Последний паром не дошел до середины, когда со стороны западной дороги раздался выстрел. Лошадь у второго обоза понесла. Телега пробила временное ограждение и покатилась к спуску. Керн с людьми успел развернуть заграждение поперек дороги. Телега ударилась в бревна и остановилась, но из кузова выпрыгнули четверо мужчин в лекарских плащах. Под плащами были короткие топоры. — Закрыть ворота! — крикнул Керн. Двое наемников бросились к причалу, двое — к сигнальной площадке. Тави погасила фонарь и скатилась вниз по лестнице прежде, чем один из них добрался до нее. Я не могла остановить паром посреди реки. На нем лежали раненые, стояла Амина и четверо наших пленных. Йорен считал людей вслух, чтобы никто не потерялся в темноте. — Восемь на платформе! Двое лежачих, шесть стоячих! — Держать центр! — ответила я. Первый наемник ударил топором по вспомогательной линии. Тора подставила железный рычаг, сбила удар и отступила, зовя стражников. Дарен схватил мужчину сзади. Второй успел добраться до основной цепи и выбил защитный кожух. — Палец! — крикнула Тора. Он бил по соединительному пальцу, который мы закаляли три дня. Еще два удара могли сместить фиксатор. Я передала управление лебедкой Йорену. — Скорость одна отметка. Не меняй без моего сигнала. Сама бросилась к цепи. Под ногами было скользко. Наемник поднял топор, но Дарен толкнул его плечом. Лезвие прошло мимо меня и вошло в настил. Керн добрался до причала и скрутил первого. Второй вырвался, сорвал с шеи повязку. Под ней висел гильдейский жетон. — Брось топор! — приказал Керн. Наемник вместо этого ударил по фиксатору. Палец сдвинулся. Основная цепь дернулась, платформа в реке резко накренилась. Амина легла на настил, удерживая носилки. Один пленный помог ей прижать ремни, хотя его руки были связаны спереди. — Лиора! — крикнула Тора. Я вставила управляющую пластину. У нас оставалась одна целая пара. Первый запуск был вчера; сегодня магию еще не использовали. Но для возвращения платформы требовалась широкая полоса, почти предел системы. — Вязь на тридцать пять метров, десять минут! — объявила я. — Пластины выдержат, — ответила Тора. — Я спрашиваю не пластины, — сказал Дарен. — Я тоже. Холод вошел в руки вместе с рисунком. Поток вокруг платформы выровнялся, наклон уменьшился. Йорен повел лебедку на одной отметке. — Семь метров до причала! — кричала Амина. На дороге началась новая драка. Из закрытой телеги вышли еще трое. Один попытался поджечь брезент. Стражник сбил факел, но огонь перешел на сухую солому у склада. Керн разделил людей: четверо удерживали ворота, двое тушили огонь, остальные задерживали наемников. Все роли из протокола работали, потому что не требовали одного голоса на весь берег. Тави добралась до запасного фонаря и передала башне код отмены ложного сигнала. Второй обоз на дороге остановился окончательно. — Пять метров! — крикнула Амина. Соединительный палец выгнулся. Не сломался, но вышел еще на толщину пальца. — Основная цепь уйдет! — сказала Тора. — Резервная линия готова? — Готова, но ее резали. Держит не больше минуты под полной нагрузкой. — Нам нужна не минута. Нужно принять удар и перенести вес на запасной кнехт. — Бронза остыла, — сказал Дарен. — Если вернуть палец и прогреть посадочное место, цепь продержится. — Ты не восстановился после мастерской. — Я не буду превращаться. Дам остаток жара через проводник. Я видела его измерительную пластину. Желтая зона. — Только по моему расчету. Две ступени, без выдержки. При красной границе прекращаешь. — Принял. Тора поставила бронзовый проводник. Дарен обхватил его обеими руками. Я назвала первую отметку. Металл начал нагреваться. Тора и рабочий били по пальцу деревянной кувалдой, возвращая в паз. Вязь отнимала тепло быстрее, чем я успевала дышать. Пальцы перестали сгибаться. Я держала ладонь на солестекле предплечьем. — Три метра! — крикнула Амина. Наемник у ворот вырвался и бросил в воду кожаную сумку. Керн не прыгнул за ней. Он задержал человека и велел стражнику отметить место падения. Документы можно было искать потом; живого свидетеля — нет. Дарен дошел до второй ступени. Измерительная пластина стала оранжевой. — Хватит, — сказала я. — Палец не вошел. — Хватит. Он убрал руки. Тора ударила еще раз механически. Палец вошел почти полностью, но фиксатор не закрывался. — Резервную! — приказала я. Рабочие сбросили тормоз. Поврежденная линия приняла вес. Волокна затрещали. Паром качнуло к причалу, и пленный на платформе потерял равновесие. Другой схватил его за куртку. — Один метр! Йорен довел лебедку до отметки. Платформа ударилась в причал. Стражники и рабочие перебросили сходни. Сначала вынесли носилки, затем вывели стоячих по одному. Йорен называл имена. — Амина Рош! — Здесь! — Лекарь Весс! — Здесь! Последним сошел эллерийский капитан, который утром не хотел сдавать нож. — Все восемь! — крикнул Йорен. Амина не позволила никому праздновать. Она устроила осмотр прямо на верхней площадке. У одного пленного была рассечена ладонь, стражник вывихнул плечо, Тора получила глубокий ушиб предплечья. Все ранения записали вместе с временем и причиной. — Легких нет, пока не проверены, — сказала Амина, когда рабочий попытался уйти с перевязки. Она осмотрела и задержанных. Старший наемник отказался от помощи, но его право на врача не зависело от согласия толпы. Амина обработала рану при двух стражниках, после чего Керн продолжил допрос. Эллерийский капитан, только что сошедший с парома, потребовал вернуть оружие, чтобы помочь охране. — Нет, — ответил Керн. — Ваш статус пленного сохраняется до передачи гарнизону. — Я могу драться. — Сегодня достаточно того, что вы удержали человека на платформе. Это войдет в запись. Капитан был недоволен, но позволил снова связать руки. Его полезный поступок не отменял статуса, а статус не стирал поступок. Я разорвала вязь. Руки соскользнули с пластины. Тора успела подхватить меня, но сама едва стояла. Резервная линия лопнула через несколько секунд после разгрузки. Основная цепь удержалась на деформированном пальце. — Закрыть механизм! — сказала я. — Никого на платформу. Йорен повторил приказ, потому что мой голос уже не доходил до дальнего конца причала. Огонь у склада потушили. Керн задержал шестерых наемников, двое были ранены. У всех нашли одинаковые жетоны и оплату в дорожных расписках. В телеге лежали клинья, пила, масло и копия схемы постов из поддельного письма. Тави принесла платежный список, выпавший из кармана одного из задержанных. Там стояли даты, суммы и обозначения: «СБ — затвор», «СБ — цепь», «Вейра — склад». Вместо имени заказчика — номер страхового договора. — Ортес? — спросил Керн у старшего наемника. Тот сплюнул кровь. — Ничего не скажу. — Не надо, — ответил Керн. — Поговорим о бумаге. Ортес попытался уехать из Карда до рассвета. Но северную дорогу закрыла его же гильдия, а южный выезд Керн перекрыл после нападения. Его задержали у дорожного поста не за слухи, а по распоряжению судьи на основании платежного списка, жетонов и страхового номера. До приезда судьи мы сохранили место нападения. Никто не собирал красивые трофеи и не выкладывал жетоны для газетчиков. Керн поставил номера у каждого топора, клина и следа. Схему постов вынули из телеги при трех свидетелях. Чернила проверили только после того, как лист высох. Один газетчик требовал показать задержанных. — Люди не часть представления, — ответил Керн. — Получите список предметов после регистрации. Йорен сверил платежный лист со страховыми взносами. Даты диверсий совпадали не только по дням, но и по суммам: после каждого выполненного действия посреднику переводили ровно четверть указанной оплаты. — Здесь еще одна строка, — сказал он. — «СБ — человек». Имени не было. Сумма не выплачена. — Это мог быть приказ убить кого-то, — сказала Тора. — Или подкупить, — ответил Керн. — Не будем выбирать страшнейшее толкование без доказательств. Он выделил строку отдельно. Даже после нападения мы не позволили страху дописать документ за преступников. С восточного берега Амина прислала подтверждение: пожар начался в запертом страховом архиве, где хранились копии расписок Ортеса. Счетовод успел вынести часть, поэтому огонь не уничтожил цепочку. Саботаж переправы должен был одновременно сорвать эвакуацию и убрать документы. Если бы мы отказались принимать «врагов», свидетели и бумаги остались бы на горящем берегу. Название, которым Ортес пытался нас опозорить, оказалось точным описанием того, что разрушило его план. К утру счетовод назвал имя посредника: Равен Крой, брат младшего партнера нотариальной конторы. Он принимал страховые расписки и выдавал жетоны. Керн отправил запрос на задержание, не сообщая имя газетам. — Ортес скажет, что Крой действовал сам, — заметил Йорен. — Возможно. Поэтому нам нужны подписи на платежах. В опечатанной сумке лежали пять поручений. Два подписал управляющий Ортеса, одно — неизвестный, еще два имели только код фонда. Прямой подписи Ортеса не было. — Этого мало для окончательного обвинения, — сказал Керн. — Хватит, чтобы не дать уничтожить книги конторы. Судья разрешил обыск и заморозил счет. Мы получили не завершенное дело, а шанс сохранить доказательства до заседания. Потом Тора показала мне соединительный палец. Металл выгнулся, но не треснул. Наш график закаливания сработал; отказал не сплав, а фиксатор после ударов. — Новый палец нужен в любом случае, — сказала она. — Этот в музей глупых решений. — В учебную мастерскую. С табличкой, где указаны нагрузка и повреждения. Мы записали, какие элементы спасли механизм: резервный трос принял первый удар, запасной кнехт удержал угол, ограничение веса снизило нагрузку. Если оставить только историю о жаре Дарена и моей вязи, следующая смена решит, что ей нужны два героя вместо обслуживания тросов. Я узнала об этом в доме смотрителя. Амина завернула меня в три одеяла и грела постепенно, проверяя дыхание и пульс. Кожа на пальцах была белой, потом покраснела и заболела. Дарен лежал на соседней койке. Его температура упала, ядро почти не отзывалось. Лекарь запретил превращение на неопределенный срок. — Последний рейс? — спросила я. — Все зарегистрированы, — ответил Йорен. — Семьдесят четыре гражданских, одиннадцать саренских раненых, четверо наших пленных, шесть сопровождающих. Подозреваемые отдельно. Погибших нет. — Грузы? — Две телеги смыло с нижней площадки. Часть лекарств потеряна. Причал поврежден, резервной линии нет. — Запиши. — Уже. Керн принес опечатанную сумку счетовода и платежный список. Следы чернил совпадали с СД-сорок два. Страховой номер — с фондом, который обеспечивал завышенную выплату Ортесу. — Трибунал назначил открытое заседание на второе ноября, — сказал он. — До него Ортес под стражей. Его счета заморожены. — Он признался? — Нет. И, думаю, не признается. — Хорошо. Керн удивился. — Хорошо? — Значит, дело придется доказать без красивого признания. Дарен повернул голову ко мне. — Ты всегда такая невыносимая после переохлаждения? — Только рядом с людьми, которые не останавливаются на красной отметке. — Я остановился. — После повторения. — Значит, прогресс есть. Я хотела рассердиться, но сил не хватило. Он улыбнулся едва заметно и закрыл глаза. Утром мы осмотрели берег с верхней площадки. Часть нижнего причала смыло, три грузовых тюка застряли в камышах, платформа стояла косо. Два берега были видны одновременно. На восточном люди разбирали остатки пожара. На западном стража опечатывала телеги наемников. Переправу спасли не дракон и не одна магическая линия. Ее удержали запасной трос, ограничение веса, список имен, Торины руки, счет Йорена, сигналы Тави, решения Керна и Амины, даже помощь пленных на платформе. Дарен отдал жар только там и столько, где позволял расчет. Я закрыла проход после последнего рейса, хотя на дороге оставались платежеспособные купцы. Продолжать ради выручки на деформированном пальце было бы тем же преступлением, только с красивым названием предприимчивости. — Что дальше? — спросил Дарен. — Ремонт. Суд. Постоянная хартия, если совет не передумает. — А между нами? Я посмотрела на него. — Не сегодня. — Хорошо. Он не спросил снова. После ночи, когда мы оба дошли до физического предела, самым важным оказалось право остановиться до следующего решения.