Тамара Игнатьевна стояла в холле с рулеткой.

— Сорок три сантиметра, — сообщила она.

— Антон уже возвращает.

— Администратор возражает.

Молодая женщина в форме гостиницы действительно стояла рядом и выглядела так, будто не понимала, почему два кресла стали вопросом уровня главного архитектора.

— Они перекрывают расчётный проход, — объяснила Лидия. — Когда здесь будет багаж и одновременно подойдут несколько гостей, люди начнут обходить через зону стойки.

— Но у стены выглядит пусто, — сказала администратор.

— Поставьте туда высокий столик или светильник. Не кресло.

— Я поняла.

Она ушла.

Тамара Игнатьевна свернула рулетку.

— Всё равно передвинут после открытия.

— Тогда вернём.

— Хорошо, что не снимаем постоянный офис прямо здесь.

Студия «Воронова. Архитектура и реставрация» всё ещё работала в мастерской на Бауманской.

Теперь там стояли не три, а пять столов. Чтобы разместить пятый, пришлось переставить старый шкаф и перевезти часть отцовского архива в отдельное сухое помещение. Антон получил помощницу. Молодой архитектор Илья отвечал за рабочие планы и дважды в неделю ездил в «Рубеж». На постоянном договоре работала реставратор Ксения Погодина, хотя большую часть времени проводила на объектах.

Тамара Игнатьевна оставалась координатором.

Официально её должность называлась директором проектов, но она утверждала, что название ничего не меняет и неподписанный протокол по-прежнему остаётся неподписанным протоколом.

У студии появилось ещё три заказа.

Небольшая городская усадьба, которую планировали приспособить под частную школу.

Бывшая водонапорная башня в области.

И старое здание санатория, где заказчик хотел начать с полного сноса внутренних перегородок, а после первого обследования согласился обсудить менее разрушительный вариант.

Лидия отказалась от двух других предложений.

Одно требовало начать проектирование до получения обмеров.

Второе предлагало хорошую оплату, но заказчик на первой же встрече заявил, что формальности можно «догнать потом».

Год назад Лидия приняла бы оба заказа ради устойчивости компании.

Теперь у студии был резерв.

Не огромный. Его не хватило бы на годы без работы или на покупку собственного офисного здания. Но задержка одного платежа больше не ставила под угрозу зарплаты. Юристы оплачивались вовремя. Оборудование страховали. Новых сотрудников брали только тогда, когда под них существовала работа минимум на несколько месяцев.

Компенсация за долю в «Сафронов и партнёры» лежала не мёртвым капиталом и не превращалась в демонстративное богатство.

Лидия использовала часть денег, чтобы студия могла выбирать.

Это оказалось дороже нового офиса и полезнее красивого адреса.

— Карелин вас ищет, — сказала Тамара Игнатьевна.

— По какому вопросу?

— Не знаю. На нём нет папки.

— Значит, не по работе.

Березина посмотрела на неё поверх очков.

— Удивительная логика.

Отношения Лидии и Романа давно перестали быть тайной для команды, но никто не обсуждал их прямо. Антон однажды попытался пошутить на эту тему и получил от Тамары Игнатьевны такой взгляд, что после этого ограничивался нейтральным: «Роман Сергеевич приехал».

Сам Роман по-прежнему не заходил в мастерскую без договорённости.

Не звонил Лидии во время рабочих совещаний по личным причинам.

Не требовал, чтобы она сопровождала его на деловых мероприятиях.

Они встречались два или три раза в неделю, иногда чаще. Ужинали, ходили в театр, гуляли. Несколько раз проводили выходные за городом. Роман познакомил Лидию с сыном, приехавшим в Москву на несколько дней. Лидия не торопилась представлять его всем знакомым как нового мужчину своей жизни.

Ей не хотелось заменять одну систему другой.

Роман, кажется, тоже никуда не спешил.

Он ждал её у выхода на террасу.

— Вы сегодня слишком рано, — сказал Карелин.

— Вы тоже.

— Я владелец.

— Именно поэтому могли приехать к речи.

— Я не выступаю.

Лидия остановилась.

— Почему?

— Уже выступал на открытии речного зала. Сегодня гостиничное крыло представляет оператор, архитектуру — вы, финансовую часть никто представлять не хочет.

— А инвестор?

— Инвестор хочет, чтобы люди заселились в номера и начали платить.

На Романе был тёмный костюм, но без галстука. В руках он действительно ничего не держал. Ни папки, ни телефона.

— Что случилось? — спросила Лидия.

— Ничего.

— Тогда почему Тамара Игнатьевна сказала, что вы меня ищете?

— Хотел предупредить. Виктор приехал.

Лидия не сразу ответила.

— Кто его пригласил?

— Дарья сообщила дату. В список гостей он внесён как руководитель бюро, участвовавшего в первом конкурсе, и бывший совладелец студии авторов проекта.

— Он не был совладельцем студии.

— Тогда как известный архитектор и отец Дарьи.

— Вы сейчас издеваетесь?

— Немного.

Она посмотрела через стеклянные двери в вестибюль.

Виктора пока не было видно.

— Он звонил вам? — спросил Роман.

— Нет.

— Значит, пришёл не выяснять отношения.

— Ты слишком хорошо о людях думаешь.

— Иногда.

Роман коснулся её локтя.

Прикосновение было коротким и почти незаметным для окружающих.

— Вам необязательно с ним разговаривать.

Лидия посмотрела на его руку, потом на лицо.

— Обязательно. Только не потому, что он пришёл.

— А почему?

— Потому что я больше не боюсь этого разговора.

Роман кивнул.

Он не предложил присутствовать рядом.

Не спросил, нужно ли защищать её от бывшего мужа.

Только сказал:

— Я буду в речном зале.

Виктор стоял у таблички.

На этот раз он пришёл один.

Бюро «Сафронов и партнёры» сохранилось, но занимало теперь один этаж вместо двух. Часть офисного пространства сдали. Компания продала загородный дом, принадлежавший юридическому лицу, и несколько автомобилей. Международный культурный центр они не выиграли — Виктор снял заявку перед финальной стадией, когда стало ясно, что продолжение конкурса потребует нового кредита.

Отказ дался ему тяжело.

Но позволил закрыть обязательства по «Ориону» и сохранить основную команду.

Олег Мельников больше не был главным архитектором бюро. Он вернулся к руководству проектной группой и, по словам Дарьи, выглядел после этого значительно спокойнее.

На должность исполнительного директора Виктор нанял мужчину по имени Андрей Сергеевич Калинин, до этого управлявшего крупной инженерной компанией. Калинин не писал речи, не организовывал личные поездки и не обсуждал с Виктором, какое впечатление он производит на сцене. Зато потребовал разделить творческое руководство и операционное управление, ввёл еженедельный финансовый комитет и запретил начинать работы без назначенного ответственного лица.

По офису ходили слухи, что в первый месяц они с Виктором едва не расстались трижды.

На четвёртый бюро впервые вовремя закрыло все внутренние протоколы.

Виктор увидел Лидию и отошёл от таблички.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй.

— Красиво получилось.

— Да.

Он посмотрел на речной зал.

Внутри уже собирались гости. Сквозь высокие окна падал холодный осенний свет. Сотрудники ресторана расставляли бокалы. На сцене проверяли микрофон.

— Не так, как я предлагал, — заметил Виктор.

— Нет.

— Купол всё равно смотрелся бы сильнее.

Лидия улыбнулась.

— На рендерах — безусловно.

— И панорамный лифт.

— Теперь есть отдельная башня. Без нагрузки на старую кладку.

— Я видел.

Он не спорил.

Виктор изменился не настолько, чтобы перестать любить сильный жест. Но достаточно, чтобы признать: здание могло состояться без него.

— Дарья сказала, что сегодня открывается гостиница, — произнёс он.

— Она придёт?

— Уже здесь. С группой из университета.