А я призналась, как боялась, что он исчезнет или останется темным. Что в какой-то момент я снова окажусь в мире, где его нет. И чем дольше мы говорили, тем яснее я понимала одну простую вещь. Где бы мы ни были, главное быть вдвоем.

Я слушала его дыхание, чувствовала тепло его руки на своей коже, и мне впервые за долгое время было спокойно. По-настоящему спокойно.

Но в ту ночь я все равно долго не могла уснуть. Казалось, если я закрою глаза, все исчезнет. Поэтому я лежала тихо, почти не двигаясь, и смотрела на него в полумраке, стараясь запомнить каждую черту его лица.

Когда я все-таки уснула, мне снилось, что Сашка исчез. Я звала его, бежала по коридорам Академии, распахивала двери, за которыми не было ничего, кроме темноты. Стены дрожали, пол уходил из-под ног, а где-то далеко звучали знакомые голоса.

А потом все разорвал резкий, тонкий писк.

Я открыла глаза, и мне стало плохо. Я была в больничной палате, надо мной был белый потолок и резкий запах лекарств.

Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось ужасной слабостью. Рядом что-то равномерно пищало. И тогда я поняла, что я не в Академии, не в комнате Алекса, а на Земле.

Я подняла дрожащую руку и увидела на пальце обручальное кольцо.

Сердце болезненно сжалось. В Виридисе его не было. Тогда я думала, что потеряла кольцо вместе с частью своей жизни, а оно все это время оставалось здесь, на Земле. Ждало меня. Как и Сашу.

– Саша… – сорвалось с моих губ едва слышно.

Горло пересохло. Голос был хриплым, чужим. Я попыталась приподняться, но тут же застонала. Дверь открылась почти сразу.

В палату вошел мужчина в белом халате, за ним медсестра.

– Кристина? – осторожно спросил врач. – Вы меня слышите?

Почему он не говорит, где Сашка?

– Где мой муж? – прошептала я.

Врач переглянулся с медсестрой.

– Ваш муж тоже в больнице, – сказал он мягко. – Он пришел в себя раньше вас. Сейчас его состояние стабильное.

Мир качнулся. Саша жив... Только это удержало меня на месте. И сразу пришло в голову, что я автоматически назвала его так, как всегда называла на Земле.

– Что… произошло? – спросила я.

Врач подошел ближе.

– Вы попали в крупную аварию, столкнулось несколько машин. Пострадавших было много. Вам и вашему мужу очень повезло, Кристина.

Я смотрела на него и не понимала, какая авария? А как же другой мир?

В голове у меня стоял его голос, «Я найду тебя в любом мире».

– Сколько? – спросила я.

– Что сколько?

– Сколько я была… без сознания?

Врач немного помолчал.

– Достаточно долго. Вы были в коме.

Я снова закрыла глаза. Не было никакого перехода, я просто была в коме, мне все это привиделось. Просто поврежденное сознание, которое пыталось собрать реальность из осколков.

Наверное, именно так люди и сходят с ума. Им кажется, что они прожили другую жизнь. Любили, боялись, спасали мир, умирали и возвращались. А потом открывают глаза под белым потолком, и кто-то в халате говорит им, авария.

– Я хочу увидеть мужа, – сказала я.

– Сейчас вам нужно отдохнуть.

– Нет, – я попыталась подняться снова, и в этот раз от боли почти потемнело перед глазами. – Пожалуйста. Я должна его увидеть.

Врач долго смотрел на меня.

Потом тихо вздохнул.

– Хорошо. Но ненадолго.

Его привезли ко мне через час.

Он сидел в кресле-каталке, бледный, похудевший, с повязкой на руке и царапиной у виска. Но он был живой и такой родной.

– Кристина, – тихо сказал он.

У меня задрожали губы. Я не смогла сдержаться и заплакала.

– Сашенька…

Врач, стоявший у двери, чуть нахмурился, но промолчал.

Он попытался подняться, но медсестра строго придержала его за плечо.

– Сидите. Вам еще рано геройствовать.

Он даже не посмотрел на нее. Только на меня. Сейчас для меня он был и Сашей, и Алексом. Да, его зовут Александр, и было бы странно, если бы жена называла его Алексом. Друзья часто так его называют, но не я. Но после всего, что случилось, после того, как я умудрилась полюбить его и в другом мире, ничего не помня, это имя тоже стало моим. Я люблю их обоих, моего Сашку и опасного криоса Алекса.

– Ты настоящий? – спросила я шепотом.

Его губы дрогнули.

– Я хотел спросить у тебя то же самое.

Алекс все-таки поднялся.

Медсестра возмущенно ахнула, врач сказал что-то резкое, но он уже был рядом. Сел на край моей кровати и осторожно обнял меня, будто я могла рассыпаться.

– Я здесь, – прошептал он. – Я рядом. Слышишь?

– Ты помнишь? – всхлипнула я.

Он замер. А потом очень тихо сказал:

– Все.

Я вцепилась в его больничную рубашку.

– Я думала, у меня не в порядке с головой.

– Тогда у нас обоих не в порядке с головой.

Я всхлипнула и почти рассмеялась.

– Это не смешно.

– Нет, – согласился он. – Но мне немного легче от мысли, что я схожу с ума не один.

Врач кашлянул.

– Простите, но вам обоим сейчас противопоказаны сильные эмоциональные нагрузки.

Мы с Алексом одновременно посмотрели на него.

Он выдержал наш взгляд несколько секунд, потом странно устало вздохнул.

– Ладно. Пять минут.

Когда врач вышел, Алекс наклонился ко мне ближе.

– Там были и другие.

Я перестала дышать.

– Кто?

– Те, кого мы помним. Лил, Глен, Ванис, Кир. И еще несколько человек. Они тоже были в аварии. В разных машинах.

У меня по коже прошел холод.

– Нет, – прошептала я. – Так не бывает.