— Откуда…, — Джафар осекся, поняв, что сказал лишнее.

— Думал, я не узнаю? Думал, я не услышу, как ты приказывал своим людям по телефону? Звони и говори, что все отменяется! Иначе я тебе больше не сестра! — кричала я, не контролируя свой гнев.

— Ты с ума сошла, женщина! Это твоя благодарность? Столько лет я растил тебя, заботился о тебе. Ты должна быть рада, что я вырастил вас с сестрой, и вы не остались сиротами, — возмутился Джафар.

— Иногда не знаю, как было бы лучше… Ну же! Звони! — настаивала я, не обращая внимания на его слова.

— Нет! — упрямо ответил Джафар.

— Нет? — из моих глаз вырвались слезы. Я чувствовала себя преданной и обманутой.

— Тогда ты мне больше не брат! — сказав это, я выскочила из машины и побежала по дороге назад, в сторону того дома, где меня ждал Эдгар и маленький Дени.

Джафар поехал за мной, но я свернула на бездорожье и, спотыкаясь о камни и корни деревьев, спряталась за густыми зарослями, чтобы он меня не нашел.

Местность была дикой и живописной. Мы находились в предгорье, где дорога петляла между зелеными холмами и скалистыми утесами. Вокруг росли вековые деревья, воздух был наполнен ароматом трав и цветов. Но я не замечала этой красоты, все мои мысли были заняты Эдгаром и Дени.

Джафар долго рыскал по окрестностям, искал меня, звал по имени. Его голос то приближался, то удалялся, но я оставалась непреклонна. Я не могла простить брату такой жестокий обман.

В душе теплилась надежда, что я успею спасти малыша Дени и Эдгара. Я полюбила их всем сердцем. И только с ними буду счастлива. Они должны остаться в живых.

Эдгар очнулся, чувствуя стойкий, едкий запах дыма, проникающий в легкие и вызывающий удушающий кашель. За руку его отчаянно тряс проснувшийся Дени, испуганно тараща на него свои большие глаза. Эдгар мгновенно вскочил с места, чувствуя, как адреналин вскипает в крови, заставляя тело действовать. Кинулся к двери, но та оказалась заперта снаружи. Сердце бешено заколотилось в груди.

Джафар решил избавиться от него самым бесчеловечным способом — поджег дом, оставив их с малышом заживо гореть.

Скоро в доме будет нечем дышать, и они задохнутся в этом огненном аду. Отчаянно пытаясь найти выход, он вспомнил, что в коридоре есть вход в подвал с выходом на улицу с задней части дома. Только бы у него были ключи от этого подвала. Эдгар обвел взглядом дом и увидел висящий на стене фонарик. В голове промелькнула мысль, что это может быть их единственный шанс на спасение.

Схватив фонарик, Эдгар кинулся в коридор, продираясь сквозь густой дым. Дверь в комнату вовсю уже горела, выбрасывая языки пламени и клубы черного дыма. Жаром опалило лицо и руки, но он не обращал на это внимания, двигаясь вперед, словно одержимый.

Ключи висели на гвоздике у входа в подвал. Он схватил их дрожащими руками, чувствуя, как пальцы немеют от страха. Заткнув нос и рот тряпкой, чтобы хоть немного защититься от дыма, он отпер замок подвала и распахнул дверцу, ведущую в темноту.

Схватив плачущего Дени на руки, он спустился вниз, освещая себе путь тусклым светом фонарика. Они пробирались сквозь запасы солений и консервов, обходя стеллажи и полки, стараясь осторожно ступать, чтобы ничего не разбить и не порезаться. От запаха сырости и плесени сводило желудок, но Эдгар знал, что нельзя терять ни секунды.

Старый замок на двери, ведущей наружу, не хотел поддаваться, натужно скрипел, заедая от старости. Но вот секунда — и дверь открылась с громким щелчком.

Они вылезли наружу и, упав на землю, жадно вздохнули полной грудью свежий ночной воздух. Затем поползли по огороду, стараясь двигаться как можно тише, чтобы люди Джафара их не увидели. Дени, несмотря на свой юный возраст, стойко повторял за отцом все движения, словно понимал, что от этого зависит их жизнь.

Когда они добрались до старого колодца, то обессиленно упали на траву глядя как звезды светят в ночи. Они были спасены.

Домик бабушки было уже не спасти. Он сгорал дотла вместе с памятными вещами, фотографиями и воспоминаниями.

Но Эдгар не сильно переживал за дом. Сейчас его больше беспокоило то, что случилось с Лейлой.

Куда и зачем ее увез Джафар? Жива ли она вообще? Эти вопросы терзали его душу, не давая покоя.

— Как ты, сынок? — спросил он, едва услышав, как машина умчалась прочь от пожарища.

— Нормально, — вытирая слезы ответил малыш. — Папа, а мама… она… она уме…? — Дени не смог выговорить страшное слово, ком застрял у него в горле.

— Нет, — поняв, о чем говорит сын, замотал головой Эдгар. Он не мог допустить мысли о том, что с Лейлой случилось что-то плохое.

— Где же она? — перестав плакать с надеждой спросил Дени.

— Ее увез брат, — тихо ответил Эдгар.

— Куда увез? — удивился малыш. — Она ведь наша.

— Нет, сынок. Она не наша. Брат пришел за ней, и она вернулась домой, — объяснил Эдгар.

— Я же знаю, что она наша! — возмутился ребенок. — Папа, укради мне маму! Нам нужно забрать ее домой любой ценой! — в голосе Дени слышалась твердость и решимость.

— Ты в этом уверен? — Эдгар посмотрел на сына с любовью и гордостью.

— Да. Тем более тебе ведь она тоже понравилась. Я видел, как ты смотрел на нее, — с хитрой улыбкой ответил Дени.

Когда я добралась до дома Эдгара, то от него ничего не осталось. Только обугленные бревна торчали, источая едкий запах гари. Пепел и копоть покрывали все вокруг. Стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием догорающих углей. Это место еще совсем недавно было уютным домом, полным любви и смеха. Теперь же здесь царила разруха. Моя душа разрывалась от боли и отчаяния. Я упала на колени и закрыла лицо руками. Из глаз хлынули слезы, обжигая кожу. Плакала навзрыд, сотрясаясь всем телом от горя. В таком обессиленном состоянии меня и нашел Джафар.

Схватив за руку, словно я была какой-то безвольной куклой, он утащил меня в машину, а потом увез, пользуясь тем, что я ослабела от горя и не могла сопротивляться. Ехали молча, и я не видела куда. Но мне и было все равно. В этот момент я хотела превратиться в маленькую точку и улететь на небо. Туда где нет боли и страха. Туда где царит любовь.

Мне казалось, я видела перед собой огромные глаза моего малыша — Дени. Его испуганное личико, обрамленное темными кудряшками, смотрело на меня с мольбой.

— Мама, — звал он меня жалобно своим звонким голоском.

А я плакала с сожалением, понимая, что ничем не смогла ему помочь.

Всю дорогу брат молчал, его лицо было каменным и непроницаемым. А я ревела белугой, захлебываясь слезами и ненавистью. Ненавидела брата за то, как он поступил с Эдгаром, но еще больше ненавидела за то, что он даже ребенка Малики не пощадил. Неужели ненависть к врагу оказалась сильнее сострадания к сыну любимой? Неужели он не понимал, что уничтожил не только жизнь Эдгара, но и сломал судьбу невинного ребенка? Мир перевернулся, и я перестала понимать, что происходит вокруг.

Я больше не была уверена в любви Джафара к Малике. Вот Эдгар любил Малику по-настоящему, готов был отдать за нее жизнь. А Джафар — нет. Он оказался жестоким и безжалостным тираном. Отнял единственное что осталось поле нее — ее сына Дени.

Через несколько часов мы вернулись домой. Джафар подхватил меня на руки, словно я была хрупкой фарфоровой куклой, внес в дом и запер в комнате. Замок щелкнул, отрезая меня от всего мира.

Я легла на кровать и рыдала, пока не провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров и ужасных видений.

Утром меня разбудила служанка и принесла завтрак. От одного запаха еды меня затошнило. Я отказывалась есть, протестуя. Не могла простить брату того, что он сотворил.

Весь день я сидела взаперти, словно птица в золотой клетке. Служанка сказала, что Джафар куда-то уехал. Он громко ругался перед уходом, кого-то обвинял в предательстве. Я поняла, что что-то случилось, что-то что отразилось на репутации всей семьи. Но что?