— Тему сообщите заранее, — сказал он.

— Разумеется.

— И правила тоже?

Я скрестила руки.

— Правила не изменятся.

— Жаль.

— Почему?

— Хотел предложить подвезти.

— Я сказала, что не поеду в твоей машине.

— Поэтому и жаль.

Он надел куртку и направился к двери.

— Тимур, — окликнула его Ирина Валерьевна.

Он обернулся.

— До публикации выпуска никаких комментариев в социальных сетях.

— У меня нет привычки обсуждать личную жизнь в интернете.

Я не удержалась.

— Только в раздевалке за полмиллиона.

Тимур посмотрел на меня несколько секунд.

— Увидимся, Морозова.

— Надеюсь, нескоро.

— Через неделю.

— Это и есть нескоро.

Он вышел.

Женя дождалась, когда дверь закроется, и повернулась ко мне.

— Он тебе нравится.

Я рассмеялась.

— Ты сошла с ума.

— Возможно. Но он тебе нравится.

— Я его ненавижу.

— Это не взаимоисключающие состояния.

— Для нормальных людей — взаимоисключающие.

— Ты только что двадцать пять минут смотрела ему в глаза.

— Я брала интервью.

— Ты могла смотреть в бумаги.

— Он бы решил, что я боюсь.

— Значит, тебе важно, что он решит.

— Мне важно не позволить ему считать себя победителем.

Женя улыбнулась.

— Конечно.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто уже читаешь последнюю главу.

Она подняла руки.

— Я ничего не говорю.

— Ты сказала достаточно.

Ирина Валерьевна вернулась в аппаратную. Мы с Женей начали убирать оборудование. Работа помогала. Нужно было снять карты памяти, сохранить резервные копии, проверить звук и отключить свет.

Я старалась думать только о технических деталях.

Но в голове снова звучало:

Потому что он привёл меня сюда. К тебе.

Это была дешёвая фраза.

Самоуверенная.

Расчётливая.

Вероятно, он сказал её специально, зная, что запись можно будет использовать в канале.

Я не должна была придавать ей значение.

И всё же придавала.

Не романтическое.

Скорее аналитическое.

Так я объяснила себе, почему несколько раз прокрутила эти слова в памяти, пока сматывала кабель.

— Алиса, — позвала Женя из аппаратной. — Посмотри.

Я подошла к монитору.

Она открыла один из файлов и поставила запись на момент, когда Тимур признал поступок мерзким.

На крупном плане его лицо выглядело серьёзнее, чем я помнила. Без улыбки, без попытки понравиться. Потом в кадр вошёл мой профиль.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто хорошо снято.

— Тогда зачем позвала?

— Хочу понять, какую версию будем делать.

— Одну.

— Полную?

— Почти.

— И оставляем правила?

— Обязательно.

— Даже про прикосновения?

— Особенно про прикосновения.

Женя посмотрела на меня.

— Ты думаешь, он их нарушит?

— Я думаю, он привык проверять, насколько твёрдо звучит чужое «нет».

— Сегодня не проверял.

— Потому что были камеры.

— Камеры его, кажется, вообще не останавливают.

Я не ответила.

Это было правдой.

Большинство людей перед камерой становились осторожнее. Начинали подбирать слова, выпрямляли спину, пытались представить улучшенную версию себя.

Тимур делал обратное.

Словно публичность освобождала его от необходимости притворяться.

Он назвал поступок мерзким.

Признал, что ставит игру с Денисом выше моего спокойствия.

И сказал, что не жалеет, потому что ставка привела его ко мне.

Из этих фрагментов можно было смонтировать три совершенно разных человека.

Честного.

Отвратительного.

Влюблённого.

Ни один образ не был целиком правдивым.

— Выпуск должен показать контекст, — сказала я. — Без коротких нарезок.

— В интернете всё равно разрежут.

— Пусть. У нас останется полная версия.

— Думаешь, кто-то будет смотреть полчаса?

— Если нет, это их выбор.

— Наивная ты всё-таки.

— Я реалистка.

— Реалисты не выбрасывают кофе за четыреста рублей.

— Он был невкусный.

— Ты даже не попробовала.

Мы закончили около девяти.

Коридоры главного корпуса почти опустели. За окнами шёл снег — первый настоящий снег в этом году, крупный и влажный. Он таял на асфальте, но покрывал белыми полосами газоны и крыши припаркованных машин.

Ирина Валерьевна ушла раньше. Женя задержалась в аппаратной, чтобы загрузить материалы в защищённое хранилище.

— Подожди меня десять минут, — попросила она.

— В общежитии встретимся.

— Не выходи одна.

— Почему?

— Потому что ты сегодня снова появишься в канале.

— Я каждый день буду там появляться.

— Алиса.

— Я не могу всю жизнь ходить с сопровождением.

— Хотя бы первые сутки после съёмки.

— Никто не знает, что она закончилась.

— Половина факультета видела Орлова у лаборатории.

Я подошла к окну.

Перед главным входом действительно стояли люди.

Не толпа. Человек восемь или десять. Несколько девушек, два парня и кто-то с профессиональной камерой.

— Чудесно, — сказала я.

Женя выглянула из-за моего плеча.

— Это студенческое телевидение.

— У нас есть студенческое телевидение?

— Теперь есть. Вчера зарегистрировали аккаунт.

— Я люблю инициативных людей.

— Через служебный выход?

Я посмотрела на время.

До общежития было десять минут пешком. Я могла выйти через дверь медиалаборатории, обойти корпус и избежать большей части любопытных.

Но потом обязательно появилось бы сообщение:

Морозова сбежала после свидания с Орловым.

Съёмку уже называли свиданием. Я видела пост днём.

— Пойдём через главный, — сказала я.

— Уверена?

— Нет.

— Хороший у нас сегодня девиз.

Мы забрали вещи и спустились.

Чем ближе подходили к холлу, тем громче становились голоса. У турникетов стоял сотрудник охраны, но на студентов он не обращал внимания. Они имели право находиться в корпусе.

Когда мы появились на лестнице, девушка с камерой сразу повернулась к нам.

— Алиса! — крикнула она. — Можно пару вопросов?

— Нет.

— Как прошла съёмка?

— Выпуск выйдет после монтажа.

— Тимур признал, что участвует в ставке?

— Это уже известно.

— Между вами что-то произошло?

— Интервью.

— Он извинился?

— Смотрите выпуск.

Я продолжала идти.

Студенты двинулись следом.

— Алиса, правда, что администрация заставила вас работать вместе?

— Ты считаешь Тимура привлекательным?

— Сколько денег уже поставили?

— Ты сама поставила на себя?

Последний вопрос заставил меня обернуться.

— Да, — сказала я. — Всеми своими нервными клетками.

Кто-то рассмеялся.

Девушка с камерой попыталась подойти ближе.

— Можно совместную фотографию?

— Со мной?

— Да. Для аккаунта.

— Нет.

— Просто одну.

— Я сказала нет.

Мы дошли до турникетов. Охранник посмотрел на нас, потом снова опустил глаза к телефону.

За стеклянными дверями стояло ещё несколько человек.

— Кто им сообщил? — тихо спросила я.

— Канал, — ответила Женя. — Там пост, что съёмка закончилась.

— Уже?

— Девять минут назад.

— Значит, кто-то следит за лабораторией.

— Или Тимур написал команде.

— Он не стал бы.

Женя посмотрела на меня.

— Ты уже его защищаешь?

— Я анализирую. Ему нет смысла привлекать толпу после разговора о травле.

— Люди не всегда действуют логично.

— Особенно Орловы.

Мы прошли через турникет.

Снаружи было холоднее, чем я ожидала. Снег сразу прилип к волосам и куртке. Свет фонарей отражался в мокром асфальте.

Люди окружили нас почти сразу.

Не агрессивно.

Скорее радостно.

Для них это действительно было развлечением. Они видели не девушку, которую преследуют вопросами, а участницу популярной истории. Возможно, многие искренне не понимали, что делают что-то неправильное.