— Джафар убьет тебя! — прошептала я, чувствуя, как весь мир переворачивается с ног на голову. — Что ты наделал! Ты же знаешь, кто я!

— Я тоже не в восторге от выбора сына, — сухо ответил Эдгар, скрестив руки на груди. — Но он его сделал. Теперь ты моя, нравится тебе это или нет.

Мне потребовалось присесть. Ноги подкашивались, а голова кружилась. Я опустилась на старый деревянный стул и обхватила голову руками, пытаясь осмыслить произошедшее.

История их вражды была хорошо известна в наших кругах. Эдгар Алиев украл Малику прямо из-под носа Джафара, когда тот уже собирался посылать к ней сватов. Это был не просто удар по самолюбию — это было публичное унижение, которое мой гордый брат никогда не мог простить. И вот теперь я узнала, что Малика умерла, а маленький Дени — ее сын. Сын женщины, которая разрушила отношения между двумя влиятельными семьями.

Как же тесен, однако мир!

— Верни меня назад, пока еще не поздно! — взмолилась я, поднимая на него умоляющие глаза. — Ты же понимаешь, что будет беда!

— Нет, — отрезал он. — Эта тема закрыта.

— Джафар тебя убьет, — повторила я с отчаянием. — Он в последнее время и так на взводе. Расстроилась свадьба моей сестры Камиллы — жених неожиданно разорвал помолвку. А теперь вот и меня украли. И кто? Его персональный враг! Ты представляешь, что он с тобой сделает?

Эдгар усмехнулся — холодно, презрительно.

— Мне плевать на него и его угрозы, — сказал он равнодушно. — Пусть рвет и мечет сколько душе угодно! А сейчас я хочу одного... — он выразительно посмотрел на меня, и я инстинктивно отшатнулась, готовясь к худшему. — Есть! Я голоден как волк.

Я растерянно захлопала ресницами. Что?! Он хочет, чтобы я... приготовила еду?!

— Пойду зарублю курицу, — продолжил он, направляясь к двери, — А ты пока приберись в доме. Тебя ведь Лейлой зовут?

— Какая разница! — буркнула я, обводя эту лачугу ненавидящим взглядом.

— Красивое имя, — неожиданно мягко сказал он и вышел из дома, оставив меня наедине с малышом.

Я сидела на стуле и смотрела на паутину под потолком. Совершенно не представляя, как мне быть и что делать дальше. Вдруг ко мне подошел маленький Дени и вложил свою теплую ладошку в мои холодны руки.

— Мама, не плачь. Все будет хорошо, — прижался он ко мне, и я немного оттаяла.

Хотелось бы в это верить, что так все и будет, но зная брата я очень сомневалась, что мое похищение обойдется без крови. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Тем более этот милый малыш.

Устав сидеть без дела и чувствуя, как нервное напряжение накапливается внутри, я решила начать уборку. Состояние этого дома вызывало у меня смешанные чувства. Повсюду виднелись следы запустения, где женская рука явно не наводила порядок уже давно.

— Так, где тут у вас веник и совок? — нахмурив брови, спросила я, окидывая критическим взглядом углы комнаты.

Дени тут же оживился и, подпрыгивая от возбуждения, показал мне угол за массивной кирпичной печкой. Возле нее аккуратными рядами лежали поленья разных размеров — от тонких лучинок до толстых чурок. Запах древесины смешивался с легким дымком, создавая атмосферу настоящего деревенского дома.

Осмотрев скептически кирпичную конструкцию, я недовольно фыркнула. Печка выглядела внушительно, но архаично.

"Хорош жених, — подумала я с горечью, — привез меня в лачугу, где даже газа нет. А готовить-то я как буду?"

Даже в доме моей тетушки, при всех его недостатках, хотя бы была современная плита. А здесь мне предстояло учиться топить печь, следить за огнем, регулировать жар. Чего делать я совершенно не умела…

Взяв в руки старый, но добротный веник из березовых веток, я задрала голову вверх. То, что я увидела, заставило меня поморщиться от отвращения. Потолок был буквально затянут паутиной — густой, липкой, местами свисающей длинными нитями. В углах виднелись целые паучьи города с их восьминогими обитателями различных размеров.

Я всегда панически боялась пауков. Еще в детстве, когда мама была жива, она терпеливо выносила каждого паука из дома, объясняя, что они полезные и не нужно их убивать. Но после ее смерти никто не защищал меня от этих созданий, и страх только усилился.

Встав на цыпочки и подняв веник как можно выше, я попыталась дотянуться до ближайшего скопления паутины. Но как бы я ни тянулась, ни подпрыгивала, мой небольшой рост не позволял достать до потолка. Веник проходил в опасной близости от паутины, но не касался ее.

— Проклятье! — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как раздражение нарастает.

Оглядевшись по сторонам в поисках решения, я увидела в углу деревянный стул с потертым сиденьем. Он выглядел достаточно крепким, чтобы выдержать мой вес.

Подтащив стул в нужное место, я осторожно взобралась на него. Теперь потолок был в пределах досягаемости. Я подняла веник и начала осторожно сметать паутину, стараясь не потревожить ее обитателей. Но в одном из углов сидел особенно крупный паук, и при виде приближающегося веника он вдруг неожиданно спрыгнул прямо на меня.

— АААААА! — заорала я так, что, наверное, было слышно на всю округу.

Паника охватила меня мгновенно. Я начала отчаянно смахивать с себя восьминогое чудовище, размахивая веником и подпрыгивая на стуле. В какой-то момент я почувствовала, как теряю равновесие, и стул опасно накренился.

В дом стремглав вбежал встревоженный Эдгар. Его лицо выражало такую тревогу, словно на дом напали разбойники. Оценив ситуацию одним быстрым взглядом, он успел подскочить ко мне и подхватить на руки как раз в тот момент, когда я окончательно потеряла равновесие и готова была рухнуть вместе со стулом.

Его руки были сильными и уверенными, а в глазах читалась неподдельная забота. На мгновение я почувствовала себя в безопасности, прижавшись к его широкой груди.

— Что происходит? — спросил он, все еще держа меня на руках, а его дыхание слегка участилось от волнения.

— На меня тут... паук прыгнул, — ответила я, все еще дрожа от испуга и отвращения. Мой голос звучал жалобно, почти по-детски.

— Что? — Эдгар сдвинул брови, и в его взгляде промелькнуло недоумение. — Паук? Но откуда он взялся?

— С потолка, — ответила я, постепенно приходя в себя от шока, но все еще оглядываясь по сторонам в поисках упавшего чудовища.

Эдгар медленно обвел взглядом дом и только теперь заметил густую паутину, которая покрывала потолок. Его лицо стало виноватым — очевидно, он давно не обращал внимания на состояние своего жилища.

— И стоило из-за этого так орать! — раздраженно заметил он, но в его голосе слышались нотки смущения.

Его слова задели меня за живое. Неужели он не понимает, насколько мне было страшно?

— А может, я их боюсь! — обиженно дернула я плечом, освобождаясь от его объятий и становясь на ноги. — Не все же такие храбрые, как вы!

В моих словах звучала и обида, и уязвленная гордость. Мне хотелось, чтобы он понял — для меня это был настоящий ужас, а не просто капризы избалованной девчонки.

Дени все это время сидел в углу, наблюдая за нашей перепалкой выпученными от изумления глазами. В его маленьких ручках он держал яркую игрушечную машинку, на которой, к моему ужасу, восседал паук — видимо, тот самый, что прыгнул на меня.

Увидев, как восьминогое чудовище медленно перебирается ближе к малышу, я испуганно ойкнула и, забыв о своей обиде на Эдгара, схватила веник обеими руками.

— Дени, убери руку от машинки! — закричала я, кидаясь вперед с решимостью воина, идущего в бой.

Малыш, испугавшись моего крика, растерянно убрал руку, и в этот момент я с воинственным кличем обрушила веник на несчастного паука со всей силы, на которую была способна.

Удар получился такой мощный, что паук отлетел к потолку, а бедная машинка под натиском веника рассыпалась в дребезги. Пластиковые детали разлетелись по всей комнате с характерным треском.

Тишину нарушил горький плач Дени. Малыш смотрел на обломки своей любимой игрушки с таким отчаянием, словно потерял самое дорогое на свете. Слезы катились по его пухлым щечкам, а губы дрожали от сдерживаемых рыданий.