Заказ на речную бронзу мы разделили на семь мелких заявок. Три отправил Йорен от имени переправного товарищества, две — Тора через старых мастеров, одну — Браст в Тальмар, последнюю я подала как частный инженер. Скрывать назначение товара не стали: в документах везде значился Серый Брод. Мы меняли не правду, а каналы, по которым Ортес мог перекрыть поставку одним письмом. Через два дня ответили две мастерские. Одна предлагала старые корабельные пластины, другая соглашалась отлить крепеж через три недели. Остальные отказали или назвали цену вдвое выше обычной. — Значит, разбираем затопленный склад, — сказала Тора. — Под водой металл хранится лучше дерева. Мы вытащили еще две балки, ящик заклепок и половину старого стопора. На полноценную опору этого не хватало, но ремонт роликов можно было начать. В полдень четвертого дня на восточной мачте подняли лекарский знак. Амина стояла рядом со мной и смотрела через подзорную трубу. — Это мой обоз, — сказала она. — Должен был прийти через северный мост. — Почему сюда? — После вашего первого рейса Тальмар разрешил один пробный груз. Лекарства для Карда и Ладьи. Все по списку. Коммерческие рейсы были запрещены. Аварийный медицинский груз мог пройти по отдельному разрешению, если оба поста подтверждали состав. — Разрешение у тебя? Она передала бумагу. Восточная печать настоящая, номер совпадал с утренним уведомлением. Западного согласования не было. Керн прибыл через сорок минут с шестью стражниками и письмом водного надзора. Дарена с ним не было. — Наместник заявил личный конфликт по вопросу первого медицинского рейса, — объяснил капитан. — Решение передано мне и представителю надзора. — Сам решил отстраниться? — После разговора с королевским юристом. Я не стала спрашивать, кто начал разговор. Обоз состоял из двух повозок и шестерых сопровождающих. На первой лежали ящики с перевязочным полотном, сушеными травами, спиртом и стеклянными флаконами. На второй — мешки с солью, два бочонка масла и инструменты. Медицинским был только первый груз. — Соль и масло не пройдут по аварийному разрешению, — сказала я. Купец с восточного берега возмутился: — Они указаны в ведомости. — Указаны как коммерческий товар. Вернетесь за ними после лицензии или повезете на север. — Север берет три кроны с повозки! — Здесь сегодня не возьмут ничего, потому что не повезут. Он долго ругался, но отвел вторую повозку от причала. Амина не вмешивалась. Она проверяла печати на лекарственных ящиках вместе с Керном. Новый временный ролик держался. Основную цепь Тора подняла из воды и осмотрела доступные звенья. Два требовали замены, еще девять — очистки и проверки. Для медицинского рейса мы ограничили груз до одной повозки без лошади: животное оставалось на востоке, повозку тянули лебедкой и канатом. На западном берегу ждали врач из Ладьи и представитель городской палаты. Все подписи занесли в журнал до отправления. Я уже собиралась дать команду на посадку, когда Тора провела ладонью по правому колесу. — Ступица новая. — Меняли неделю назад, — сказал возница. — Ось тоже? — Нет. Тора присела и заглянула под повозку. Потом молча протянула руку за молотком. — Что ищешь? — спросила я. — Слишком чистый клин. Она выбила деревянную накладку. За ней открылась узкая полость в оси, закрытая металлической полосой. Керн поднял руку, и стражники окружили повозку. Возница побледнел. — Я не знал. — Отойдите, — сказал капитан. Из полости вынули четыре коротких клинка без ножен. На лезвиях не было крови или яда, только толстый слой масла. Их упаковали недавно. Купец, уведший вторую повозку, попытался уйти к дороге. Восточные стражники остановили его. Амина сняла лекарскую повязку и положила на ящик. — Груз собирали в моей палате. Оси я не проверяла. — Кто предоставил повозку? — спросил Керн. — Перевозчик из Тальмара. Он прибыл вчера вечером. Возница заговорил быстро: — Повозка моя, но ночью стояла на постоялом дворе. Утром пломбы были целы. — Пломбы на ящиках, — сказала Тора. — Ось к ним отношения не имеет. Керн посмотрел на меня. — Рейс отменяется. В ящиках находились лекарства, которые ждали в двух западных поселках. Отправить их обратно означало потерять несколько дней. Перевезти сейчас — принять груз после обнаружения оружия и дать Ортесу готовый заголовок. — Рейс задерживается, — сказала я. — Повозка остается здесь. Каждый ящик вскрываем при свидетелях, сверяем содержимое и перегружаем на наш настил. Люди проходят повторную проверку. Клинки опечатываются отдельно. — На каком основании вы продолжаете? — спросил один из стражников. Керн не одернул его. Ждал ответа. — Оружие найдено до входа в нейтральную зону и изолировано. Лекарства имеют подтвержденного получателя. Если проверка покажет другое нарушение, проход закроем. Обвинять весь обоз до проверки — не безопасность. — Вам потребуется отдельное решение надзора, — сказал Керн. — Запросите. Мы начнем сверку, пока ждем. Он кивнул. Три часа мы открывали ящики, считали флаконы, сравнивали номера и перевязывали упаковки. Один флакон оказался разбит, два мешка трав отсырели. Больше ничего запрещенного не нашли. Список сопровождения подтвердили оба поста. Возница жил в Тальмаре двенадцать лет и не имел военных связей. Купец со второй повозки отказался отвечать без своего гильдейского представителя. Разрешение пришло к вечеру. Лекарства погрузили на плоский настил. Амина ехала с ними как ответственное лицо. Керн отправил двух стражников, я встала у рычага. Тора заняла лебедку. Течение было спокойнее, чем в первую ночь. Вязь не понадобилась. Мы дошли за одиннадцать минут и передали груз врачам поштучно. Только после последней подписи Керн разрешил открыть пакет с клинками. На пяте каждого стояло маленькое клеймо: круг, перечеркнутый дорогой. Тора узнала его первой. — Кардская оружейная мастерская. Западный берег. Керн повернул лезвие к свету. — Партия? — Номер под маслом. Я протерла металл ветошью. На пяте проступили цифры: сорок два, семнадцать, СД. — СД — Северная дорога? — спросила Амина. — Может быть складская доставка, — осторожно сказал Керн. — Сначала проверим реестр. — Эти клинки изготовили здесь, — произнесла она. — А нашли у нас. — Нашли в повозке с вашего берега, — ответил капитан. — Происхождение и момент закладки — разные вопросы. Мне понравилось, что он не стал ни защищать Эллерию, ни обвинять Сарену. Только разделил два факта. Весть о находке дошла до Карда раньше нашего возвращения. У причала уже ждали двое журналистов, гильдейский оценщик и Ортес Вальк. Он стоял на сухом участке в высоких сапогах, будто учел мой совет. — Госпожа Ренваль, — начал он. — Мейвен. — Суд еще не завершен. — На переправе я мастер Мейвен. Что вам нужно? — Объяснение, почему после обнаружения оружия вы продолжили рейс. — Оно в открытом журнале. Оружие изолировали, груз проверили, разрешение получили повторно. — Тем самым вы дали людям с вражеского берега возможность скрыть следы. Амина шагнула вперед, но я подняла ладонь. — Все сопровождающие остались до окончания проверки. Повозка опечатана. Следы сохраняет капитан Ласс. Ортес посмотрел на Керна. — Где наместник? — Отстранен от решения из-за личного конфликта. — В момент угрозы границе? — В момент досмотра одной повозки, — уточнил Керн. Журналист записал фразу. Ортесу это не понравилось. — Я потребую внеочередного заседания. До него проход должен быть закрыт. — Он и так закрыт для коммерческих рейсов, — сказала я. — Медицинский завершен. Следующий состоится только по разрешению. — Вы играете словами. — Я исполняю условия, которые вы требовали записывать точно. Он не повысил голос. — У границы точность без лояльности опасна. — Лояльность без проверки уже стоила этому месту одиннадцати лет. На секунду его лицо стало пустым. Потом Ортес повернулся к журналистам и начал говорить об ответственности, устойчивости перевозок и налогах. Я перестала слушать. Все нужные слова он произносил слишком легко. Керн передал мне опечатанный пакет с копией протокола. — Оригинал клинков идет в оружейный реестр. Результат будет завтра. — Вознице позволят уехать? — После допроса. Купца задержат до установления его связи с повозкой. — А люди? — Люди не груз. Оснований задерживать остальных нет. Амина тихо поблагодарила его. Вечером я проверила ось повозки еще раз. Металлическую полосу закрепили двумя винтами. Один был покрыт дорожной пылью, второй блестел. Полость открывали недавно, уже после долгого пути. Под сиденьем возницы Тора нашла обрывок упаковочной бумаги. На нем сохранилась половина счета и фраза: «складская партия 42–17». Йорен принес наши отказы от поставщиков. На письме кардской литейной стояла приписка: «Свободный металл зарезервирован для заказа СД-42 до конца сезона». Цифры совпадали. Я положила оба листа рядом. Это еще не доказывало, что Ортес приказал спрятать оружие. Его гильдия могла заказать десятки партий для дорожной охраны, мастерская могла перепродать остатки, клинки могли украсть. Но кто-то с западного берега получил доступ к восточной повозке, знал о медицинском разрешении и рассчитывал, что оружие найдут уже после переправы. — Копии, — сказала я Йорену. — Три. Одну Керну, одну нотариусу, одну в наш сейф. — У нас нет сейфа. — Тогда купи. — Он не входит в смету. — Теперь входит. Амина стояла у окна и смотрела на восточный берег. — Если вы откроете переправу, сюда придут еще люди. — Знаю. — Среди них будут не только хорошие. — На нашем берегу тоже. Она повернулась ко мне. — Вы все равно продолжите? Я посмотрела на лист с восемнадцатью именами первого рейса и на протокол с четырьмя клинками. — Продолжу проверять каждого. Это сложнее, чем закрыть ворота. Значит, для этого и нужна переправа. После ухода комиссии мы повторили досмотр оставшихся ящиков. На этот раз рядом стояли Керн, Амина и городской регистратор. Каждую упаковку вскрывали под номером, содержимое сверяли с восточной ведомостью, пустоты в стенках измеряли щупом. В третьем ящике не хватало двух флаконов обезболивающего. Амина показала запись о расходе в дороге: лекарство дали женщине с переломом и ребенку после ожога. Подписи совпали. — Если бы этой записи не было, вы задержали бы весь груз? — спросила она. — До выяснения — да. — Даже лекарства? — Особенно лекарства. Их легче провести без вопросов. Она не обиделась. Вместо этого предложила сделать общую форму расхода для грузов, которые вскрывают до прибытия. Мы составили ее прямо на ящике. Внизу оставили место для подписей обеих сторон. Керн изучал ось повозки, где нашли клинки. — Полость вырезали недавно. Дерево светлое, смола свежая. — На востоке повозку ремонтировали? — спросила я. Амина сверилась с ведомостью. — Нет. Ось меняли три месяца назад. После последней проверки телега не покидала лекарский двор до погрузки. — Значит, оружие могли положить между двором и причалом либо уже здесь. — На западном досмотре повозка стояла без охраны семь минут, — сказал регистратор. — Стражники проверяли следующую телегу. Керн записал фамилии смены. Ни одного человека не задержали только потому, что он оказался рядом. Сначала требовалось установить, кто имел инструмент, время и доступ. У ворот собрались покупатели лекарств. Газета уже успела сообщить о «саренском арсенале». Один староста требовал сжечь весь груз. — Внутри спирт, перевязочный материал и жаропонижающее, — сказала я. — Оружие изъято. Каждая коробка проверена. — А если пропустили еще? — Тогда ответственность будет на мне и на тех, кто подписал протокол. Но страх не превращает целый флакон в клинок. Мы выдали лекарства только после повторного счета. Староста забрал свою долю последним и попросил копию акта. Я дала. Вечером Амина вернулась на восточный берег пешком по верхней тропе. Перед уходом она остановилась у белого флага. — Сегодня ваши люди могли назвать виновными всех моих. — Некоторые и назвали. — Но груз дошел. — Потому что проверка нашла конкретное оружие, а не коллективную вину. Она протянула мне новую форму расхода с восточной печатью. — Тогда в следующий раз начнем с конкретных записей. Это было первое соглашение между берегами, которое не подписывали наместники. На следующий день оружейный реестр подтвердил: партия СД-42 принадлежала Гильдии Северной дороги. Копию ответа я сразу передала Керну и нотариусу. С этого момента номер принадлежал делу, а не только моей памяти. Вместе с ответом пришло уведомление от совета. Ортес требовал отозвать мою временную лицензию за пособничество врагу.