Эллианна удивленно повернула голову.

— Обо мне?

— Да.

Он улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то необыкновенно теплое.

— Думаю, вы ему понравились.

Она негромко рассмеялась.

— По-моему, это слишком смелый вывод после одной короткой беседы.

— Поверьте, я знаю его достаточно хорошо.

Лиор на мгновение задумался.

— К тому же отец редко говорит о людях сразу после знакомства.

— И что же он сказал?

Он посмотрел на нее так внимательно, что улыбка сама собой исчезла с ее лица.

— Он сказал, что вы намного храбрее, чем сами о себе думаете.

Эллианна удивленно моргнула.

— Но он ведь совсем меня не знает.

На губах Лиора появилась едва заметная улыбка.

— Иногда люди, стоящие рядом, видят нас гораздо яснее, чем мы сами.

Она уже хотела возразить, сказать, что Солариарх обменялся с ней всего несколькими фразами и никак не мог делать подобных выводов, но слова так и не сорвались с губ. Потому что где-то глубоко внутри неожиданно шевельнулось странное чувство. А что, если он прав? Что, если она действительно намного сильнее, чем привыкла о себе думать? Эта мысль была непривычной. Почти пугающей.

Она еще пыталась разобраться в собственных ощущениях, когда из глубины дворца донесся какой-то глухой звук. Не звон бокала. Не смех. И даже не музыка. Словно что-то тяжелое упало на мраморный пол. Лиор нахмурился. Через несколько секунд послышался второй удар. Потом третий.

Музыка оборвалась так резко, словно кто-то одним движением перерезал невидимую нить, связывавшую праздник с его беззаботностью.

Наступившая тишина показалась почти неестественной. Они одновременно повернули головы в сторону зала. Прошла всего секунда. Потом еще одна. И вдруг тишину разорвал женский вскрик. За ним последовал второй. Ближе. Громче. Эллианна инстинктивно шагнула вперед, но в этот момент заметила, как изменился Лиор. Все произошло настолько быстро, что она даже не сразу это осознала.

Только что рядом с ней стоял мужчина, который рассказывал о своем мире, смеялся и говорил вещи, от которых сердце начинало биться чаще. Теперь перед ней был наследник Эйрилона. Будущий Солариарх. Человек, выросший среди дворцовых интриг и привыкший распознавать опасность раньше, чем остальные успевают понять, что она существует.

Его лицо стало сосредоточенным, взгляд — острым и холодно-ясным.

— Оставайтесь здесь, — произнес он тихо, но с такой твердостью, что она невольно замерла.

— Лиор... что происходит?

Он уже шагнул к дверям террасы, когда над дворцом внезапно прогремел сигнал тревоги. Первый удар заставил вздрогнуть даже воздух. Второй эхом прокатился над парящими островами. Третий, казалось, достиг самых дальних уголков Люменора, и на короткое мгновение даже ветер стих, словно прислушиваясь к тревожному звону.

Высоко над праздничным залом Каэль уже выхватывал меч из ножен. Он еще не видел опасности. Не знал, что именно произошло. Но все внутри него вдруг стало предельно ясным.

То странное беспокойство, которое не отпускало его весь вечер, оказалось не пустой тревогой.

Беда наконец показала свое лицо.

Лиор больше не стал задавать вопросов. Он уже шагнул к дверям террасы и взялся за ручку, когда из глубины дворца донесся новый крик — на этот раз настолько близкий, что Эллианна невольно вздрогнула. Почти сразу весь праздничный шум смешался в тревожный гул, в котором уже невозможно было различить ни музыку, ни смех, ни отдельные слова.

Еще несколько мгновений назад Бал Двух Лун казался воплощением спокойствия и величия, а теперь что-то неуловимо изменилось. Будто в идеально выстроенной мелодии появилась фальшивая нота, и этого оказалось достаточно, чтобы разрушить всю гармонию вечера.

— Лиор... — тихо позвала Эллианна.

Он резко обернулся. Ей показалось, что перед ней стоит уже совсем другой человек. Исчезла легкая улыбка, исчезла привычная теплота во взгляде, и только напряжение, внезапно отразившееся в его лице, стало еще заметнее.

Он быстро подошел к ней и остановился так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Послушайте меня очень внимательно, — произнес он негромко, но с такой твердостью, что она невольно замерла. — Что бы сейчас ни произошло, не выходите на открытую галерею и не отходите от стражи. Я вернусь за вами.

— Но что случилось?

— Пока не знаю. И именно поэтому прошу вас не спорить со мной.

Он говорил спокойно, однако в его голосе появилось что-то новое — тревога человека, который уже чувствует приближение беды, но еще не видит ее лица. Эллианна медленно кивнула.

Лиор только успел повернуться к дверям, как со стороны зала показался один из дворцовых стражников. Он почти бежал, тяжело дыша, и по одному выражению его лица становилось ясно, что произошло нечто действительно страшное.

— Ваше Высочество!

Лиор шагнул ему навстречу.

— Докладывай.

Стражник попытался перевести дыхание.

— На нас напали.

Слова прозвучали тихо, но у Эллианны возникло странное чувство, будто они разнеслись по всему дворцу. Лицо Лиора не изменилось.

— Где?

— В главном зале. Среди гостей появились вооруженные люди в масках. Никто не понимает, как они смогли попасть внутрь.

— Мой отец?

— Солариарх в безопасности.

— Архонт?

— Его охраняют.

Только теперь Лиор задал вопрос, который, вероятно, не хотел задавать вовсе.

— Чего они требуют?

Стражник медленно поднял глаза. И посмотрел прямо на Эллианну. Она почувствовала ответ раньше, чем услышала его. Холод прошелся по спине, заставив пальцы непроизвольно сжаться.

Лиор медленно повернул голову и встретился с ней взглядом.

— Нет... — едва слышно произнесла она.

Стражник опустил глаза.

— Они требуют выдать Наследницу.

Тишина, наступившая после этих слов, показалась почти нереальной. Даже тревожный звон, продолжавший разноситься над дворцом, будто отдалился, превратившись в глухое эхо.

Лиор не сводил с нее глаз.

И впервые за весь вечер Эллианна увидела в его взгляде настоящий страх. Не за себя. За нее.

— Почему?.. — прошептала она. — Почему меня?

Никто не успел ответить. Воздух вдруг прорезал резкий свист. Все произошло так быстро, что сознание не успело уловить последовательность событий. Лиор стремительно шагнул вперед, схватил ее за плечи и одним движением притянул к себе. Что-то серебристое мелькнуло перед глазами. Раздался оглушительный звон металла. И длинный кинжал с такой силой вонзился в мраморную колонну, что по белому камню поползли тонкие трещины. Именно там, где секунду назад стояла Эллианна.

Она замерла, не в силах отвести взгляд от дрожащей рукояти. Потом заметила темную каплю, медленно стекающую по лезвию. Яд.

Лиор поднял голову. Лицо его стало совершенно неподвижным, и от этого спокойствия вдруг стало страшнее, чем от криков и звона тревоги.

Стражник уже выхватывал меч, когда сверху, с одного из пролетов галереи, раздался знакомый голос:

— Кажется, сегодняшний вечер решил превзойти мои самые дурные ожидания.

Они одновременно подняли головы. На верхней лестнице стоял Каэль.

Свет двух лун, проникавший через высокие арочные окна, скользил по обнаженному клинку в его руке и серебрил темные крылья, раскрытые за спиной почти полностью. Казалось, он появился здесь не несколько секунд назад, а находился в этом месте всегда — неподвижный, опасный и удивительно спокойный среди внезапно обрушившегося хаоса.

Однако Эллианна уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять: это спокойствие было обманчивым.

Во взгляде не осталось ни привычной холодности, ни сдержанного раздражения, ни той едва заметной насмешки, которая так часто появлялась в уголках его губ.

Там была ярость. Тихая, почти ледяная, и оттого еще более страшная. Его взгляд на мгновение задержался на кинжале, торчавшем в колонне, затем медленно поднялся к ее лицу.

— Вы ранены?

Вопрос прозвучал резко, почти отрывисто, но под этой резкостью неожиданно слышалось что-то другое. Тревога. Эллианна медленно покачала головой. Кажется, только сейчас до нее по-настоящему дошло, что произошло.