— Большинство концепций создавались в рабочем порядке, — сказала Лидия. — Мы не подписывали отдельный документ на каждую идею.

— А переписка?

— Есть.

— История изменений?

— Есть.

— Протоколы архитектурного совета?

— Не всегда полные.

— Электронные подписи?

— На рабочей документации.

— Эскизы?

— В системе. Часть на моём служебном компьютере.

Марина отложила карандаш.

— Тогда ваша задача сегодня — ничего не красть и ничего не уничтожать.

Лидия подняла глаза.

— Я и не собиралась.

— Я знаю. Но именно это вам могут потом приписать. Нельзя скачивать клиентскую базу, коммерческие предложения, финансовые модели, чужую переписку и материалы проектов, к которым вы не имели отношения. Нельзя пересылать архив на личную почту. Нельзя выносить оригиналы.

— А что можно?

— Официально запросить документы, подтверждающие ваши права. Копии трудового договора, должностных инструкций, приказов, протоколов, где вы указаны как руководитель. Перечень проектов с вашей подписью. Историю правок по тем материалам, автором или соавтором которых вы являетесь. Служебную переписку, необходимую для подтверждения вклада, — через юридический запрос, а не тайным копированием.

— Они могут отказать.

— Могут тянуть. Поэтому запрос должен уйти сегодня. От вашего имени как участника общества и отдельно как сотрудника.

Марина подтянула к себе чистый лист.

— Кроме того, нужна независимая оценка компании.

— Виктор сказал, что это займёт месяцы.

— Возможно. Но цена вашей доли не должна определяться человеком, который её покупает.

— Кто может провести оценку?

— Я дам три контакта. Выберете сами. Ни один не связан с бюро.

Лидия помолчала.

— Марина Сергеевна, — сказала она, — а если большая часть моего вклада существует только потому, что все знали: в спорной ситуации последнее решение принимаю я?

— Тогда придётся собирать следы.

— Следы?

— Работа редко исчезает бесследно. Кто назначал совещания? Кто давал задания инженерам? Кто согласовывал изменения? Кто писал заказчику, что решение Виктора нельзя реализовать без усиления конструкции? Кто подписывал акт авторского надзора? Кто исправлял презентацию в два часа ночи?

Лидия слабо улыбнулась.

— Последнее доказать будет трудно.

— Не труднее, чем всё остальное. Люди любят думать, что неформальная власть не оставляет документов. На самом деле она оставляет больше всего документов, потому что к человеку постоянно обращаются.

Марина раскрыла приложение с проектом решения участников.

— В девять вас снимут с должности.

— Да.

— Вы можете проголосовать против и потребовать внести возражения в протокол. Не устраивайте сцен. Не блокируйте работу компании, если не хотите, чтобы вас представили обиженной женой, ставящей личное выше бизнеса.

— Я не хочу.

— Предложите переходный период.

— Сколько?

— Десять рабочих дней. По отдельному договору. Чёткий объём: передача текущего состояния проектов, разъяснение рисков, участие в совещаниях. Отдельная оплата.

— Он скажет, что я обязана передать дела бесплатно.

— Часть действительно обязаны. То, что уже оформлено и находится в вашем ведении, вы передаёте в рамках трудовых отношений. Но консультации после прекращения полномочий, исправление чужих решений и сопровождение нового руководителя — это новая работа.

Лидия кивнула.

— Если он откажется?

— Подписываете акт только по фактическому состоянию. Перечисляете, что передано, что не завершено и какие риски остаются. Отзываете доверенности и право использовать вашу электронную подпись. После этого ни одно изменение не должно оформляться вашим именем.

— Он воспримет это как угрозу.

— Это не угроза. Это граница ответственности.

Марина закрыла папку.

— И ещё одно.

— Да?

— Не пытайтесь сегодня доказать Виктору, что без вас всё рухнет.

Лидия нахмурилась.

— Я не собиралась.

— Собирались. Может быть, не словами. Но вы хотите оставить ему идеальный перечень, предупредить обо всех опасностях, объяснить Мельникову каждый проект и убедиться, что ни один заказчик не пострадает.

Лидия отвела взгляд.

— Там работают люди.

— Именно на это Виктор и рассчитывает.

— Я не могу бросить объекты.

— Вы и не бросаете. Вы фиксируете состояние и предлагаете оплачиваемый переходный период. Но если вам отказывают, вы не обязаны продолжать исполнять прежнюю роль из чувства ответственности за всех.

Марина говорила спокойно, без нажима, и всё же каждое слово ложилось тяжело.

Лидия привыкла думать, что незаменимых нет. Она сама говорила это молодым сотрудникам, когда кто-нибудь заболевал перед сдачей или боялся уйти в отпуск. Система должна работать без одного человека. Хороший руководитель не превращает знания в тайну.

Теперь система намеренно избавлялась от неё и одновременно рассчитывала сохранить всё, что она держала на своих плечах.

— Я поняла, — сказала Лидия.

— Нет, — возразила Марина. — Пока только услышали.

Она протянула ей лист с тремя фамилиями оценщиков и номером юридической фирмы, готовой принять дело.

— После собрания позвоните мне. Что бы там ни произошло, ничего не подписывайте без проверки.

— Даже акт передачи?

— Читайте каждое слово.

Лидия поднялась.

У двери Марина окликнула её:

— Лидия Андреевна.

Она обернулась.

— Вы не обязаны сегодня быть великодушной.

— Я постараюсь быть точной.

— Для начала этого достаточно.

Офис «Сафронов и партнёры» занимал два верхних этажа нового делового центра на набережной. Когда-то Виктор выбрал это место из-за вида на реку и стеклянного фасада, в котором город отражался широкой светлой полосой. Лидия возражала: летом помещения перегревались, зимой сотрудники жаловались на холод у окон, а открытые пространства плохо подходили для сосредоточенной работы. В итоге она настояла на дополнительных экранах, тихих комнатах и отдельной системе вентиляции.

Впоследствии Виктор рассказывал журналистам, что офис спроектирован по его принципу «прозрачность как форма доверия».

Лидия вошла в холл без восьми девять.

Обычно охранник здоровался с ней первым. Сегодня он поднялся слишком поспешно, словно заранее получил указание быть особенно вежливым.

— Доброе утро, Лидия Андреевна.

— Доброе, Сергей.

Её пропуск сработал.

На верхнем этаже уже горел свет в переговорной. За стеклянной стеной Лидия увидела Виктора, финансового директора Елену Григорьевну и Олега Мельникова. Алиса стояла у экрана и что-то показывала на планшете. Формально к собранию участников она отношения не имела.

Когда Лидия вошла, разговор оборвался.

— Доброе утро, — сказала она.

— Лида, — отозвался Виктор. — Проходи.

Он был в тёмно-сером костюме и выглядел так, будто провёл ночь не в соседней комнате разрушенного брака, а в гостинице перед важными переговорами. На столе перед ним лежали папки, бутылки воды и распечатанная повестка.

Олег Мельников встал.

— Лидия Андреевна.

Ему было сорок два. Высокий, сутуловатый, с мягкими чертами лица, он много лет руководил группой архитекторов и прекрасно исполнял ясные задания. В сложных ситуациях Олег приходил к Лидии, садился напротив и долго объяснял, почему лучше ничего не менять без окончательного решения.

Теперь он должен был принимать эти решения сам.

— Олег, — сказала Лидия.

Он не выдержал её взгляда и снова сел.

— Алиса, оставь нас, пожалуйста, — произнёс Виктор.

Алиса закрыла планшет.

— Конечно.

Проходя мимо Лидии, она едва заметно замедлилась, но ничего не сказала. На ней был светлый брючный костюм, волосы собраны, лицо почти без макияжа. После вчерашнего вечернего платья эта деловая строгость выглядела особенно тщательно рассчитанной.

Дверь закрылась.

Елена Григорьевна включила диктофон и сообщила дату, время, состав участников и повестку. Лидия сразу потребовала внести в протокол возражение против сокращённого срока уведомления.