— Название действительно твоё.

— Не только название. Клиенты приходят к Сафронову.

— А остаются после переговоров с кем?

Виктор нахмурился.

— Не начинай считать, кто сколько раз сидел на совещаниях.

— Я не считаю совещания. Я пытаюсь понять, на основании чего ты оценил мою долю.

— На основании реального положения вещей.

— Какого именно?

Он встал, прошёл к шкафу и достал бутылку минеральной воды. В каждом его движении чувствовалось желание вернуть себе привычную высоту, выйти из положения человека, которому задают неудобные вопросы. Стоя, он всегда казался убедительнее.

— Лида, давай без демонстративной наивности. Ты прекрасно знаешь, как устроен рынок. Есть архитекторы, которых приглашают ради имени, и есть специалисты, которые обеспечивают реализацию. Оба типа нужны. Но стоят они по-разному.

— И к какому типу ты относишь меня?

— Ты сильнейший технический и организационный специалист из всех, кого я знаю.

Слова были произнесены как похвала.

Лидия закрыла папку.

— Я не технический специалист.

— Не цепляйся к формулировке.

— Я главный архитектор одиннадцати действующих проектов. На семи из них моё имя указано в официальной документации. Я разрабатывала концепции, принимала объёмно-планировочные решения и руководила авторским надзором. Это не техническая функция.

— Никто не отрицает твоего вклада.

— В соглашении я отказываюсь от права его упоминать.

— Не от права упоминать. От отдельных претензий на использование материалов компании.

— Там сказано: «Сторона обязуется не заявлять самостоятельного авторства в отношении проектов, разработанных в период трудовых отношений».

— Это стандартная формулировка.

— Нет. Это формулировка, которая позволит вам представить дело так, будто я двадцать пять лет выполняла служебные поручения.

Виктор вздохнул.

— Лида, каждый проект создаётся бюро. Не тобой, не мной, не конкретным инженером. Бюро.

— Тогда почему награды получаешь ты?

— Потому что кто-то должен представлять компанию.

— А права на материалы после моего ухода получает компания, которой владеешь ты.

— Шестьдесят процентов — не сто.

— Пока.

Он посмотрел на неё. Наконец в разговоре возникло настоящее напряжение, лишённое супружеской обиды и прикрытий.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Я читаю предложенную конструкцию. Сначала я продаю тебе долю. Затем отказываюсь от самостоятельного использования собственных работ. После этого три года не имею права сотрудничать с заказчиками, с которыми работала четверть века. Взамен получаю квартиру, половина которой и так принадлежит мне, и компенсацию, назначенную твоими юристами.

— Я предложил тебе должность консультанта.

— Внештатного.

— С достойным вознаграждением.

— Размер которого определяет генеральный директор.

— Мы можем зафиксировать сумму.

— И круг обязанностей?

— Разумеется.

— А право принимать решения?

Виктор помолчал.

— Консультант не управляет компанией.

— Следовательно, мне предлагается отвечать на вопросы, когда вы столкнётесь с проблемой, но не вмешиваться до того, как вы её создадите.

— Тебе предлагается сохранить статус и доход.

— Без должности, доли, авторства и возможности уйти к другому работодателю.

— Ты всё намеренно изображаешь в худшем свете.

— Я просто убираю декоративную отделку.

Он резко поставил бутылку на стол. Вода ударилась о стекло, и статуэтка слегка дрогнула.

— Хорошо. Давай прямо. Чего ты ждала? Что я отдам тебе половину компании, которую создал?

— Мы создали её вместе.

— Идея была моя.

— На момент регистрации у нас было два сотрудника, один компьютер и долг за аренду.

— Бренд был мой.

— Твоей фамилией называлась фирма, потому что ты настоял на этом.

— Потому что понимал, как строится публичность.

— А я понимала, как строятся здания.

Виктор отвернулся. За окном тускло светились соседние башни, и его отражение накладывалось на город — тёмный силуэт в белой рубашке среди множества огней.

— Ты всегда была рядом, — сказал он уже тише. — Я этого не отрицаю. Но рядом — не значит вместо.

— Я не говорю, что работала вместо тебя.

— Именно это ты сейчас пытаешься доказать.

— Нет. Я пытаюсь не позволить тебе доказать, что меня не было.

Он обернулся.

— Тебе никто не запрещает говорить о своей работе.

— Пока это не станет мешать новой версии истории.

— Какой ещё версии?

— Той, в которой Виктор Сафронов создал бюро, потом понял, что жена устарела, и передал будущее молодой команде.

— Алиса здесь ни при чём.

— Алиса уже на сцене.

— Она занимается продвижением.

— Она получила публичную благодарность за проект, завершённый до её прихода.

Виктор устало провёл рукой по волосам.

— Ты всё сводишь к одной речи.

— Нет. Речь просто оказалась первой презентацией нового порядка.

Он не ответил.

Лидия открыла папку снова и перелистнула несколько страниц. Теперь, когда Виктор находился напротив, текст выглядел ещё выразительнее. Каждый пункт был составлен так, чтобы казаться отдельной уступкой. Вместе они образовывали систему, в которой она лишалась не только собственности, но и профессионального прошлого.

— Кто это готовил? — спросила она.

— Юридическая компания.

— Какая именно, я вижу. Кто поставил задачу?

— Я.

— Один?

— Не понимаю вопроса.

— Алиса участвовала?

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро.

Лидия отметила это, но не стала продолжать. Вмешательство Алисы в юридические документы было неприятным, однако не имело значения. Даже если молодая женщина не знала ни об одном пункте, Виктор знал всё.

— Почему три года? — спросила Лидия.

— Чтобы не возникло конфликта интересов.

— После продажи доли у меня не будет интересов в компании.

— У тебя останутся связи.

— Это называется профессиональная репутация.

— Ты можешь использовать её за пределами региона.

Лидия невольно улыбнулась.

— Ты предлагаешь мне в сорок семь лет переехать в другой город, потому что здесь находятся заказчики, с которыми я работала?

— Я предлагаю время на переходный период.

— Для кого?

— Для компании.

— Не для меня.

Виктор сел обратно.

— Развод всегда требует компромиссов.

— Компромисс предполагает уступки обеих сторон.

— Я отдаю тебе квартиру.

— Ты оставляешь мне мою половину квартиры и передаёшь свою в счёт стоимости доли, которую оцениваешь в несколько раз ниже рынка.

— Мы можем обсудить цифры.

— После независимой оценки.

Он замер.

Это было первое условие, которое Лидия сформулировала не как вопрос.

— Независимая оценка займёт месяцы, — сказал Виктор.

— Значит, займёт месяцы.

— У компании сейчас важный период.

— Именно поэтому ты назначил собрание на завтра?

Виктор медленно посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь?

— В приложении к соглашению есть проект решения участников.

Он, вероятно, забыл об этом листе. Или счёл, что она не станет читать приложения ночью после измены.

— Это формальность, — сказал он.

— Какая?

— Перераспределение управленческих функций.

— Моё отстранение?

— Не называй это так.

— А как?

— Освобождение от оперативной нагрузки на время урегулирования личной ситуации.

— Красиво.

— Это разумно. Мы не можем обсуждать развод дома, а утром вместе принимать решения по компании, как будто ничего не произошло.

— Поэтому решения будешь принимать ты.

— Я генеральный директор.

— А я владелица сорока процентов.

— Владелица, а не директор.

Лидия закрыла глаза на мгновение. Не от усталости — ей нужно было удержать в памяти это разделение. Двадцать пять лет Виктор говорил «наша компания». Сегодня появилась точная граница: он управлял, она владела долей. Доля могла приносить дивиденды, но не давала права входить в кабинет, руководить командой или видеть документы, не предназначенные участнику общества.