Он открыл переписку с Денисом.

Последнее сообщение от двоюродного брата было отправлено несколько часов назад:

Ну что, спасатель? Уже оплатил её трубу?

Я увидела текст и почувствовала, как к горлу поднимается тошнота.

— Он знает, — сказала я.

— Из канала.

— Или из записи.

— Да.

Тимур набрал:

Я выхожу из пари. По нашим условиям это поражение. Пятьсот тысяч остаются тебе. Никаких требований к Алисе больше нет. Моё имя из дальнейших ставок убираешь.

Он показал экран.

— Отправляй, — сказала я.

Тимур нажал кнопку.

Сообщение ушло.

Ответ появился почти сразу.

Ты серьёзно?

Тимур написал:

Да.

Телефон зазвонил.

На экране высветилось имя Дениса.

Тимур посмотрел на меня.

— Ответить?

— Это ваш разговор.

— Ты должна услышать.

— Почему?

— Чтобы потом не пришлось верить мне на слово.

Он включил громкую связь.

— Ты совсем поехал? — голос Дениса разнёсся по студии раньше приветствия. — Какие ещё пятьсот остаются мне?

— Те, которые я проиграл.

— Ты не проиграл. До бала больше месяца.

— Я вышел.

— После первого же слива?

— После того как понял, что должен был выйти сразу.

Денис рассмеялся.

— Орлов, ты влюбился.

Тимур посмотрел на меня.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Почему-то меня это задело.

Совершенно нелепо.

Я сама не хотела, чтобы он влюблялся. Не верила в его чувства. Несколько минут назад услышала, что изначально он собирался меня бросить.

Но короткое «нет» всё равно неприятно кольнуло.

— Тогда почему отдаёшь полмиллиона? — спросил Денис.

— Потому что это цена моего решения.

— Ты понимаешь, как будешь выглядеть?

— Да.

— Вся команда решит, что Морозова тебя сломала.

— Пусть.

На другом конце стало тихо.

Денис явно не ожидал такого ответа.

— Ты капитан, — произнёс он.

— И?

— Капитан не сливается.

— Капитан отвечает за собственное дерьмо.

— Красиво заговорил. Она рядом?

Тимур не ответил.

— Конечно рядом, — продолжил Денис. — Она слышит? Алиса, поздравляю. Ты заставила нашего железного мальчика отдать полмиллиона, даже не поцеловав.

Я подошла ближе к телефону.

— Ты откроешь канал и удалишь моё расписание.

— А вот и героиня.

— Удалишь информацию о гранте и все личные записи.

— Канал не мой.

— Но счёт для ставки дал ты.

— Счёт дал бот.

— Компания оформлена на мать твоей бывшей девушки.

Денис замолчал.

Тишина длилась всего секунду, но мы оба её услышали.

— Ты полезла не туда, Морозова, — сказал он.

— Значит, туда.

— Это не доказательство.

— Тогда объясни совпадение.

— Я ничего не обязан тебе объяснять.

— Службе безопасности объяснишь.

Денис выругался.

— Тимур, ты понимаешь, что она делает? Она использует тебя, чтобы копать под команду и фонд.

— Я понимаю, что ты предложил ставку и дал счёт, связанный с Соколовой.

— Ты сам перевёл деньги.

— И сам от них отказался.

— Уже нет.

— Что?

— После выхода ты проигрываешь мне, но деньги сейчас не у меня. Они у организатора.

— Ты говорил, что контролируешь пари.

— Личное — да. Тотализатор — нет.

— Верни мою часть Алисе.

Я резко посмотрела на Тимура.

— Нет.

— Я не тебе говорю, — сказал он.

— Мне не нужны деньги.

Денис засмеялся.

— Вы идеальная пара. Один раздаёт чужие миллионы, вторая гордо отказывается.

— Деньги не чужие, — сказал Тимур. — Это моя ставка.

— Уже выигрыш.

— Тогда пожертвуй.

— Ты ещё и условия ставишь после поражения?

Тимур закрыл глаза на секунду.

Я видела, как ему трудно не сорваться.

— Хорошо, — произнёс он. — Оставляй себе. Но моё пари закрыто.

— Твоё личное — да.

— И дополнительные ставки.

— Их не ты открывал.

— Они основаны на моём участии.

— Уже нет.

— Тогда закрывай.

Денис снова рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что люди перестанут ставить только потому, что капитан решил стать благородным? Теперь им ещё интереснее.

— Денис.

— Что? Ты хотел выйти — вышел. Публично унизишься сам или мне объявить?

Тимур посмотрел на меня.

— Сам.

— Подумай. Если напишешь сейчас, назад не вернёшься.

— Не собираюсь.

— Тренер тебя убьёт.

— Это не касается команды.

— Уже касается.

— Увидимся завтра.

Тимур отключил звонок.

Несколько секунд он держал телефон в руке.

— Он прав, — сказала я.

— В чём?

— Публичное заявление ударит по команде.

— Ставка уже ударила.

— Администрация запретила комментарии до согласования.

— Это моё признание.

— Тебя могут отстранить.

— Могут.

— И ты всё равно опубликуешь?

— Да.

— Почему не дождаться утра?

— Потому что утром мне предложат текст пресс-службы.

— Возможно, он будет разумнее.

— Возможно. Но это будет не моё решение.

Он открыл свой аккаунт.

На странице Тимура было больше двухсот тысяч подписчиков. Хоккей, тренировки, фотографии команды, рекламные публикации университетских мероприятий. Последний пост — победа в матче.

— Что напишешь? — спросила я.

— Правду.

— Это слишком широкое понятие.

— Поможешь?

Я почти отказалась.

Это была его ответственность.

Его признание.

Но если он напишет одну неудачную фразу, канал снова вырежет её и превратит в доказательство, что я заставила его.

— Дай телефон.

Тимур протянул.

Наши пальцы не соприкоснулись.

Он всё ещё помнил.

Я открыла новое сообщение.

— Начни с того, что ставка существовала, — сказала я. — Без «якобы», «шутка» и «неправильно поняли».

— Пиши.

— Это твоя страница.

— Тогда диктуй.

Я вернула ему телефон.

Тимур набрал:

Пари существовало. Я добровольно согласился поставить пятьсот тысяч рублей на то, что Алиса Морозова публично признается мне в любви до зимнего бала.

Он остановился.

— Дальше?

— Признай, что она не давала согласия участвовать.

Тимур написал:

Алиса не знала о пари и не соглашалась становиться его участницей.

— Теперь ответственность.

Он набрал медленнее:

Никто не заставлял меня принимать ставку. Это было моё решение, принятое из-за самолюбия и желания доказать, что я могу добиться нужного результата.

— «Нужного результата» звучит как пресс-релиз, — сказала я.

— Тогда как?

— Моего признания.

Он исправил:

…доказать, что я могу добиться её признания.

— Продолжай.

Тимур посмотрел на меня.

— Что именно?

— Что выходишь.

Он написал:

Сегодня я официально выхожу из пари и признаю поражение. Внесённые пятьсот тысяч я теряю по условиям спора. Я не ставлю Алисе никаких условий и не жду от неё благодарности, прощения или изменения отношения ко мне.

Я перечитала.

Последнее предложение было его.

— Хорошо, — сказала я.

— Извинение?

— Решай сам.

— Я спрашиваю, нужно ли.

— Если спрашиваешь, не нужно.

— Почему?

— Извинение должно быть не частью правильного текста.

Тимур задумался.

Потом добавил:

Я совершил мерзкий поступок. Слово «извини» не исправит его, поэтому доказывать сожаление придётся действиями.

Я почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Слишком красиво? — спросил он.

— Нет.

— Оставить?

— Да.

— И последнее.

Он написал:

Все дополнительные ставки, публикации личных данных и записи разговоров происходят без моего участия и согласия. Я требую закрыть тотализатор и прекратить использовать имя Алисы.

Тимур показал весь текст.

— Публикуй, — сказала я.

— Уверена?

— Почему спрашиваешь меня?

— Потому что твоё имя.