Отец к дочери от первой жены относился не очень приязненно, хотя, со слов уже старого домоправителя, покинувшего дом Холлыев пару лет назад, признавал её сильный характер. Но больше с досадой, чем с гордостью.

Когда Лийрише было двенадцать лет, она пропала и вернулась домой только через пару дней. И обвинила дядю Арима, что это он заманил её в лес близ имения и из-за него она заблудилась. По уверениям того же Арима, он в это время был в Жаанидые за сто вёрст от имения семьи Холлый. Он посетовал, что сестра настроила племянницу против него и девочка пытается переложить вину на невинного. Рони не стал докапываться до истины. И через две недели девочка наелась отравы. Вызванный лекарь усмотрел в этом желание отомстить родственникам и посоветовал показать Лийришу лекарю душ. Сама Лийриша яростно отпиралась и утверждала, что убить себя не пыталась.

В бумагах описывалось ещё около десятка то ли несчастных случаев, то ли попыток самоубийства. К шестнадцати годам за девочкой начала закрепляться слава сумасшедшей. Но закрепиться не успела. Лийриша вдруг «образумилась», и «несчастные» случаи прекратились. Но слуги утверждали иное. Юная госпожа нередко ходила с синяками, но предпочитала не жаловаться. Последний раз она выпала со второго этажа на цветочную клумбу. По заверениям самой девушки, она всего лишь хотела отцепить край занавески, ветром заброшенный на карниз, и не удержалась.

За юной госпожой и помимо этого водились странности. Она с подозрением относилась почти ко всем и часто не ночевала дома. Конюхи не раз и не два находили её поутру на сеновале, а кухарка – в кладовке. Господа родители пытались суровостью и строгостью приучить дочь хоть как-то обуздывать свои странности, но это ничуть не помогало.

Слуги перешёптывались, что юной госпоже передалось нервное расстройство матери.

Разве мог в таком окружении вырасти обычный ребёнок? Иерхарид и в мыслях избегал называть Лийришу ненормальной, не желая предавать хрупкое доверие девочки, даже общаясь с собой. Затравленный, затюканный зверёныш, боящийся, что его объявят сумасшедшим. А может, Лийриша опасалась, что она на самом деле сумасшедшая. Маленькая девочка, оставленная в одиночестве во враждебном мире, с грузом материнских тревог, страхов и обид. Желающая вырваться на свободу и незнающая, что с этой свободой делать, боящаяся её.

Иерхарид подошёл к окну и замер, увидев Лийришу. Девушка сидела рядом с Виканом и что-то горячо, с возмущённым лицом ему выговаривала. Парень прервал её взмахом руки и начал в свою очередь в чём-то с жаром убеждать. Лисичка смотрела на него с подозрением и недоверием, но слушала. Иер невольно улыбнулся. Ещё вчера Риша хотела поколотить Викана зонтом, а сегодня сидит рядом. Мужчина невольно ощутил прилив гордости, но поспешил задавить недостойное чувство.

Но всё же было приятно видеть, что этот ребёнок стал более открыт миру. Такая сильная яркая девочка.

Викан, продолжая что-то говорить, махнул рукой на спинку скамьи, и Лийриша, с сомнением прищурившись, вдруг поднялась, наступила на сиденье и вольготно уселась на спинку. Расправив платье, она кокетливо склонила головку и немного скованно улыбнулась Викану. Тот отрицательно мотнул головой и – сперва вопросительно изогнув брови – протянул руку и провёл ладонью по боку девушки, вынуждая её принять более соблазнительную позу.

Иер отшатнулся от окна, растерянно хлопая глазами. Острое чувство неприязни окатило его слишком уж неожиданно. И он прекрасно понимал его природу.

Неужели он теперь относится к стареющим мужчинам, которым нравятся исключительно свеженькие девочки?

– Иер, тебе шесть веков, – с тяжёлым вздохом напомнил себе хайнес. – Будь достойным примером для сына и страны.

Внутри недовольно ворохнулся сов, и Иерхарид, скривившись, полез в ящик стола.

Рылся он там долго пока не нашёл небольшое круглое зеркальце. Уставившись в него, мужчина убедился, что по синей радужке глаз от зрачков лучами расходится желтизна, и с укоризной произнёс:

– Тебе не стыдно?

К сожалению, ни самому Иерхариду, ни сову внутри стыдно не было.

А вот намылить шею Викану очень хотелось.

***

– Слушай, как-то мне сомнительно, – обычно смелый Викан неуверенно посматривал на шёлковый синий мешочек в руках Лийриши.

Та гордо встряхнула им, и внутри что-то глухо застучало, перекатываясь.

– Если бы мы принесли деньги – не сработало бы, – заявила девушка и хищно покосилась на двери приёмной хайнеса.

Стража в ответ подозрительно прищурилась.

– А так… Ты же говорил, у господина Врея хорошее чувство юмора?

– Временами, – осторожно подтвердил Викан.

– Подкуп-то детский, – Лийриша с насмешкой пошуршала мешком, – и отнесётся как к детской выходке.

Ещё вчера она не осмелилась бы предложить такое, но сегодня… Сегодня она вдруг решила поверить в то, что ей ничего не будет за эту выходку.

– И может быть, даже пропустит к хайнесу. Ты же говорил, господи Врей не упускает случая немного пошутить над хайнесом.

Викан уже немного сожалел о своих словах. Лично он никогда не видел, чтобы господин Врей подшучивал над хайнесом. Слышал от деда Хеша.

– Давай подождём, когда хайнес выйдет, – предложил парень. – Вдруг он занят важными государственными делами. Приказы о казни подписывает…

– Нет, сейчас! – лицо Лийриши горело азартом.

На самом деле она просто опасалась, что чуть позже хмельная решимость выветрится и она не рискнёт подойти к хайнесу. И так было дико стыдно за вчерашнее.

– Жди здесь! – велела она парню и зашагала к приёмной.

Стража мгновенно заступила ей путь.

– В кабинет хайнеса нельзя.

– А я не к нему, – вздёрнула носик Лийриша, – мне нужен господин Врей. По… – она тряхнула мешком, – важному делу.

Оборотни одновременно втянули носами воздух и переглянулись. К помощнику девчонку не запрещали пускать.

– Подождите.

Один из стражников скрылся за дверью, что-то тихо доложил и молча распахнул перед девушкой дверь. Та мгновенно заскочила внутрь и, дождавшись, когда выйдет охранник, перевела взгляд на Врея. И едва не вздрогнула. Помощник смотрел на неё пронизывающим заинтересованным взглядом.

– Что-то случилось, госпожа? – вежливо поинтересовался он. – Вас обидели? Поругались с хайреном?

– Случилось. Не обидели. Не ругалась, – решительно ответила девушка и плюхнула на стол мешочек.

Тот глухо брякнул, внутри что-то россыпью перекатилось.

– Господин, – склонившись над столом, девчонка перешла на заговорщицкий шёпот, – мне очень нужно поговорить с повелителем. Я вчера очень-очень плохо себя повела…

– Знаю.

– …и мне нужно загладить перед ним вину. Отпустите его со мной погулять, – зелёные глаза жалобно округлились, – а я вам взамен отдам это.

Лийриша не глядя ткнула пальчиком в бок мешка, и тот шмякнулся горловиной к Врею. Помощник посмотрел на подношение, на наглую девчонку и опять на подношение. И всё же потянул руку посмотреть, что там так завлекательно пахнет.

Стоило ему распахнуть горловину, и в солнечных лучах прозрачным золотом сверкнули медовые леденцы. Россыпи сладчайшего подкупа одуряюще пахли самым прекрасным по мнению Врея мёдом – диким, бортовым. Густой смесью слегка горьковатых луговых трав.

Помощник проникновенно посмотрел на лисичку, которая глядела на него с таким взволнованным видом, что ему почудился нетерпеливо мечущийся хвост. Девчонка явно задумала не прогулку. Но Врея впервые в жизни попытались подкупить конфетами – хайнес не в счёт, с его стороны это жертвенные дары, – и он собирался покидать пост помощника повелителя. Неужели он не может позволить себе оступиться в конце длинного пути служения? Так и не познает, каково это – брать взятки? Тем более что повелитель сейчас весьма опечален как раз из-за особы, маячившей перед его столом. Господину будет полезно убедиться, что с ней уже всё в порядке и не стоит так досадовать из-за прошлого, которое всё равно не изменить.

– Он твой до вечера, – Врей решительно сгрёб мешок с конфетами и поднялся.