Старый резной камень — защищать.

Первоначальный кирпич речного фасада — не сверлить дополнительными анкерами без необходимости.

Лепнину в зале — закрыть паропроницаемыми экранами, но не полиэтиленом вплотную, иначе влага останется под плёнкой.

Деревянные двери — снять с петель и перенести выше.

Архивные элементы интерьера — увести из центрального корпуса немедленно.

Каждое решение казалось небольшим.

Вместе они определяли, какое здание останется после воды.

К двум часам ночи уровень превысил верхнюю границу первого прогноза.

Вода вошла в нижнюю часть вестибюля через боковой служебный вход. Поток был неглубоким, но быстрым. Мешки у двери замедляли его, не останавливали.

Сотрудник аварийной службы распорядился очистить первый этаж от всех, кто не участвовал в обязательных работах.

— Лидия Андреевна, наружу, — сказал Сергей.

— Мне нужно закончить маркировку элементов речного зала.

— Антон прислал схему. Ксения работает наверху.

— Там есть поздний подиум у западной стены. Если вода подойдёт, он может всплыть и ударить в колонны.

Михаил услышал.

— Из чего подиум?

— Металлический каркас, фанера, деревянная облицовка.

— Крепления?

— Частично к полу, частично к стене.

— Тогда демонтировать верх и освободить каркас.

Сергей вызвал бригаду.

— Вы наружу, — повторил он Лидии. — Решение принято.

Она подчинилась.

Не потому, что закончила работу. Потому что безопасность людей не являлась её полномочием.

На верхней террасе установили временный штаб. Там стояли складные столы, ноутбуки, термосы и мокрые папки. Связь постоянно прерывалась. Тамара Игнатьевна из мастерской обновляла списки решений, но из-за перегрузки сети часть сообщений приходила с задержкой.

Роман поставил рядом с Лидией бумажный стакан.

— Чай.

— Я не просила.

— Знаю.

Она взяла.

— Сколько людей на объекте?

— Сорок три вместе с аварийной службой. Ещё двенадцать на подходе. Все по списку.

— Журнал решений ведут?

— Тамара Игнатьевна и секретарь Сергея.

— Хорошо.

Роман посмотрел на реку.

— Вода ещё поднимется.

— Да.

— Здание выдержит?

Лидия могла ответить уверенно. Сказать, что они предусмотрели всё возможное, что конструкции проверены, что специалисты контролируют осадку.

Она не стала.

— Не знаю.

Роман кивнул.

— Что самое опасное?

— Не сам уровень. Скорость, подмыв и перепад давления. Если вода быстро уйдёт, повреждение может проявиться позже.

— То есть даже после спада кризис не закончится.

— Нет.

Он смотрел на тёмный фасад.

— Что нужно спасать в первую очередь, если придётся выбирать между речным залом и гостиничным крылом?

Лидия ответила сразу:

— Речной зал и центральный корпус.

— Гостиничное крыло можно потерять?

— Часть — да. Его всё равно собирались разбирать и восстанавливать. Потеря исторического фасада будет тяжёлой, но технически обратимой по обмерам. Речной зал уникален внутренним объёмом, колоннами, карнизом и связью с центральным вестибюлем. Если разрушится его пространственная структура, это будет уже другое здание.

— Значит, ресурсы туда.

— Решение о конструктивном усилении принимает Михаил с Широковой.

— Я говорю о технике и людях.

— Тогда да. При равной угрозе центральный корпус приоритетнее.

Роман передал распоряжение Сергею.

Без спора.

Без вопроса о стоимости гостиничных номеров.

В другое время Лидия, возможно, оценила бы это как доверие заказчика к архитектору. Сейчас не было времени на оценки. Но она запомнила.

В половине третьего раздался резкий металлический звук.

Все на террасе повернулись.

Со стороны северного крыла упала часть временных лесов. Не на стену — наружу, в сторону освобождённой площадки. Людей там уже не было.

— Пересчёт! — закричал сотрудник аварийной службы.

Работа остановилась.

Люди откликались по группам. Несколько секунд длились мучительно долго. Потом подтвердили: все на месте, пострадавших нет.

Леса унесло потоком, потому что грунт под одной из опор размыло.

— Остальные проверять немедленно, — распорядился Сергей.

— И снять сетку со стороны реки, — добавил Михаил. — Она увеличивает ветровую нагрузку.

Подрядчик спросил:

— Всю?

Лидия посмотрела на речной фасад. На сетке находился рекламный баннер будущего комплекса — красивое изображение восстановленной пристани в вечернем свете.

— Всю, — сказала она.

Рабочие начали снимать крепления.

Баннер провис, затем сложился и исчез в темноте.

Будущее здание уступило место настоящему.

К трём часам канал был готов.

Поток ушёл от открытого шурфа в сторону разобранной пристройки. Вода продолжала поступать, но край фундамента больше не размывало напрямую. Насосы работали в режиме, рассчитанном Михаилом, не создавая опасного перепада давления.

Главный речной зал оставался сухим выше нескольких сантиметров у входа.

Лепнину закрыли.

Двери сняли.

Подиум разобрали.

Исторический камень перенесли на верхнюю площадку.

У северного фасада установили временные щиты, не крепя их к старой кладке. Для разгрузки опасного участка поставили дополнительные опоры внутри первого этажа.

В четыре утра дождь начал ослабевать.

Уровень реки ещё рос по инерции, но медленнее.

Гидрологи сообщили, что аварийный сброс сокращён.

Никто не радовался.

Слишком рано.

Люди стояли у приборов, проверяли насосы, пересчитывали материалы. Некоторые рабочие спали по двадцать минут в машинах, затем возвращались. Аварийная служба меняла группы, не позволяя людям работать без отдыха.

Лидия сидела в штабе и просматривала фотографии речного зала.

На одном снимке виднелась трещина у основания западной колонны.

Она увеличила изображение.

— Михаил.

Он подошёл.

— Это было раньше?

— Какая дата снимка?

— Четыре двенадцать.

— Старый маяк цел?

— На фотографии не видно.

Михаил вызвал специалиста с датчиками.

Через несколько минут ответили: маяк не разрушен, раскрытие не увеличилось. Трещина старая, просто после намокания стала заметнее.

Лидия выдохнула.

Роман стоял рядом и держал телефон.

— Что?

— Пока ничего.

— Вы сказали так, будто это хорошие новости.

— Сейчас отсутствие новых повреждений и есть хорошие новости.

Он посмотрел на неё.

Лицо у Лидии было мокрым от дождя, волосы выбились из-под каски, на рукаве осталась полоса кирпичной пыли. Она не знала, как выглядит, и впервые за много лет это не имело никакого значения.

— Вы устали, — сказал Роман.

— Все устали.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Через час вас сменят.

— Кто?

— Ксения уже едет.

— Ксения реставратор, а не главный архитектор.

— Тамара Аркадьевна на месте. Михаил ведёт конструкции. Сергей — площадку. Вы определили приоритеты и допустимые демонтажи.

— Может возникнуть новое решение.

— Тогда вам позвонят.

Лидия посмотрела на него.

— Вы пытаетесь убрать меня с объекта?

— Нет. Пытаюсь не допустить, чтобы вы перестали понимать вопросы от усталости.

— Я понимаю.

— Сейчас — да.

Он говорил спокойно, без приказа.

Лидия хотела возразить, но вспомнила собственные слова о том, что хороший руководитель не должен превращать себя в единственную точку решения.

— Полчаса, — сказала она.

— Час сна.

— Сорок минут.

— Сорок пять.

— Хорошо.

В машине Романа откидывались задние сиденья. Водитель принёс плед. Лидия легла, не снимая куртки, и была уверена, что не уснёт.

Последнее, что она услышала, — как Роман просит не будить её без решения, требующего именно архитектурной оценки.

Проснулась она через сорок семь минут.

Телефон не звонил.