Первые лучи утреннего света медленно проникали в покои сквозь полупрозрачные занавеси. Серания проснулась раньше. Некоторое время она молча наблюдала за Лиором. Во сне его лицо казалось удивительно спокойным, почти мальчишеским, и только сейчас можно было забыть, что перед ней наследник Солариса, человек, которому однажды предстоит принять на себя судьбу всего Эйрилона. Она осторожно убрала со лба прядь его волос. Лиор открыл глаза почти сразу. — Доброе утро, — тихо сказала она. Он улыбнулся. И эта улыбка была настоящей. — Доброе. Некоторое время они молчали. Потом Лиор медленно сел на край постели. Вместе с возвращающимся сознанием возвращались и обязанности. Совет. Отец. Каэль. Наследница. Словно почувствовав перемену, Серания тихо произнесла — Ты уже снова далеко. Он посмотрел на неё виновато. — Прости. Она покачала головой. — Не извиняйся. Я всегда знала, что однажды Эйрилон будет требовать тебя чаще, чем я. Лиор взял её руку и легко коснулся губами её пальцев. — Ты заслуживаешь большего. В её зелёных глазах промелькнула едва заметная грусть. — Возможно. Но сегодня мне достаточно и этого. Он задержал её взгляд ещё на мгновение, затем поднялся. Служанки ещё не появились, дворец только начинал просыпаться. Застегнув тёмный камзол, Лиор обернулся у самой двери. Серания всё ещё сидела на постели, и золотистые крылья мягко переливались в лучах восходящего света. Она улыбнулась ему. Тепло и спокойно. Так улыбаются человеку, которого любят без условий. Лиор ответил такой же улыбкой и вышел. Дверь закрылась почти бесшумно. Серания ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то впервые за много лет её не покидало странное чувство, что совсем скоро в жизнь Лиора войдёт нечто, с чем не сможет соперничать ни любовь, ни долг, ни даже время. И сама того не понимая, она уже начинала его терять. Но ни он, ни Серания ещё не знали, что эта ночь станет одной из последних, когда их жизнь казалась такой привычной.

Рабочий день закончился, когда за окнами фонда уже начали зажигаться фонари. Последние посетители давно разошлись, в длинных коридорах воцарилась привычная вечерняя тишина, а сотрудники один за другим покидали старинное здание, прощаясь до завтра. Эллианна задержалась ненадолго, чтобы закончить описание нескольких рукописей, и только потом выключила настольную лампу. На мгновение она задержалась возле окна. С высоты третьего этажа город казался удивительно спокойным. Машины медленно скользили по мокрым после недавнего дождя улицам, в витринах магазинов отражались огни рекламы, люди спешили домой, даже не подозревая, что совсем рядом может существовать другой мир — настолько близкий, что порой между ними остается лишь едва заметная трещина. Эта мысль возникла неожиданно. Эллианна нахмурилась. Еще месяц назад подобное показалось бы ей нелепой фантазией, но теперь она уже не была уверена, где заканчивается воображение и начинается реальность. За последние недели произошло слишком много вещей, которым не находилось разумного объяснения. Странные сны повторялись почти каждую ночь, зеркала иногда искажали отражение всего на одно короткое мгновение, будто показывали не квартиру, а совершенно другое место, а шепот, который она время от времени слышала, становился всё отчетливее. Он не пугал ее так, как в первые дни. Скорее заставлял прислушиваться, надеясь однажды различить среди бесконечного шелеста хотя бы одно понятное слово. Она взяла сумку и уже собиралась уходить, когда машинально коснулась внутреннего кармана. Пальцы сразу нащупали два пера. Это простое движение давно стало привычкой. Иногда ей казалось, что она носит их с собой лишь потому, что так и не смогла заставить себя выбросить необычные находки. Иногда убеждала себя, что однажды обязательно отдаст их на экспертизу, чтобы узнать, какой птице они принадлежат. Но в глубине души прекрасно понимала: дело совсем не в этом. Эти перья были единственным материальным доказательством того, что всё случившееся не привиделось ей. Она осторожно достала одно из них. Тонкие серебристо-белые волокна мягко переливались в свете лампы, словно были сотканы не из обычного пера, а из самого света. За всё время оно ничуть не изменилось. Не помялось, не потускнело и не потеряло своей удивительной легкости. Эллианна провела по нему кончиками пальцев, и в ту же секунду ей показалось, будто кто-то едва слышно произнес ее имя. Она резко обернулась. Кабинет был пуст. Дверь оставалась закрытой. За стеклянной перегородкой уже никого не было. Несколько секунд она неподвижно прислушивалась, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, но вокруг царила самая обычная вечерняя тишина. Только где-то далеко в коридоре хлопнула дверь, а затем снова наступило безмолвие. Эллианна медленно улыбнулась самой себе. — Кажется, мне действительно пора в отпуск, — тихо произнесла она, убирая перо обратно. Она выключила свет, закрыла кабинет и вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица. После дождя город пах мокрым асфальтом, липами и свежестью, и на какое-то время тревога отступила. Она неспешно шла знакомой дорогой, стараясь не думать ни о странных снах, ни о перьях, ни о женщине, исчезнувшей у реки так же внезапно, как появилась. Однако мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Почему именно она? Почему все эти необъяснимые события начали происходить именно сейчас? И почему с каждым днем ей всё сильнее казалось, будто кто-то незримо наблюдает за ней, терпеливо ожидая момента, когда она наконец перестанет сопротивляться тому, чего пока совершенно не понимала? Когда Эллианна открыла дверь квартиры, ее встретила привычная тишина. Такая знакомая, что раньше она почти перестала ее замечать. Но сегодня в этой тишине было что-то другое. Не тревожное. Не угрожающее. Скорее... выжидающее. Она поставила сумку на тумбу, машинально сняла обувь и направилась на кухню, чтобы поставить чайник. Этот простой вечерний ритуал всегда помогал ей переключиться после работы, однако сегодня даже звук льющейся в чайник воды показался непривычно громким. Пока вода закипала, Эллианна прошла в гостиную и остановилась перед книжным шкафом. Ее взгляд почти сразу нашел ту самую книгу, над которой она работала последние недели. Старинный переплет, потемневшая кожа, незнакомые символы...Она сама не заметила, как протянула руку, собираясь снова открыть ее. И в этот момент во всей квартире погас свет.

Темнота наступила так внезапно, что Эллианна невольно вздрогнула. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, прислушиваясь к тишине. Затем перевела взгляд на окно. Фонари во дворе продолжали гореть ровным желтоватым светом. В соседнем доме светились окна, на балконе напротив мужчина спокойно поливал цветы, словно ничего не произошло. Значит, электричество не отключали. Свет исчез только в ее квартире. Она машинально потянулась за телефоном, лежавшим на журнальном столике, и включила фонарик. Тонкий луч света разрезал темноту, выхватывая знакомые очертания мебели. Всё оставалось на своих местах: диван, кресло, фотографии на полке, старинные часы, которые достались ей от деда. Всё выглядело привычно, и именно это немного успокоило. — Ну вот... — тихо сказала она самой себе. — Скорее всего, выбило автомат. Она произнесла это вслух не потому, что была уверена в своей правоте. Иногда человеку достаточно услышать собственный голос, чтобы тревога немного отступила. Эллианна направилась в коридор. Свет фонарика скользил по стенам, задерживаясь на рамках с фотографиями, на небольшом зеркале возле входной двери, на деревянной вешалке, где висело её пальто. Она уже почти дошла до электрощитка, когда услышала звук. Тихий. Настолько тихий, что сначала решила — показалось. Будто где-то далеко упала капля воды. Потом ещё одна. Она остановилась. В квартире снова стало совершенно тихо. Эллианна прислушалась, ожидая услышать привычное тиканье часов или шум машин за окном, но вместо этого до неё донёсся едва уловимый шелест. Он был похож на ветер, проходящий сквозь густую листву. Она нахмурилась. Открытых окон не было. Несколько секунд она убеждала себя, что звук доносится с улицы, однако чем дольше стояла неподвижно, тем отчётливее понимала: шелест раздавался совсем рядом. Из глубины квартиры. Туда, где заканчивался узкий коридор и начиналась небольшая библиотека. Эллианна медленно пошла вперёд. Каждый шаг отдавался глухим стуком в тишине. Телефон освещал всего несколько метров впереди, и темнота за пределами этого круга казалась непривычно густой. Она уже собиралась повернуть к библиотеке, когда луч света неожиданно дрогнул. Экран телефона мигнул. На долю секунды погас. Затем снова загорелся. И в этот короткий миг Эллианне показалось, что стены коридора исчезли. Вместо них перед ней простирался незнакомый лес. Высокие деревья с серебристой корой уходили в темное небо, между их стволами клубился лёгкий туман, а где-то вдалеке слышался шум воды. Изображение исчезло так же внезапно, как появилось. Перед ней снова был обычный коридор. Эллианна резко выдохнула и крепче сжала телефон. — Нет... — прошептала она. — Так не бывает...Она сделала ещё один шаг. И именно в этот момент зеркало, висевшее на стене напротив, пошло мелкой рябью. Не треснуло. Не запотело. Оно словно перестало быть стеклом. Его поверхность дрогнула, как гладь озера, в которую только что бросили маленький камень. Эллианна замерла. Не в силах отвести взгляд, она медленно подошла ближе. В отражении больше не было её квартиры. Там, по ту сторону серебристой поверхности, покачивались ветви незнакомых деревьев, между которыми струился холодный лунный свет. И самое страшное заключалось не в этом. Из зеркала тянуло прохладным ночным воздухом, пахнущим хвоей, влажной землёй и водой. Это был не запах воспоминаний. Не игра воображения. Он был настоящим. Настолько настоящим, что Эллианна невольно протянула руку, сама не понимая, что собирается сделать.