

— Только лицо, голос, доступ и решения.

— Мы обсудим лично.

— Когда?

— Через час в деканате.

Я отключилась.

Женя смотрела на меня.

— Он обещал, — сказала я.

— Возможно, испугался.

— И поэтому снова сделал то, что считал правильным.

— Поговори с ним.

Я уже звонила.

Тимур ответил после второго гудка.

— Алиса?

— Где ты?

— На арене.

— Через десять минут возле старого корпуса.

— У меня тренировка.

— Теперь нет.

Я отключилась.

Тимур пришёл через семь минут.

Без куртки, в тренировочной форме. Волосы были влажными от пота, на шее лежало полотенце. Наверное, он просто вышел со льда, даже не переодевшись.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты позвонил отцу.

Он сразу понял.

— Да.

— После того как я попросила не вмешиваться.

— Вчера всё изменилось.

— Что именно?

— Тебя окружили. Забрали телефон. Они знают расписание и общежитие.

— Поэтому ты решил убрать меня из проекта?

— Временно.

— Значит, знал.

— Я попросил ограничить публичные съёмки.

— Ты попросил?

— Да.

— И переселить меня?

— В безопасное место.

— И заблокировать доступ?

— Я не говорил про карту.

— Но сказал, чтобы меня не пускали на съёмки.

— Пока безопасность не проверит помещения и участников.

Я смотрела на него и не узнавала человека, который несколько дней назад ждал разрешения прикоснуться.

Тимур всё ещё говорил спокойно.

Уверенно.

С убеждением, что поступил правильно.

— Ты передал проект Максиму.

— Я не выбирал человека.

— Но согласился, что его должен вести кто-то другой.

— На несколько выпусков.

— Это мой грант.

— Я сказал, что финансирование должно сохраниться.

— Кому сказал?

— Отцу.

Я рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

— Значит, теперь мой грант сохраняется по твоей просьбе?

— Нет. Он сохраняется по условиям проекта.

— К которому у меня нет доступа.

— Это временно.

— Как и переезд?

— Пока канал не закроют.

— То есть неизвестно насколько.

Тимур провёл ладонью по лицу.

— Алиса, вчера я увидел, как они тебя окружили. Ещё немного — и всё могло закончиться хуже.

— И ты испугался.

— Да.

— Поэтому решил за меня.

— Потому что ты отказываешься видеть риск.

— Я его вижу.

— Тогда почему продолжаешь ходить одна?

— Потому что это моя жизнь.

— Твою жизнь выкладывают по расписанию.

— И теперь ты решил переставить меня в другое место, как вещь?

— Не говори так.

— Почему? Ты именно это сделал. Выбрал общежитие. Ограничил доступ. Нашёл другого ведущего.

— Я пытался защитить.

— Это не защита.

— А что, по-твоему, нужно было сделать?

— Спросить меня.

— Ты бы отказалась.

— Возможно.

— Тогда ничего бы не изменилось.

— Изменилось бы главное: решение осталось бы моим.

Тимур сжал полотенце в руке.

— Иногда человек не может трезво оценить опасность.

— И ты, конечно, можешь.

— Я видел этих людей.

— Я тоже там была.

— Они слушают только силу.

— Поэтому ты привёл отца?

— Потому что администрация ничего не делала.

— Ты вышел из ставки, но так и не перестал считать себя человеком, который имеет право получить нужный результат.

Он замер.

— Это другое.

— Нет.

— Я не добиваюсь твоего признания.

— Ты добиваешься моего согласия жить так, как считаешь безопасным. А когда согласия нет, просто обходишь его.

— Я не хотел, чтобы тебя снова трогали.

— И поэтому забрал у меня работу.

— Временно.

— Перестань повторять это слово.

Голос сорвался.

Я ненавидела, что глаза начало жечь.

Не хотела плакать перед ним.

Тимур шагнул ближе.

— Алиса…

Я отступила.

Он остановился.

Правило всё ещё работало.

Только теперь казалось бессмысленным.

Он мог не касаться моего тела и одновременно распоряжаться всей остальной жизнью.

— Ты обещал не вмешивать отца, — сказала я.

— До вчерашнего.

— Обещание действует только пока тебе удобно?

— Пока обстоятельства не становятся опасными.

— Для кого?

— Для тебя.

— Ты слышишь себя? Ты снова объявляешь, что лучше знаешь, что для меня нужно.

— Я знаю, что разбитый телефон в следующий раз может оказаться не самым худшим.

— А я знаю, что без проекта могу потерять грант.

— Не потеряешь.

— Потому что ты договорился?

— Я сказал…

— Именно. Ты сказал. Ты попросил. Ты решил. Везде ты.

Тимур отвёл взгляд.

Я видела, что слова попали.

Но этого было недостаточно.

— Когда ты вышел из ставки, я решила, что ты понял, — продолжила я. — Не только то, что пари мерзкое. Что нельзя превращать человека в результат. Нельзя решать, что он почувствует, куда пойдёт и что для него лучше.

— Я понял.

— Нет.

— Я не мог оставить всё как есть.

— Мог поговорить со мной.

— Ты бы сказала «нет».

— Тогда нужно было принять «нет».

Тимур молчал.

Вокруг нас проходили студенты. Несколько человек замедлили шаг, узнав нас. Я видела поднятые телефоны и понимала, что разговор снова может оказаться в канале.

Но сейчас мне было всё равно.

Пусть услышат.

Пусть поставят.

Всё уже произошло.

— Отмени, — сказала я.

— Что?

— Всё. Позвони отцу. Скажи администрации вернуть доступ, оставить меня ведущей и не переселять.

— Пока безопасность не…

— Отмени.

Тимур посмотрел на меня.

— Нет.

Одно слово.

Спокойное.

Так же он когда-то отказался выйти из ставки.

Внутри что-то окончательно оборвалось.

— Тогда между нами всё.

Его лицо изменилось.

— Не смешивай это.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Ты не можешь уважать меня только в тех решениях, которые тебе нравятся.

— Я не хочу потерять тебя из-за того, что не настоял.

— Ты уже потерял.

— Алиса.

Он шагнул вперёд.

Я подняла ладонь.

Тимур остановился.

— Не подходи.

— Давай поговорим спокойно.

— Мы говорим спокойно.

— Ты злишься.

— Да.

— Через день…

— Не будет другого решения.

Он смотрел на меня так, словно ожидал, что я сама испугаюсь собственных слов.

Раньше, возможно, испугалась бы.

Сейчас нет.

— Ты сказал, если я попрошу не писать — не напишешь. Если попрошу выйти из проекта — выйдешь. Если скажу, что никогда тебя не полюблю, это будет твоё поражение.

— Я помню.

— Тогда запомни ещё одно. Я не буду рядом с человеком, который считает мою волю необязательной.

— Я не считаю.

— Ты только что доказал обратное.