Марина Павловна посмотрела поверх очков.

— Вы быстро учитесь.

— Приходится.

Когда я вошла в медиалабораторию, Тимур сидел за столом и читал распечатки.

Без телефона.

Без наушников.

Перед ним лежали две стопки комментариев. В одну он складывал отмеченные, вторая оставалась нетронутой.

Женя настраивала свет.

— Ты опоздала на девять минут, — сказал Тимур, не поднимая головы.

— У меня была встреча с деканом.

— Правила действуют только для меня?

— Какое правило я нарушила?

— Ты требуешь точности.

— Я требую не превращать мою жизнь в ставку.

— Это другое.

— Тогда не выдумывай.

Я сняла куртку и положила сумку на стул.

— Что ты делаешь?

— Выбираю комментарии.

— Мы уже выбрали.

— Здесь повторяются.

— Повторение показывает систему.

— Тогда зачем двадцать одинаковых фраз?

— Они не одинаковые.

Тимур протянул мне два листа.

На первом было написано:

Морозова охотится за деньгами.

На втором:

Она просто хочет богатого парня и придумала конфликт.

— Одинаковый смысл, — сказал он.

— Разная формулировка.

— Зритель поймёт с первого раза.

— Второй показывает, что мне приписывают организацию ставки.

— А следующий — что ты якобы спровоцировала меня интервью.

— Именно.

— Три минуты выпуска на одну мысль.

Я нахмурилась.

— Ты теперь режиссёр?

— Нет. Я зритель.

— Очень удобная позиция.

— Ты хочешь, чтобы выпуск досмотрели?

— Хочу показать масштаб.

— Масштаб можно показать количеством на экране. Не нужно читать одно и то же пять раз.

Я посмотрела на Женю.

— Он прав, — сказала она.

— Вы договорились?

— Он пришёл на двадцать минут раньше и уже разобрал половину.

— Почему?

Тимур поднял голову.

— Потому что обещал участвовать.

— Тебя заставил тренер.

— Это не мешает подготовиться.

Я взяла стопку.

В верхней части каждого листа он сделал короткую пометку.

Деньги.

Внешность.

Отец.

Капитанство.

Согласие.

Вина Алисы.

Почерк был ровным и неожиданно аккуратным.

— Ты действительно прочитал всё? — спросила я.

— Да.

— Даже про внешность?

— Особенно про внешность.

— Почему?

— Хотел понять, что именно люди считают недостатком.

— И?

— Они не знают.

Я подняла взгляд.

— В смысле?

— Одни пишут, что ты слишком обычная. Другие — что слишком красивая и поэтому всё подстроила. Третьи считают, что ты выглядишь бедно. Четвёртые — что одежда слишком дорогая для бедной студентки.

— Свитер стоил тысячу двести.

— Значит, четвёртые ошиблись.

— Тебя правда заинтересовала цена моего свитера?

— Нет. Логика.

Он перевернул несколько листов.

— Про меня то же самое. Я либо ничего не добился сам, либо слишком стараюсь доказать обратное. Либо отец купил мне капитанство, либо я использую команду для конфликта с ним.

— А что правда?

— Часть.

— Какая?

— Отец помог мне попасть в хороший клуб в детстве.

— Значит, всё-таки помог.

— Я не отрицал.

— Но капитанство не купил?

— Нет.

— Ты можешь доказать?

— Тебе?

— Зрителям.

— Зачем?

— Чтобы выпуск был точным.

— Ты сама говорила, что цифры важны.

— Говорила.

Тимур отложил листы.

— Капитана выбирает тренер после закрытого голосования игроков. Результаты не публикуются. Можно попросить Виктора Николаевича дать комментарий.

— Он согласится?

— Если я попрошу.

— Потому что ты капитан.

— Потому что выпуск касается команды.

— Хорошо. Попроси.

— Уже.

— Когда?

— Утром.

Он показал переписку. Тренер согласился записать короткий комментарий после следующей тренировки.

Я почувствовала неприятное раздражение.

Не потому, что Тимур сделал что-то неправильное.

Потому что он подготовился лучше, чем я ожидала.

— Ещё я запросил у спортивного отдела данные о финансировании, — продолжил он. — Не от отца. Через администрацию.

— Зачем?

— Чтобы показать, какая часть бюджета действительно приходит от фонда.

— Нам не дадут документы.

— Уже дали сводную таблицу.

Он открыл файл на планшете.

Там были суммы за последние три года: содержание арены, медицинская программа, экипировка, поездки команды, стипендии спортсменов.

— Где ты это взял?

— Руководитель отдела прислал.

— За один день?

— Да.

— Мне на такой запрос отвечали две недели.

— Возможно, ты не тому написала.

— Возможно, у меня фамилия не Орлова.

Тимур посмотрел на меня.

— Я использовал доступ.

— Привилегию.

— Да.

— И тебя это не смущает?

— Нет. Информация нужна проекту.

— То есть пользоваться фамилией нормально, если результат тебе нравится?

— Если результат полезен.

— Очень удобная мораль.

— Ты хочешь отказаться от таблицы?

Я посмотрела на цифры.

Отказаться было бы глупо. Данные усиливали выпуск и мою прежнюю статью.

Но принять их означало воспользоваться тем же механизмом, который я критиковала.

— Мы укажем, кто предоставил информацию, — сказала я.

— Конечно.

— И что запрос передал ты.

— Хорошо.

— Без создания впечатления, что университет всегда так быстро отвечает студентам.

— Это уже твоя любимая часть.

— Какая?

— Доказывать, что мне всё достаётся легче.

— Разве нет?

— Есть вещи, которые достаются.

— А есть?

— Которые приходится брать самому.

Он сказал это без вызова.

Я почему-то вспомнила красную скулу.

— Например, капитанство? — спросила я.

— Например.

— И моё признание?

Его взгляд задержался на моём лице.

— Ты не вещь, — произнёс Тимур.

— Хорошо запомнил.

— Ты сама просила.

— И всё равно продолжаешь ставку.

— Да.

— Логика отсутствует.

— Для тебя.

— Для любого человека.

— Мы уже проходили.

— И не продвинулись.

— Продвинулись.

— Куда?

— Ты перестала считать, что я называю тебя своей.

— Я записала публичное обращение именно потому, что ты это сказал.

— Но сейчас уточнила.

Я почувствовала, что опять краснею.

— Я проверила, понял ли ты.

— Понял.

— Тогда работаем.

Он улыбнулся.

Не широко.

Едва заметно.

Это была первая настоящая улыбка, которую я увидела не на фотографиях.

Не уверенная усмешка спортсмена перед камерой. Не реакция на спор.

Просто короткая улыбка человека, которому удалось меня поймать на противоречии.

Она ему шла.

Я сразу отвернулась.

— Что? — спросил Тимур.

— Ничего.

— Ты посмотрела так, будто я нарушил правило.

— Ты существуешь слишком самодовольно.

— Это не запрещено.

— Пока.

— Теперь ты.

— Что я?

— Добавляешь «пока».

Женя громко поставила штатив на пол.

— Я напоминаю, что мы здесь работаем.

— Мы работаем, — сказала я.

— Очень заметно.

Подготовка заняла почти два часа.

Мы сократили двадцать комментариев до двенадцати. Решили разбить их на четыре блока. К каждому подобрать статистику и короткие пояснения психолога.

Тимур действительно слушал.

Не просто ждал своей очереди говорить.

Когда Женя объясняла, почему крупный план нельзя менять слишком часто, он задавал вопросы и запоминал ответы. Когда я предлагала формулировку, он не спорил автоматически. Иногда соглашался. Иногда объяснял, почему зритель может услышать иначе.

Это раздражало.

Я уже привыкла к Тимуру, с которым легко было конфликтовать. Самоуверенному, колкому и не готовому отказаться от ставки.

Работающий Тимур был опаснее.

Он не пытался понравиться.

Просто делал дело хорошо.

В середине подготовки мне позвонили из финансового отдела.