Ирина Валерьевна посмотрела на экран.

— Поэтому мы временно остановим работу лаборатории.

— Что?

— До окончания проверки.

— А проект?

— Заморозим на несколько дней.

— У нас выпуск.

— Алиса, сейчас важнее безопасность.

— Для кого?

— Для всех вас.

— Если проект остановится сразу после публикации о гранте, люди решат, что университет меня убрал.

— Я сделаю официальное заявление.

— Которое канал обрежет.

— Возможно.

— Тогда зачем?

— Потому что мы не можем продолжать работу на системе, доступ к которой скомпрометирован.

Она была права.

Я это понимала.

Но слова «заморозить проект» ударили по тому же месту, что звонок из финансового отдела.

Если проект остановят, комиссия сможет пересмотреть грант. Даже если выплаты сохранят сейчас, следующего семестра может не быть.

Моё лицо, вероятно, выдало слишком многое.

Тимур заметил.

Он ничего не сказал.

Хотя я ждала.

Ждала, что сейчас он предложит другой грант, новое оборудование или личный разговор с отцом. Что снова попытается решить проблему раньше, чем я успею попросить.

Но Тимур молчал.

Он обещал не вмешиваться.

И соблюдал обещание даже тогда, когда решение казалось очевидным.

Я не знала, стало ли мне от этого легче.

Антон закончил копировать журнал и отключил сервер от внешней сети.

— Удалённый вход выполнен через действующий сертификат, — сообщил он. — Сертификат принадлежит устройству, зарегистрированному в системе.

— Какому? — спросила Женя.

— В данных указано «ML-04».

— Четвёртая рабочая станция, — сказала она.

— Где она?

Женя посмотрела на Ирину Валерьевну.

Куратор нахмурилась.

— В мобильном комплекте.

— Что это значит? — спросил Тимур.

— Ноутбук для выездных съёмок, — объяснила Женя. — Его можно брать на мероприятия.

— Кто взял?

Ирина Валерьевна достала телефон.

— Должен быть в шкафу оборудования.

Мы прошли в соседнее помещение.

Металлический шкаф стоял у стены. Ирина Валерьевна открыла его электронной картой.

На верхней полке лежали камеры, микрофоны и чехлы.

Места для ноутбука было пустым.

На полке остался только зарядный кабель.

— Когда его брали в последний раз? — спросил Антон.

— На хоккейный матч, — ответила Ирина Валерьевна.

Все посмотрели на Тимура.

— Какой матч? — спросил он.

— Домашний, две недели назад. Мы снимали материал для университетского канала.

— Кто снимал?

— Студенты медиалаборатории. Руководителем группы была Полина Лебедева.

— Она вернула оборудование?

— По журналу — да.

— Где журнал?

Ирина Валерьевна открыла электронную таблицу.

Возле номера ноутбука стояло:

Возвращён. Комплектность подтверждена.

Подпись была электронной.

— Кто подтверждал? — спросила я.

— Дежурный лаборант.

— Имя?

Куратор прокрутила таблицу.

— Максим Руденко.

Я знала Максима.

Третьекурсник, который иногда помогал с аппаратурой и всегда жаловался, что первокурсникам дают слишком много доступа. Он мог входить в студию, серверную и шкаф оборудования.

— Где он сейчас? — спросил Антон.

— Не знаю.

— Телефон.

Ирина Валерьевна позвонила.

Максим не ответил.

Второй раз тоже.

Антон записал его данные.

— Ноутбук мог взять кто угодно после возврата? — спросил Тимур.

— Шкаф открывается только картами сотрудников и дежурных студентов, — ответила Ирина Валерьевна.

— Список доступа сохраняется?

— Да.

— Тогда узнаете.

— Уже запросил, — сказал Антон.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина.

У нас впервые появилась конкретная вещь.

Пропавший ноутбук.

Не анонимный администратор, не бот и не тысячи возможных свидетелей.

Устройство, с которого вошли в систему.

— Значит, человек находится где-то рядом, — сказала я.

— Не обязательно, — ответил Антон. — Ноутбук мог быть подключён из любого места.

— Он украден?

— Пока числится возвращённым.

— Если Максим подтвердил возврат, он либо видел устройство, либо соврал.

— Либо кто-то воспользовался его учётной записью.

Снова варианты.

Всегда варианты.

Антон попросил нас написать объяснения и сохранить телефоны с публикациями. Потом закрыл лабораторию для внешнего доступа и отключил центральный сервер.

— Локальные компьютеры можно использовать? — спросила Женя.

— Без сети.

— Нам нужно сохранить проект.

— Скопируйте на чистый носитель при мне.

Мы потратили ещё около часа.

Исходники первого выпуска, сценарий второго, таблицы комментариев и документы по расследованию перенесли на два зашифрованных накопителя. Один забрал Антон. Второй Ирина Валерьевна убрала в сейф.

Было почти двенадцать, когда сотрудник безопасности ушёл искать Максима и мобильный ноутбук.

Ирина Валерьевна собралась ехать в административный корпус.

— Вам тоже нужно домой, — сказала она.

— Я хочу проверить локальные файлы, — ответила Женя. — Вдруг остались другие автоматические записи.

— Завтра.

— Если кто-то снова войдёт…

— Сервер отключён.

— Локальные карты памяти нет.

Куратор посмотрела на часы.

— Полчаса. Потом закрываете студию.

— Я останусь, — сказал Тимур.

Ирина Валерьевна повернулась к нему.

— Зачем?

— Чтобы они не выходили одни.

Я сразу возразила:

— Нам не нужно сопровождение.

— Я не предлагаю машину.

— Тогда что?

— Подожду, пока вы закончите, и пойду рядом до общежития.

— Это всё равно сопровождение.

— Можешь считать случайным совпадением маршрута.

— Ты живёшь в другой стороне.

— Сегодня изменю маршрут.

— Тимур, — начала Ирина Валерьевна, но он посмотрел на неё.

— Их расписание опубликовано. Люди знают, что они в лаборатории. Служба безопасности занята ноутбуком.

Куратор задумалась.

— Хорошо. Но никаких самостоятельных расследований. Через тридцать минут все уходят.

Она посмотрела на меня:

— Проект не закрыт, Алиса. Работа временно приостановлена до проверки оборудования.

— Для гранта это ничего не меняет?

— Пока нет.

— А потом?

— Не знаю.

Честный ответ оказался страшнее обещания.

Ирина Валерьевна ушла.

Мы вернулись в студию.

Женя села за автономный компьютер и начала проверять карты памяти. Тимур остался у двери. Я ходила между креслами, не зная, чем занять руки.

На телефоне продолжали появляться уведомления.

Видео уже набрало больше двухсот тысяч просмотров.

— Нужно ответить, — сказала я.

— Кому? — спросила Женя.

— Всем.

— Ты снова хочешь записать обращение?

— Нужно объяснить, что разговор украден.

— Это и так понятно.

— Не всем.

— Тем, кому непонятно, ты не объяснишь.

Я открыла официальный аккаунт проекта.

— Тогда хотя бы написать.

— Серверная атака подтверждена? — спросила Женя.

— Был внешний доступ.

— С действующего устройства. Администрация пока не назвала это атакой.

— Какая разница?

— Юридическая.

— Отлично. Пока мы выбираем слова, они публикуют мою мать.

Тимур стоял у стены и смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты опять анализируешь?

— Думаю.

— О чём?

— Что всё это началось из-за меня.

— Наконец-то точный вывод.

Женя замерла.

Тимур медленно кивнул.

— Да.

Я ожидала, что он станет спорить.

Скажет, что запись выложил другой человек, что канал существовал раньше или что я сама поддерживаю интерес ответами.

Он не сказал.

— Ставка была моей, — продолжил Тимур. — Если бы я отказался в раздевалке, записи бы не было.

— Возможно.

— Не возможно.

— Канал нашёл бы другую тему.

— Не эту.