— Ты это подготовил?

— Нет.

— Звучит слишком разумно.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я уже слышал.

Следующий комментарий был о Тимуре:

Хозяин университета решил купить очередную игрушку. Папа оплатит.

Он прочитал без выражения.

— Правда ли, что твой отец финансирует университет? — спросила я.

— Да.

— Правда ли, что это даёт тебе преимущества?

— Да.

Ответ снова оказался слишком прямым.

— Какие?

— Быстрый доступ к информации. Знакомство с администрацией. Возможность пользоваться спортивной инфраструктурой с детства. Люди чаще отвечают на сообщения, если видят фамилию.

— Ты считаешь это справедливым?

— Нет.

— Готов отказаться?

— От чего именно?

— От преимуществ.

— Как?

— Не пользоваться связями.

— Тогда информация для выпуска пришла бы через две недели.

— То есть результат оправдывает привилегию?

— Нет. Но притворяться, что её нет, тоже бессмысленно.

Я услышала в наушнике голос Ирины Валерьевны:

— Хорошо. Продолжайте.

Следующий комментарий:

Морозова слишком обычная. Орлов не посмотрел бы на неё без ставки.

Я прочитала и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Мы обсуждали этот текст заранее.

Я знала, что скажу.

Но камера превращала слова в приговор.

— Комментарий одновременно оценивает мою внешность и предполагает, что внимание мужчины определяет ценность женщины, — произнесла я. — В нём не объясняется, что означает «обычная». Автор использует неопределённость, чтобы я сама заполнила её своими страхами.

— Заполнила? — спросил Тимур.

Вопроса не было в сценарии.

— Что?

— Ты сама решила, что автор имеет в виду?

— Мы обсуждаем механизм.

— Значит, решила.

Я посмотрела на него.

— Это не относится к выпуску.

— Напротив.

— Тимур.

— Ты сказала, что неопределённость заставляет человека искать собственные недостатки. Какие нашла ты?

Мне захотелось ударить его распечаткой.

Не потому, что вопрос был грубым.

Потому что ответ существовал.

Слишком быстро.

Я вспомнила девушек возле ледовой арены: ухоженных, уверенных, в дорогих куртках. Фотографии Тимура с вечеринок. Его бывшую девушку, которую я видела в университетском аккаунте: длинные светлые волосы, модельная фигура, идеальное платье.

И себя после смены.

С волосами, пахнущими кофе.

В дешёвом свитере.

— Я не обязана отвечать, — сказала я.

— Не обязана.

Он не настаивал.

Снова.

Это было хуже.

— А ты? — спросила я. — Считаешь меня обычной?

За стеклом Женя резко подняла голову.

Тимур не улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что обычные люди не выливают кофе на капитана команды перед сотней камер.

— Значит, дело только в поведении?

— Ты хочешь, чтобы я оценил внешность?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Проверяю логику.

— Логика простая. Я заметил тебя до ставки.

— На интервью.

— Раньше.

Я замолчала.

— Когда? — спросила я.

— Не относится к теме.

— Ты сам начал.

— Я ответил.

— Когда?

Тимур посмотрел на камеру.

— Следующий комментарий.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

Ирина Валерьевна вмешалась через наушник:

— Алиса, продолжаем.

Я взяла следующий лист.

Съёмка длилась сорок минут.

Мы читали обвинения, разбирали слова и пытались не превращать всё в очередную личную перепалку. Иногда получалось. Иногда нет.

После последнего комментария красный огонёк погас.

Я сразу сняла микрофон.

— Когда ты меня видел? — спросила я.

Тимур встал.

— Съёмка закончена.

— Поэтому и спрашиваю.

— Правило о личных встречах.

— Мы в лаборатории.

— Но работа закончена.

— Удобно.

Он отдал микрофон Жене.

— В библиотеке, — сказал Тимур.

— Что?

— Я видел тебя в библиотеке за неделю до интервью.

— И что я делала?

— Спала.

Женя рассмеялась.

Я повернулась к ней.

— Я не спала в библиотеке.

— Ты спала за столом, — продолжил Тимур. — На книге по теории коммуникаций.

Я вспомнила.

Накануне сдачи первой части проекта я почти всю ночь работала. Утром пришла в библиотеку, открыла учебник и, видимо, действительно отключилась на несколько минут.

— Это не считается знакомством, — сказала я.

— Я не говорил, что познакомился.

— И почему запомнил?

— У тебя на щеке отпечаталась схема.

Женя уже не скрывала смех.

— Очень романтично.

— Замолчи, — сказала я.

— Я молчу.

— Нет.

Тимур надел куртку.

— До следующей встречи.

— Подожди.

Он остановился.

— Мы договаривались проверить источник утечек.

— Мы не договаривались.

— Ты сам сказал, что запись из раздевалки опубликовал кто-то из команды.

— Я сказал, что там были двенадцать человек.

— И что канал получает внутреннюю информацию.

— Пока у нас только запись.

— Этого мало?

— Для обвинения — да.

— Тогда помоги выяснить.

Тимур посмотрел на меня.

— Почему я?

— Потому что тебя пустят в раздевалку.

— Тебя точно не пустят.

— Очень смешно.

— Это факт.

— Ты можешь узнать, кто снимал.

— Уже спрашивал.

— И?

— Никто не признался.

— Как неожиданно.

— Телефоны проверять я не имею права.

— Но можешь посмотреть, кто первым получил ссылку.

— История сообщений удалена.

— У всех?

— В командном чате — да.

— Кто удалил?

— Администратор.

— Денис?

— Нет. Менеджер команды.

— По чьей просьбе?

Тимур нахмурился.

— Не знаю.

— Узнай.

— Ты отдаёшь приказ?

— Предлагаю временное перемирие.

Женя перестала смеяться.

Тимур медленно скрестил руки.

— Условия?

— Мы не обсуждаем ставку во время расследования.

— Ты не обвиняешь меня в каждой утечке.

— Пока нет доказательств.

— И не используешь информацию против команды без проверки.

— Если она касается привилегий, я использую.

— Тогда перемирие короткое.

— Я не обещаю перестать быть журналистом.

— Ты первокурсница.

— И?

— Ничего.

Он подумал.

— Хорошо. Я узнаю, кто попросил удалить историю.

— И поговоришь с игроками.

— Без тебя.

— Я не собиралась идти в раздевалку.

— Рад.

— А ты передашь мне всё, что узнаешь.

— Если это не касается личной жизни игроков.

— Если это связано с каналом — касается проекта.

— Обсудим отдельно.

— Значит, не договорились.

— Значит, ты хочешь полный доступ к чужой информации, одновременно требуя уважать свою.

Я сжала губы.

— Хорошо. Только данные, связанные с публикациями.

— Согласен.

— И никаких подарков, поездок…

— Эти правила уже есть.

— Напоминаю.

— Я помню.

— Перемирие действует до следующей съёмки.

— Или до твоего следующего обвинения.

— Или до твоего следующего мерзкого поступка.

— Тогда может закончиться быстро.

— Ты предупреждаешь?

— Шучу.

— Не смешно.

— Поэтому и объяснил.

Он протянул руку.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Обычно договор закрепляют.

— Правило о прикосновениях.

Тимур медленно убрал руку.

— Верно.

— Слов достаточно.

— Для тебя?

— Пока да.

Он улыбнулся.

— Опять.

— Уходи.

— Уже.

После его ухода Женя подошла ко мне.

— Временное перемирие?

— Нам нужен источник.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Ты снова смотришь.

— Я думаю.

— Не надо.

— Поздно.

Первые результаты перемирия появились вечером.

Тимур отправил мне три сообщения.

Первое:

Историю командного чата удалил менеджер по просьбе Дениса. Официальная причина — остановить распространение записи.