Чтобы добраться до поврежденного шва, пришлось снять с опоры нагрузку основной цепи. Мы уложили ее на три деревянные рамы, закрепили аварийными канатами и разобрали настил у западного края. Под верхним рядом камней обнаружилась пустота. Вода годами вымывала раствор, пока фасад продолжал выглядеть целым. — Косметический ремонт, — напомнила Тора слова оценщика. — Найду его и приглашу постоять снизу. — Не надо. Потом придется объяснять комиссии, почему в фундаменте оценщик. Браст рассмеялся. Остальные работники продолжили передавать камни. За четыре дня у нас появились привычные места и порядок. Тора руководила механизмами, Браст — металлом, Йорен — деньгами и поставками. Я отвечала за расчет и останавливала работу, когда сроки начинали спорить с безопасностью. К полудню стало ясно, что старую опорную скобу нельзя вернуть. Новая требовала речной бронзы и равномерной закалки. Найденной на складе пластины хватало, но местная кузница не держала нужную температуру по всей длине. — Дракон, — сказал Браст. — Нет. — Я еще не договорил. — Все равно нет. Тора вытерла руки о фартук. — Другого источника ровного жара у нас нет. Можно отправить деталь в Кард. Шесть дней и сорок крон, если Северная дорога не перекупит очередь. — Найдем другую кузницу. — За шестьдесят дней? Найдем. Откроемся весной. Я посмотрела на заготовку. Толщина в три пальца, длина почти в мой рост. Перегреть середину означало сделать металл хрупким. Недогреть края — получить слабое соединение. Дарен мог прогреть ее через ладони, если контролировал огонь. Я видела, как он делал это для полевой брони. После такой работы жаровое ядро требовало отдыха, но не истощалось полностью. Просить не хотелось. Причина была личной, а цена задержки — общей. — Оформим запрос как аварийную техническую помощь, — решила я. — С указанием роли, времени и ответственности. Йорен уже раскрыл книгу. — Оплата? — Нулевая. Наместник имеет право предоставить магическую помощь инфраструктуре при угрозе. В журнале укажем, что это не дает доли и не влияет на лицензию. — Вы умеете просить так, будто составляете ограждение, — заметил он. — Чтобы никто не упал. Запрос отправили через капитана. Дарен прибыл через два часа без свиты, в рабочей рубашке и старых сапогах. На плече висела сумка с защитными накладками. — Покажи чертеж, — сказал он. — Сначала условия. Я передала лист. Он прочитал каждую строку. — «Исполнитель действует по температурным командам ответственного инженера и прекращает нагрев по первому требованию». — Да. — Даже если считаю, что деталь не готова? — Даже тогда. После остановки обсуждаем и при необходимости начинаем новый цикл. — «Исполнитель не получает права распоряжаться объектом». — Верно. — Это обычно пишут в договоре на одну опорную скобу? — Когда исполнитель разводится с владельцем и командует пограничным краем — пишут. Дарен взял перо и подписал. — Какую роль ты мне даешь? Вопрос прозвучал почти дословно так, как я требовала в протоколе. — Источник контролируемого жара. Браст следит за цветом металла, Тора — за положением, я — за графиком и остановкой. Никаких превращений: в мастерской мало места. — Понял. Мы установили заготовку на каменные подпорки. Браст нанес мелом восемь контрольных зон. Я закрепила температурные полоски солестекла: они меняли цвет от синего к белому. Дарен снял перчатки. На его ладонях проступили тонкие золотые линии. Первый нагрев шел медленно. Металл темнел, потом стал вишневым. Дарен перемещал руки по моей команде, не касаясь поверхности. На третьей зоне температура поднялась быстрее расчетной. — Стоп. Он сразу опустил руки. Свет погас. — Центр еще холодный, — сказал Браст. — Край перегревается, — ответила я. — Можно перераспределить через середину, — сказал Дарен. — После десяти минут охлаждения. И уменьши жар на четверть. Он хотел возразить, это было видно по вдоху. Потом кивнул. Второй цикл прошел ровнее. Пот выступил у Дарена на висках, хотя в мастерской было холодно. Старая травма тянула левое плечо: он несколько раз менял положение руки. Я заметила, но не спрашивала при всех. Когда шестая полоска стала белой, Браст дал знак готовности. Тора повернула скобу клещами, мы начали закаливание в минеральной ванне. Пар ударил к потолку. Дарен пошатнулся и оперся на стол. Я остановила дальнейший нагрев. — Еще край, — сказал он. — Достаточно. — Температура упадет раньше погружения. — Я сказала достаточно. Он отступил. Браст измерил скобу после охлаждения. Один край действительно оказался на нижней допустимой границе, но не ниже. Повторять цикл не требовалось. — Держать будет, — сказал он. — Если опора рассчитана правильно. — Рассчитана, — ответила я. Тора вручила Дарену кружку теплой воды с солью. Он выпил без спора. Мы устанавливали скобу до вечера. Дарен остался и работал на общей линии: держал рычаг, переносил камни, подавал крепеж. Никто не называл его наместником после первого часа. Тора обращалась «вы у лебедки», Браст — «левее», Йорен попросил расписаться за израсходованное топливо. Я увидела, что Дарен умеет быть частью команды, когда не считает себя обязанным руководить. От этого воспоминание о нашем браке стало тяжелее. Такая возможность существовала всегда. Перед пробной нагрузкой требовалось активировать короткую течениевую вязь. Новая скоба должна была принять цепь постепенно. Я установила стержни и сверила маятник. — У тебя руки холодные, — сказал Дарен. — После ночных запусков прошло четыре дня. — Я не о восстановлении. Ты не ела с утра. Тора протянула мне хлеб раньше, чем я успела возмутиться. — Ешь. Иначе запуск поведу я, а лицензии у меня нет. Будет весело объяснять. Я съела хлеб с сыром у верстака. Принять помощь от Торы было легко. От Дарена — нет, хотя он только заметил факт. Значит, проблема заключалась не в помощи как таковой. Запуск прошел штатно. Вода выровнялась в узкой полосе, цепь натянулась, новая скоба вошла в нагрузку без сдвига. Мы добавляли вес мешками с камнем по сто килограммов. После каждой ступени я проверяла швы. На третьей нагрузке верхний камень дал тонкую трещину. — Снимаем, — сказала я. — До расчетного осталось двести килограммов, — напомнил Йорен. — Поэтому снимаем сейчас, а не после разрушения. Мы разгрузили цепь. Пришлось разобрать еще один ряд и заменить камень. Это означало два дня работы и пятьдесят крон сверх сметы. Ортес приехал в момент, когда треснувший блок лежал на земле. — Комиссия оказалась права, — произнес он. — Объект опасен. — Поэтому мы его ремонтируем. — Вы уже превысили собственный бюджет. Йорен тихо сказал: — Откуда он знает? Наши расходы висели на открытом стенде, но итог сегодняшнего перерасхода мы еще не записали. — У меня есть предложение, — продолжил Ортес. — Гильдия закрывает долги, возвращает предоплату торговцам и выплачивает вам тысячу крон. Вы сохраняете дом смотрителя до конца года. — А потом? — Объект демонтируют. Грузы пойдут по безопасному мосту. — Тариф останется втрое выше. — Безопасность имеет цену. Я посмотрела на работников. Они не ждали речи. Им нужен был ответ, от которого зависела зарплата. — Письменное предложение оставьте Йорену. Мы внесем его в журнал и продолжим ремонт. — Вы отказываетесь? — Я фиксирую предложение. Отказ получите после проверки условий. Он улыбнулся. — Разумнее, чем я ожидал. — Вы часто ожидаете от женщин неразумного. Это удобно для переговоров. Ортес перевел взгляд на Дарена. — Господин наместник, ваше присутствие здесь могут понять неправильно. — Моя работа оформлена в аварийном журнале, — ответил тот. — Решения принимает мастер Мейвен. — Вы помогаете объекту, через который провезли оружие врага. — Оружие изготовлено на складе вашей гильдии. Впервые вежливость Ортеса дала трещину. — Партия была списана после кражи. — Когда заявили о краже? — спросила я. — Уточню. — Капитан Ласс уже уточняет. Ортес оставил предложение и уехал. Йорен дождался, пока его повозка скроется. — У нас есть еще одна проблема. Кто-то сообщил ему о перерасходе раньше стенда. — Значит, сведения уходят из команды или комиссии, — сказала я. Тора подняла треснувший камень и показала нижнюю поверхность. На ней был свежий белый след. — Его ударили клином до установки. Трещина ждала нагрузку. Браст выругался. Камни привезли утром с местного склада. Доступ имели поставщик, два возчика и наши работники. Саботаж мог начаться до появления детали на переправе. Я записала номер партии и распорядилась проверить каждый блок. Потом подошла к реке, чтобы вымыть руки. Холод от недавней вязи все еще сидел в пальцах. Дарен остановился рядом, оставив между нами шаг. — Ты могла принять предложение, — сказал он. — Могла. — Почему не приняла? — Потому что расчет еще не закончен. И потому что Ортес слишком много платит за бесполезный берег. — Ты подозреваешь его в саботаже. — Я подозреваю человека, который знает мои расходы раньше меня. Это не одно и то же. Дарен кивнул. — Что тебе нужно? — Проверка поставщика камня и дата заявления о краже клинков. Официально, через Керна. — Сделаю запрос. — Попросишь сделать запрос. Он посмотрел на меня, затем поправился: — Попрошу Керна. Новая скоба выдержала повторную нагрузку через два дня. В журнале рядом с результатом стояли четыре подписи: моя, Торы, Браста и Дарена как исполнителя тепловой работы. Под ними Йорен записал стоимость перерасхода. Еще ниже я добавила: «Заложить резервную страховочную линию до пассажирского запуска». Мы отставали от графика и тратили больше, чем могли себе позволить. Зато первая опора теперь держалась не на чужом обещании, а на проверенном камне, рассчитанной скобе и работе людей, чьи имена были открыты. Копии акта получили все участники смены. Если завтра кто-то изменит запись, у нас останется восемь экземпляров с одинаковым временем. Тора заперла инструменты, я опечатала чертежи, а Йорен внес остаток материалов в журнал. Мы ушли только после того, как ночная смена повторила порядок действий при тревоге. Проверенная опора не отменяла необходимость охраны. На следующий день мы устроили сухое испытание без парома. Вместо платформы к цепи подвесили каменные блоки по расчетному весу первого грузового рейса. Тора управляла лебедкой, я следила за новой скобой, Браст измерял шов после каждой ступени. Дарен стоял у проводника, но не использовал ядро. Его роль закончилась после закаливания, и это требовалось проверить так же, как металл: сможет ли он не вмешаться, когда результат зависит от чужих рук. На третьей ступени камень осел на толщину ногтя. Браст потребовал остановки. — Допуск еще не превышен, — сказал наблюдатель совета. — Но движение ускорилось, — ответил он. — Следующая ступень покажет уже не прочность, а момент разрушения. Я сняла нагрузку. Мы разобрали верхний ряд и нашли пустоту в старом растворе, не связанную с новой скобой. Если бы гнались за красивым успешным актом, она осталась бы внутри до пассажирского рейса. Ремонт занял полдня и двенадцать крон. Йорен показал пустую строку бюджета. — Это последние деньги на непредвиденное. — Значит, следующее непредвиденное придется сначала предвидеть. — Очень практично. Мы изменили карту осмотра: теперь каждый старый шов проверяли не только снаружи, но и тонким буром через контрольные точки. Работа замедлилась, зато перестала зависеть от внешне целого камня. Повторное испытание прошло без движения опоры. Наблюдатель подписал акт и отдельно внес первую остановку. Я не позволила заменить слово «не пройдено» на «техническая пауза». — Это снизит доверие совета, — предупредил он. — Зато следующая остановка не будет выглядеть как признание обмана. Вечером работники получили копии не только успешного результата, но и первой ведомости. Люди должны были знать, что система выдержала потому, что мы остановились, а не потому, что никто не ошибался. Тора оставила один контрольный камень неприкрытым для ежедневного осмотра. Рядом мы нанесли дату ремонта и имя смены. Любая новая трещина теперь получила бы время появления, а не объяснение задним числом. Повреждение обнаружили вовремя. Тот, кто рассчитал трещину под полной нагрузкой, должен был узнать об этом уже после рассвета.