Я сжала телефон.

— Ты хочешь извиниться?

— Я уже говорил, что поступок мерзкий.

— Это не извинение.

— Знаю.

— Тогда что?

Тимур посмотрел на Женю.

— Можно поговорить без свидетелей?

— Нет, — сразу ответила я.

— Алиса, — сказала Женя. — Я буду в аппаратной.

— Ты слышала, что случилось с последним личным разговором?

— Сервер отключён.

— Камеры всё равно могут писать.

— Я проверю.

Она прошла по студии, показала нам отключённые индикаторы, вынула карты памяти из двух камер и положила на стол.

— Основную тоже выключаю физически.

Женя нажала кнопку на корпусе.

Экран погас.

— Довольна?

— Не очень.

— Я буду за стеклом. Если вы начнёте драться, вернусь.

— Он не имеет права меня трогать.

— Я помню, — сказал Тимур.

Женя ушла в аппаратную и закрыла дверь.

Она действительно оставалась рядом.

Это помогало.

Я села в кресло, в котором мы снимали первый выпуск. Тимур выбрал второе. Между нами снова оказался небольшой столик.

— Говори, — сказала я.

Он не начал сразу.

На льду Тимур, вероятно, принимал решения мгновенно. В разговоре со мной он всё чаще останавливался перед ответом, словно проверял, можно ли произнести правду, не разрушив то немногое, что между нами изменилось.

— Ты спросила вчера, зачем мне ставка, — сказал он. — Я ответил не полностью.

— Ради самолюбия.

— Да.

— Это я уже знаю.

— Не всё.

Я ждала.

Тимур опустил взгляд на сцепленные руки.

— После интервью в раздевалке несколько человек обсуждали твою статью. Денис включил запись, где ты говоришь, что моя фамилия не действует на всех девушек.

— И тебя задело.

— Очень.

— Почему?

— Потому что все засмеялись.

Я не ожидала настолько простого ответа.

— Ты принял ставку из-за насмешек?

— Не только.

— Но они повлияли.

— Да.

— Капитан команды не выдержал, что товарищи посмеялись?

— Капитан команды должен делать вид, что его ничего не задевает.

— Это ответ?

— Объяснение.

Он поднял голову.

— Я привык, что в раздевалке проверяют на слабость. Если начинаешь оправдываться, становится хуже. Денис предложил пари. Я мог послать его.

— Но не послал.

— Я хотел показать, что ты ошибаешься.

— В чём?

— Что я получаю внимание только из-за фамилии.

— И поэтому решил воспользоваться деньгами.

— Да.

— Очень убедительно.

— Я не говорил, что логика была хорошей.

— Каким был план?

Тимур замолчал.

— Раз уж мы говорим честно, — продолжила я, — расскажи. Как именно ты собирался добиться признания?

— Тебе не понравится.

— Уже не нравится.

— Я хотел начать с проекта.

— Ты не знал, что нас заставят работать вместе.

— После публикации понял, что администрация попробует использовать скандал.

— Значит, рассчитывал.

— Да.

Мне стало неприятно.

Всё, что казалось случайным, он действительно рассматривал как возможность.

— Дальше? — спросила я.

— Разговоры. Совместные съёмки. Несколько встреч.

— Я запретила личные встречи.

— До правил думал, что будут.

— И подарки?

— Возможно.

— Машина?

— Да.

— Ресторан?

— Скорее всего.

— Ты собирался впечатлить бедную девочку дорогими местами?

Тимур поморщился.

— В тот момент я не знал про деньги.

— Но видел, что работаю в кофейне.

— Многие студенты работают.

— Не твои девушки.

Он не стал отрицать.

— Дальше, — потребовала я.

— Я хотел, чтобы ты увидела меня не только на интервью.

— И влюбилась.

— Не обязательно по-настоящему.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Что?

Тимур смотрел на меня прямо.

— Для победы хватило бы, чтобы ты сказала слова.

— То есть ты не собирался добиваться настоящих чувств?

— Я не думал об этом.

— А о чём думал?

— Что смогу тебе понравиться. Что мы проведём время вместе. Возможно, начнём встречаться.

— До бала.

— Да.

— А после?

Он сделал паузу.

Ответ уже был понятен.

Но я хотела услышать.

— После победы ты собирался меня бросить?

— Скорее всего.

Слова прозвучали тихо.

Без попытки смягчить.

Мне показалось, что в студии стало холоднее.

Я смотрела на Тимура и впервые ясно увидела ту версию человека, которую всё это время подозревала.

Не романтического мажора.

Не сложного капитана, способного слушать.

Парня, который собирался несколько недель изображать интерес, пока я не произнесу нужные слова, забрать деньги и уйти.

— Ты действительно собирался заставить меня поверить, что отношения настоящие, — сказала я.

— Да.

— Получить признание.

— Да.

— А потом объяснить, что всё было спором.

— Ты уже знала о споре.

— Это меняет?

— Нет.

— Тогда зачем уточнил?

Он сжал пальцы.

— Потому что пытаюсь не врать.

— Поздновато.

— Знаю.

— Ты думал, мне не будет больно?

— Я думал, ты тоже играешь.

— На основании чего?

— Ты сразу пошла на конфликт. Вылила кофе. Записала выпуск. Отвечала публично.

— Значит, если девушка защищается, она участвует?

— Тогда мне казалось, что да.

— Удобно. Ты навязал игру, а потом решил, что я согласилась, потому что не легла и не умерла.

— Я не думал настолько далеко.

— В этом и проблема. Ты вообще обо мне не думал.

— Да.

Он снова признал.

Я ненавидела его честность.

Ложь дала бы мне возможность спорить. Красивое оправдание можно было разрушить. А прямое признание оставляло только сам поступок.

— Почему рассказываешь сейчас? — спросила я.

— Потому что ты должна знать.

— Я и так знала, что ставка мерзкая.

— Не знала, насколько.

— Теперь знаю. Спасибо.

Я встала.

Тимур не двинулся.

— Разговор закончен.

— Хорошо.

— Иди.

— Я обещал проводить вас.

— Мне не нужна твоя защита.

— Расписание всё ещё в канале.

— Я позвоню охране.

— Хорошо.

Он поднялся.

Я ждала, что Тимур уйдёт.

Он надел куртку, взял телефон и остановился у двери.

— Алиса.

— Что ещё?

— План изменился.

Я рассмеялась.

— Потому что выяснил, что у меня нет денег и можно обойтись без ресторана?

Его лицо стало жёстким.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно слышать точный вывод?

— Потому что я никогда не собирался покупать тебя.

— Только признание.

— Да.

— Огромная разница.

— Для тебя сейчас никакой.

— И для тебя не должно быть.

Тимур посмотрел на тёмную камеру.

— Ставка больше не кажется мне забавной.

— После того как опубликовали разговор?

— Раньше.

— Когда?

— В первом выпуске.

— После кофе?

— После того как ты рассказала про сообщения.

— Но ты всё равно не отказался.

— Я не хотел проигрывать Денису.

— Очень достойная причина продолжать.

— Нет.

— Тогда зачем ты это повторяешь?

— Чтобы ты понимала: я не стал внезапно хорошим. Я просто слишком долго выбирал гордость.

Я молчала.

Тимур достал телефон.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь проиграю.

Он разблокировал экран.

— Что ты делаешь?

— Закрываю ставку.

Я не сразу поверила.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Потому что я разозлилась?

— Потому что ты с самого начала говорила остановиться.

— Я говорила три дня.

— Знаю.

— А услышал только сейчас?

— Услышал раньше. Решил сейчас.

— Почему?

Тимур посмотрел на меня.

— Потому что если продолжу после всего, что увидел, то окажется, что каждое моё слово о границах было ложью.

— Оно и было.

— Тогда пусть хотя бы следующее действие не будет.