— П-почему? — заикнулась я, все еще пытаясь прийти в себя от его поцелуя.

Эдгар провел пальцем по моей щеке, оставляя за собой горящий след.

— Лейла означает "ночь", — его голос стал бархатным, гипнотизирующим. — А ты совсем не ночь, любимая. Ты — жидкий огонь, пламя, которое сжигает все на своем пути. Тебя следовало назвать Линарой — "подобной огню". Это имя гораздо больше тебе подходит.

Его длинные пальцы скользнули вниз и подцепили медальон, который покоился на моей груди. Фамильная реликвия, доставшаяся от бабушки, тускло поблескивала в полумраке комнаты. Эдгар загадочно покрутил его между пальцами, изучая витиеватые узоры на старом серебре, а затем посмотрел на меня.

Прежде чем я успела опомниться, Эдгар снова подмял меня под себя. Его движения были уверенными, властными — он явно привык добиваться своего и не терпел возражений.

Я даже охнуть толком не успела, как он снова набросился на меня с поцелуями. Его губы жадно исследовали каждый миллиметр моего лица — веки, щеки, уголки губ, чувствительную кожу на шее. Каждое прикосновение отзывалось дрожью по всему телу. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что, вероятно, он специально отвлекает меня своими страстными речами и ласками, чтобы я быстрее сдалась и перестала сопротивляться его напору.

Сопротивляться становилось все труднее. Мой предательский организм откликался на каждое его прикосновение, а разум затуманивался от близости этого опасно привлекательного мужчины.

— Ты будешь моей женой? — внезапно прошептал он, приподнявшись надо мной и заглядывая прямо в глаза. В его взгляде читались и страсть, и что-то более глубокое, более серьезное.

Сердце забилось еще быстрее. Страсть затуманила разум.

— Я... я... — начала было я, чувствуя, как на языке вертится ответ "да", но в этот самый момент на улице раздался рев приближающихся автомобильных двигателей.

Звук был резким, угрожающим — машины подъехали к дому на большой скорости и затормозили прямо у крыльца. Двигатели заглохли почти одновременно, и в наступившей тишине отчетливо послышались хлопки автомобильных дверей и быстрые шаги по гравию.

Эдгар мгновенно преобразился. Беззаботность и страсть исчезли с его лица, уступив место холодной настороженности опытного бойца. Брови сошлись на переносице, а челюсти сжались. Он резко вскочил с дивана, и я невольно залюбовалась его пластичными движениями — даже в такой критический момент он двигался с грацией хищника.

Не теряя ни секунды, Эдгар бросился к старому платяному шкафу в углу комнаты, очевидно намереваясь достать оружие. Его руки уже потянулись к створкам, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

В дом ворвались вооруженные люди — человек пять или шесть, все в темной одежде, все с жесткими лицами профессиональных головорезов. Я узнала их — это были люди моего брата Джафара, его верные псы, готовые выполнить любой его приказ.

Эдгар не успел сделать даже нескольких шагов к шкафу, как один из налетчиков, высокий мужчина с шрамом на щеке, обрушил на его голову удар рукояткой пистолета. Звук был отвратительным — глухой, мокрый. Эдгар рухнул на пол, как подкошенный, и остался лежать неподвижно.

— Ну здравствуй, дорогая сестра! — в комнату вошел Джафар собственной персоной, его голос звучал деланно радостно, но глаза горели холодной яростью. — Надеюсь, эта собака не успела причинить тебе вреда?

Я с ужасом покачала головой, инстинктивно стараясь прикрыть полурасстегнутое платье. Руки дрожали так сильно, что пуговицы никак не хотели слушаться. Стыд и страх смешались в груди в ядовитую смесь, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

Люди Джафара, к их чести, тактично отвернулись, давая мне возможность привести себя в порядок. Но мой брат не проявил такой деликатности — он смотрел на мое растрепанное состояние с нескрываемым отвращением.

Внезапно Джафар взревел, как разъяренный зверь, и со всей силы пинул ногой безмолвное тело Эдгара. Удар был жестоким, беспощадным.

— Прикройся немедленно! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Еще не хватало, чтобы о нашей семье стали судачить люди! У нас и без того репутация под угрозой!

Дрожащими руками я кое-как застегнула платье. Каждая пуговица давалась с трудом — пальцы не слушались от стресса. Затем нащупала на краю дивана свой шелковый платок и, накинув его на голову, попыталась хоть немного вернуть себе подобие приличного вида.

Но мое внимание приковало жуткий зрелище: Джафар медленно подходил к лежащему без сознания Эдгару, доставая из-за пазухи длинный, зловеще поблескивающий нож. Лезвие отражало свет свечи, и у меня кровь застыла в жилах.

— Нет! — закричала я и, не думая о последствиях, кинулась наперерез брату. Упала ему в ноги, цепляясь за его одежду дрожащими руками. — Умоляю, не трогай его! Он не один — с ним маленький ребенок!

Джафар замер, нож завис в воздухе.

— Ребенок? — переспросил он, и в его голосе появились удивленные нотки.

— Он спит в соседней комнате, — прошептала я, молясь Всевышнему, чтобы малыш не проснулся от шума. — Совсем маленький мальчик.

— Сын Малики? — брат явно удивился этой информации. Он знал историю Эдгара, знал о его покойной жене.

— Да, — кивнула я, надеясь, что упоминание ребенка хоть немного смягчит его сердце.

Но то, что сказал Джафар следующим, заставило мою кровь превратиться в лед:

— Тогда нужно прирезать малыша, пока он спит, чтобы не мучился. Одним ударом — и дело с концом. Он все равно сирота теперь.

Я не могла поверить в то, что слышу. Неужели мой родной брат, с которым мы росли в одном доме, способен хладнокровно убить невинного ребенка?

— Умоляю тебя, брат! — голос мой сорвался на крик отчаяния. — Я сделаю все, что ты хочешь! Все, что угодно! Только не трогай мальчика и оставь в покое Эдгара! Он не тронул меня, клянусь тебе!

Джафар презрительно усмехнулся и наклонился ко мне.

— Ты лжешь мне прямо в глаза, сестричка. Разве твое платье не было расстегнуто? Разве ты не лежала под ним полураздетая, как последняя шлюха?

Щеки вспыхнули от стыда, но я не отступила:

— Он не успел! Ты приехал раньше, чем... чем произошло непоправимое. Я все еще... — голос предательски дрожал, — Я все еще девушка. Проверь, если не веришь!

Последние слова далась мне с невероятным трудом, но ради спасения жизни Эдгара и невинного ребенка я была готова на любое унижение.

Джафар, с презрением во взгляде, словно отбрасывал грязь от себя, плюнул в сторону лежащего без движения Эдгара. В этот момент меня пронзила острая боль. Как жесток может быть мой брат! Сердце разрывалось от бессилия и отчаяния. К счастью, Джафар спрятал свой нож в карман, сдерживая порыв к насилию.

— Ты действительно готова на все ради спасения жизни Эдгара и его сына? — прорычал он, буравя меня гневным взглядом.

— Да, — прошептала я сквозь слезы, едва заметно кивнув головой. Слова застревали в горле, от ужаса и страха. Я боялась шевельнуться. Боялась, что Джафар передумает и на мох глазах лишит жизни двух любимых людей.

Лицо Джафара помрачнело. В его глазах сверкнула неистовая ярость.

— Что ж, я устал от ваших с Камиллой капризов, — процедил он сквозь зубы. — Она скоро выйдет замуж за Дамира Куркаева, а ты… ты пойдешь замуж за Хасана Абубакарова.

При упоминании этого имени я вздрогнула, словно от удара хлыстом. Холод пробежал по всему телу, сковывая движения. Хасан Абубакаров… его звучало зловеще.

Я слышала, что Хасан Абубакаров был вдовцом с тремя детьми — богатым, властным и жестоким. Первые две его жены умерли при странных обстоятельствах, одна за другой. Поговаривали, что он поколачивал их, превращая жизнь женщин в ад. Слухи эти, как черные вороны, кружили над городом, вселяя страх и ужас. Об этом слышали все. И не смотря на слухи брат решил отдать меня ему в жены?

— Джафар… — взмолилась я, — Я готова подчиниться твоей воле. Но почему именно он? Ты же знаешь, что две его жены умерли молодыми. Люди поговаривают… поговаривают, что он их бил…