— Очень занимательная история, — сказала я, пытаясь придать голосу саркастичные нотки, хотя внутри все дрожало от негодования, — Но при чем тут я? Верните меня назад немедленно! Я не хочу выходить замуж!

Мужчина рассмеялся — искренне, от души, словно я сказала что-то невероятно забавное.

— Да кто тебя спрашивать будет? — ухмыльнулся он, и в этой ухмылке было столько самодовольства, что мне захотелось его ударить. — Мой сын тебя выбрал, тебе остается лишь только подчиниться. Такие уж у нас порядки.

Я аж опешила от такой наглости. Во мне закипала ярость — как он смеет так со мной разговаривать? Словно я не человек, а какая-то вещь, которую можно взять и присвоить себе!

— А может, я психически больная? — выпалила я, не сдержавшись. Злость придавала мне смелости. — А вы так опрометчиво подходите к выбору матери для сына? Не проверяете биографию, здоровье, характер? Кстати, где мать малыша? Наверняка сбежала от такого дикаря, как вы!

Сказав это, я тут же пожалела о своих резких словах. Ребенок, который до этого сидел рядом с отцом, вдруг заплакал — тихо, но так горько, что у меня сжалось сердце. А мужчина... его лицо изменилось. Веселость исчезла, словно ее и не было, а в глазах мелькнула боль — глубокая, старая боль, которую он явно старался не показывать при людях.

— Мать Дени умерла, — сказал он тихо, укоризненно глядя на меня. В его голосе не было упрека, только усталость. — Год назад. Болела долго... И она на тебя очень сильно похожа. Вероятно, поэтому малыш и выбрал тебя.

Мне стало стыдно за свою жестокость. Какое же горе должны были пережить этот мужчина и его сын! Я представила себе маленького мальчика, который потерял маму, и мне захотелось обнять его, утешить. Но в то же время возмущение их поступком никуда не делось.

— Мне искренне жаль, что вам пришлось пережить такую трагедию, — сказала я мягче, стараясь не смотреть на всхлипывающего ребенка. — Но нельзя же вот так, среди бела дня, красть девушек! Это безумие! Возможно, если бы мы познакомились получше, узнали друг друга, то я добровольно вступила бы с вами в брак. А так... я даже слушать об этом ничего не хочу.

Мужчина горько усмехнулся, и в этой усмешке была такая безнадежность, что мне стало не по себе.

— Ага, конечно, — сказал он с горечью в голосе. — Будто чужие дети кому-то нужны. А ты молода и красива, наверняка отбоя от женихов нет. Такой, как я, с ребенком на руках, не подходящая для тебя пара. Мне тут бы явно ничего не светило. Кто захочет связать свою жизнь со вдовцом?

В его словах была правда, и это меня расстроило еще больше. Да, многие женщины не готовы растить чужих детей. Но неужели это оправдывает похищение?

— Моя семья станет искать меня. Вы это понимаете? Лучше давайте расстанемся полюбовно. Пока никто из Вас не пострадал.

Мужчина раздраженно дернул плечом.

— Мне плевать на твои угрозы. С твоей семьей я разберусь. Ты лучше привыкай поскорее ко мне и к сыну. Как ты понимаешь, свадьбы у нас не будет. Завтра пойдем и распишемся в Загсе. У меня там тетка работает. А сегодня нам предстоит долгая бессонная ночь.

Мужчина при этих словах ухмыльнулся, а я покраснела до корней волос.

— Не бывать этому, — выпалила я с жаром. — Вы не смеете держать меня у себя в доме силой. Я все равно убегу домой.

— После сегодняшней ночи никто тебя назад не примет. Ты это и сама прекрасно знаешь.

— Меня найдут! — упрямо вскинула я подбородок.

— Не успеют. Я увезу тебя так далеко, что даже прочесав весь город твоя родня не сможет тебя найти, — ответил он жестко. — Советую тебе смериться с судьбой.

— Вы… Вы просто невыносимы! — скрипнула я зубами от злости.

— Да я такой! — ответил он с жаром. — Пойми, выбора у тебя нет. Я тебя украл, и ты станешь моей женой.

И тут вдруг в разговор вмешался малыш. Он перестал плакать, вытер рукавом мокрые щеки и посмотрел на меня с такой надеждой, что у меня екнуло сердце.

— И моей мамой! — радостно провозгласил он.

Поняв, что никаких разумных доводов этот упрямый мужчина слушать не будет, я обиженно надула губы и демонстративно отвернулась к окну. Внутри все кипело от бессильной ярости — как он смеет так со мной обращаться! Словно я какая-то бесправная вещь! Но что я могла сделать? Кричать? Плакать? Все было без толку!

Пейзаж за окном постепенно менялся — асфальтированные дороги сменились проселочными, высотки уступили место редким домишкам, а потом и вовсе исчезли. Мы ехали все дальше от города, туда, где меня никто не найдет.

Наконец машина остановилась перед небольшим домом из серого камня. Даже в сумерках было видно, что строение видело лучшие времена — штукатурка местами осыпалась, крыша была покрыта мхом, а маленькие окошки казались подслеповатыми глазами.

Мужчина заглушил двигатель, вышел из машины и, обойдя ее, открыл передо мной дверь.

— Выходи! — скомандовал он тоном, не терпящим возражений.

— Никуда я не выйду! — буркнула я, скрестив руки на груди и еще глубже вжавшись в сиденье.

Мужчина тяжело вздохнул, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления.

— Ну что же, ты не оставляешь мне выбора, красавица!

Не успела я и глазом моргнуть, как он сгреб меня в охапку и одним движением вытащил из машины. Я отбивалась как дикая кошка — царапалась, брыкалась, пыталась укусить, но его сильные руки держали меня как в тисках. Заметила, что от него пахло медом и хвоей. Убийственное сочетание. Но к моему удивление ему это шло.

— Пусти меня, варвар! — кричала я, но он даже не обращал внимания на мои протесты.

Малыш все это время крутился у ног отца, подпрыгивая от волнения, словно это была какая-то веселая игра.

— Папа, папа, мы привезли маму домой! — радостно щебетал он.

Эти слова резанули меня по сердцу. Бедный ребенок! Он действительно думает, что я стану его мамой!

Мужчина внес меня в дом и только тогда поставил на пол. Я тут же отскочила от него, как от огня, и прижалась спиной к стене.

— Вот наш дом, хозяйка! — объявил он с гордостью.

Я медленно осмотрела помещение и едва не задохнулась от ужаса. То, что он называл "домом", больше походило на заброшенную хибару. В углу потолка красовалась огромная паутина, по которой деловито ползал толстый паук. Деревянный пол был покрыт слоем грязи, а на столе высились горы немытой посуды. Воздух был спертый, с запахами застарелой еды и сырости.

— Что это за место? — выдавила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Я же сказал — это наш дом, — повторил он, словно не замечая моего ужаса.

Я тяжко вздохнула, продолжая осматривать это "жилище". Окна были так грязны, что сквозь них едва проникал свет. На подоконнике лежали какие-то инструменты, покрытые ржавчиной. В углу стояла старая печка, а рядом с ней — куча дров. Тут нужно было не просто прибрать — тут нужно было производить генеральную уборку!

Осознав масштаб катастрофы, в которую я попала, я снова разревелась. Слезы лились градом — от отчаяния, от бессилия, от того, что я оказалась в этой грязной дыре, вдали от дома, от семьи, от всего, что было мне дорого.

— Мама, не плачь! — ласково потянул меня за платье малыш своими крохотными ручками.

Посмотрев на его встревоженное личико, на эти большие карие глаза, полные беспокойства, я заплакала еще горше. Этот бедный ребенок так хочет иметь маму! А я... я привыкла к роскоши, к комфорту, к тому, что все мои желания исполняются по первому требованию. Ведь я из богатой, обеспеченной семьи — у нас есть слуги, повара, горничные. Я никогда в жизни даже пол не мыла! А теперь...

Мужчина снял очки, которые я раньше не замечала, и повернулся ко мне. В этот момент я впервые хорошо разглядела его лицо и...

— Ты! — ахнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Я! — спокойно ответил он, словно ничего особенного не произошло.

Передо мной стоял Эдгар Алиев. Тот самый Эдгар Алиев, которого моя семья ненавидела лютой ненавистью. Мужчина, из-за которого Джафар до сих пор не женился и клялся при случае отомстить.