– Вы не можете быть падшей женщиной, – горячо прошептал оборотень. – Поверьте мне, падшие женщины совершенно другие. У них есть свои отличительные черты. И даже я не буду говорить какие!

– Правда? – воспряла Иша. – Нет, на самом деле я это знала. Вот если бы вас здесь не было, я бы открыла дверь и так бы этого рифмоплёта отходила…

Выхватив из стойки кочергу, женщина запальчиво взмахнула ею и ткнула вперёд на манер рапиры.

– Если он постучится ещё раз, я открою светильник и исчезну. И вы можете делать с ним всё, что пожелаете, – улыбнулся гость Ише.

Он окончательно ей понравился.

Бросив кочергу в стойку, женщина протянула оборотню левую руку и с улыбкой представилась:

– Иша.

Мужчина неуверенно улыбнулся и тихо прошептал:

– Харид. Меня зовут Харид.

Левая рука под одеялом дёрнулась, но мужчина вовремя опомнился и перехватил протянутую ладонь правой. Попробовал пожать, но пожимание вышло неловким и забавным, и оборотень галантно потянул женскую ладошку к своим губам.

Он едва коснулся длани, как его тело прошибла сильная дрожь. Глухо застонав, он вдруг с силой прижал ладонь Иши к своим глазам и, задыхаясь, судорожно прошептал:

– Боги… госпожа, простите… простите меня… прошу вас, позвольте… позвольте мне ещё немного… немножечко посидеть так… умоляю… чуть-чуть…

Он задыхался, сотрясался всем телом и так сжимал её ладонь, что даже было больно.

Растерянная Иша хотела выдернуть руку из его хватки, но вдруг её ладони коснулось что-то влажное и тёплое. Тихий вой сорвался с губ оборотня.

– Да… конечно… – пробормотала обескураженная женщина, ощутив острый укол жалости.

***

Иерхарид еле сдерживался. Босая Риша в одной рубашке бегала по комнате, хозяйственно наводя уют, чтобы приветить позднего гостя. Она уже вытащила из шкафа чайничек и маленькую жаровню, щипцами подкинула в неё из камина горячих углей и поставила кипятиться отвар. Пока чайник тихо сопел, Риша шныряла по всей комнате, по всем укромным уголкам, куда, как белка, припрятала всякие вкусности. Иер остро пожалел, что не прихватил с собой какой-нибудь гостинец. Он уже забыл, каким тяжёлым был путь, как нелегко дался ему перелёт… Любые усилия стоили того, чтобы увидеть Ришу.

Долгое лечение истощило жену, и Иер с тревогой смотрел на тонкие хрупкие запястья и острые косточки щиколоток. Его трясло от дикого желания прижать к себе это худенькое тело, обнять его руками и ногами, согревая собственным жаром и защищая собой. Хотелось расцеловать ярко-рыжую голову, тонкий зигзаг шрама, бледное личико и тонкую шейку. Хотелось обнять Ришу и почувствовать, что она действительно живая! На губах всё ещё сохранялось тепло её маленькой ладошки, и это тепло согревало истерзанное тревогой сердце. Впервые за многие месяцы Иер ощутил покой. Нет, он не был умиротворён, волнение бурлило в крови, но горький страх наконец отступил.

Риша была жива.

Она не помнила его, но Иера печалило это меньше всего.

– Вот! – Риша с гордостью поставила между рассыпанными горстями сухофруктами, орехами, печеньем и конфетами в промасленных обёртках чашку дымящегося отвара.

Такая довольная и совсем его не боится. Почти не изменилась с их последней встречи.

Иер помнил время, когда Риша боялась всех. За годы супружеской жизни она осмелела, стала уверенной в своих силах женщиной, и Иер с гордостью понимал, что это и его заслуга.

Мужчина привычно потянулся левой рукой – он старался как можно больше использовать протез, – но опомнился и всё же взял чашку правой. Но одеяло слегка приподнялось, и любопытная лисичка тут же скосила глаза на блеснувшие пальцы.

– Что у вас там? Перчатка?

– Нет, госпожа, там…

Глаза оборотня забегали. Иер боялся, что Риша испугается железной руки. Он и так выглядел довольно потрёпано, но шрамы лисичку не отвратили, только любопытство распалили.

– Так что там? – судя по взгляду, Риша подумывала, не будет ли большой наглостью, если она сорвёт с гостя одеяло.

Иер на всякий случай вцепился в него покрепче.

– Боюсь, вы испугаетесь, – признался он.

– Я ничего не боюсь! – высокомерно соврала лисичка. – Так что там?

Рано или поздно она должна об этом узнать. Может, даже будет лучше, если она узнает сейчас, когда ещё не понимает, кем для неё является Иер.

– Я… лишился своей руки, и вместо неё теперь железная.

Оборотень осторожно высунул из-под одеяла железные пальцы.

– Ого! – восторженно выдохнула Риша. – А я-то думала, чего вас полено не проняло. Можно посмотреть? Я честно не испугаюсь!

– Простите, нет, – Иер мягко улыбнулся.

Он пока не был готов представать перед женой в таком виде. Ладно железная рука, но вот переход живой плоти в железную… Пока Иер не хотел, чтобы Риша это видела. Не сейчас.

– Как вас потрепало, – Риша забралась на постель и натянула рубашку на озябшие ноги. – Весь в шрамах, с железной рукой… Что с вами случилось?

– Большое несчастье.

– Это и так понятно. Какое несчастье?

– Мне не хотелось бы печалить вас этой историей. Я и так сильно озаботил вас своим появлением.

– Тоже мне, озаботили, – фыркнула женщина. – Скуку развеяли, а то тут порой тоскливенько.

Иер дёрнулся и едва усидел. Так хотелось прижать Ришу к груди, пожалеть. Его милая лисичка боялась быть одна, а он отправил её сюда.

– С братьями поговорить не о чем, а все остальные здесь какие-то пришибленные. Вспомнить своё прошлое не могут и из-за этого не могут уйти из монастыря. Вот и жуют сопли от жалости к себе. Меня вот тоже все бросили, но я же не раскисаю! И обязательно всё и всех вспомню.

Бросили… Чувство вины сменилось яростью, и Иер поторопился поднести чашку к губам.

– А…

За дверью в коридоре раздался какой-то шум. Иер и Риша одновременно посмотрели в сторону двери и настороженно замерли. Донеслось глухое ругательство, тихое громыхание и шарканье удаляющихся шагов.

Иерхарид опомнился. Он хотел просто посмотреть на Ришу, убедиться, что её не обижают, что ночами до неё не домогаются какие-то странные братья. Он хотел только посмотреть, а теперь сидит у неё в комнате и пьёт горячий отвар. Если его сейчас поймают, то все их планы по вызволению Риши провалятся.

– Простите, госпожа, мне пора. Я и так злоупотребил вашей добротой.

– Жалко, – уголки губ лисички печально опустились. – Но если вы опять прилетите искать вашего друга, то залетайте. Я буду рада, а то тут так тоскливо. Я провожу вас.

Соскочив с постели, Риша поспешила к балконной двери и распахнула её. Она хотела выйти и посмотреть, не гуляет ли кто под окнами, но ворвавшаяся стужа заставила её остановиться.

На улице шёл снег с дождём.

Риша нерешительно посмотрела на оборотня.

– А вы в такую погоду лететь сможете?

Иер хотел ответить, что ему главное за стену перемахнуть, а там в рощице у него припрятаны вещи и он переждёт непогоду за костром. Но не сказал. Ведь ему так не хотелось улетать.

Риша захлопнула дверь и грозно сложила руки на груди.

– Никуда вы не полетите! Хвост только отморозите. Как распогодится, так и отправитесь.

– Но так и до утра можно ждать… – растерялся Иер. – Вам нужно отдыхать.

– Мы поместимся здесь и вдвоём, – Риша уверенно указала на постель.

– Боги, госпожа, это совершенно недопустимо! – встрепенулся оборотень. – Я не могу повести себя столь неприлично.

– Да что тут неприличного? – женщина сморщила носик. – Холодно же, а вы ещё и голый.

– Вот именно.

Похоже, Риша забыла кое-что очень важное…

– Ох, ну если вы такой стеснительный, то оборачивайтесь птицей и забирайтесь на кровать, – раздражённо предложила женщина.

Иер распахнул было рот, чтобы объяснить ей, что именно неприличного в том, когда незнакомые мужчина и женщина делят постель, но замер.

– Д-да, это выход, – неловко пробормотал он, пряча вспыхнувший взор.

– Вот и отлично, – Риша одну за другой задула свечи в канделябре.

– Только, госпожа, моя вторая половина очень любит… нежности. Вы не бойтесь…