Лиор резко шагнул вперед. — И это все? Солариарх посмотрел на него. И в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то почти человеческое. — Нет, — произнес он. — Это только начало. Потом он отвернулся. И этим жестом закрыл разговор. Один за другим участники Совета начали покидать зал. Первым — представители Люменора. Затем советники Солариарха. Архонт Аэрон задержался на мгновение дольше остальных, бросив короткий взгляд на карту Разломов. Потом тоже ушел. В зале остались трое. Лиор. Каэль. И тишина, которая между ними стала плотнее любого слова. Лиор медленно повернулся к нему. — Ты уже решил, что сделаешь с ней? — тихо спросил он. Каэль ответил не сразу. И в этом молчании не было уклонения. Только честность, которую он редко позволял себе показывать. — Я еще не решил, — сказал он наконец. Пауза. — Но уже знаю, что не смогу просто выполнить приказ. Лиор посмотрел на него долго. Очень внимательно. — Тогда ты уже опоздал, — тихо произнес он. И вышел из зала.
Лиор покинул зал Совета не сразу направился в свои покои. Он шёл по длинным коридорам дворца так, словно каждый шаг был продолжением мыслей, которые не успели прозвучать вслух. Камень под сводами был холодным, идеально выверенным, без единой лишней линии, и от этого казался ещё более безжизненным на фоне того, что происходило внутри него самого. Когда он свернул в верхнюю галерею, там уже почти никого не было. Это место редко посещали даже слуги, и именно поэтому Лиор позволял себе приходить сюда, когда нужно было остаться наедине с тем, что невозможно было разобрать ни в одном официальном разговоре. Он остановился у широкого окна. Внизу раскинулся Аэларис — город, который привык казаться вечным. Парящие мосты соединяли острова, свет двух лун ложился на белый камень мягкими переливами, и всё это выглядело настолько гармонично, что почти скрывало истинную природу этого мира, построенного на контроле, страхе и древних договорах, о которых предпочитали не вспоминать вслух. Лиор долго смотрел вниз, не двигаясь. И только когда дыхание стало ровнее, позволил себе опустить внутреннее напряжение, которое держал на протяжении всего Совета. Не усталость и не сомнение. Скорее привычку постоянно оставаться в роли, которую от него ждали. Перед внутренним взором постепенно начали всплывать не слова, не спор и не голоса Совета, а отдельные образы, которые он не произносил ни разу и не позволял себе формулировать даже мысленно до конца.
Река в человеческом городе. Тихая поверхность воды, которая казалась слишком спокойной для места, где мир людей соприкасался с чем-то большим, чем он способен был объяснить. Женщина, стоящая у берега так естественно, будто она принадлежит этому месту, и одновременно совершенно ему не принадлежала. Она не искала ничего необычного и не ждала чуда. И именно поэтому всё необычное само нашло её. Лиор помнил, как она не сразу заметила его присутствие. А когда заметила, в её взгляде не появилось ни узнавания, ни страха, ни той реакции, к которой он привык за столетия своей жизни. Только короткое человеческое недоумение, в котором было больше реальности, чем во всех официальных залах Эйрилона вместе взятых. Он тогда не приблизился. Не представился. Не вмешался. Он просто наблюдал, оставаясь в тени, как привык делать всегда, когда ситуация ещё не требует вмешательства, но уже начинает выходить за пределы случайности. И именно тогда произошло то, что он до сих пор не позволял себе называть напрямую. Старуха у воды подняла руку, и в этот момент воздух вокруг реки изменился так, будто сама ткань мира на мгновение стала тоньше. Лиор почувствовал это сразу. Не глазами и не разумом. Чем-то гораздо более древним, чем логика и наблюдение. Перо появилось в её ладони так естественно, словно оно всегда принадлежало этому моменту. И в этом не было иллюзии или трюка. Не было ошибки. Только факт, который не вписывался ни в одну из известных ему закономерностей. Он не вмешался тогда. И это было решением, о котором он не сожалел и не гордился. Просто констатация. Потому что вмешательство в тот момент ничего бы не изменило. Лиор медленно опустил взгляд на собственную ладонь, словно пытаясь вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Но контроль не возвращался так, как он привык. В памяти всплыл другой образ — более ранний, не менее чёткий, но ещё более закрытый. Озеро Мирай. И женщина, которую он видел там до того, как события начали складываться в цепь, от которой теперь нельзя было отступить. Он долго стоял у окна, не двигаясь. И только спустя несколько мгновений тихо произнёс, почти беззвучно, так, чтобы эти слова остались только внутри него самого — Это не должно было совпасть. Но совпало. И теперь в его мире существовало нечто, чего не должно было существовать одновременно. Два следа. Два пера. И одна женщина, которая пока ещё не понимала, что её жизнь уже перестала быть только её собственной. И на мгновение ему показалось, что этот человек и тот, кто стоял у реки, — два разных существа. Он медленно выпрямился. — Если бы ты знала, кто я, — произнес он уже тише, — ты бы смотрела иначе. Пауза. И почти сразу — другое, уже более холодное — Но ты не знаешь. Он отвернулся и пошел дальше по галерее. Шаги звучали ровно. Как всегда. Как положено наследнику. Но внутри уже появилось то, чего не было там раньше. Трещина. Небольшая. Едва заметная. И именно такие трещины первыми разрушают стены, которые кажутся вечными.
Когда Лиор подошёл к восточному крылу дворца, солнце уже окончательно скрылось за облаками, уступив место холодному сиянию двух лун. В этой части дворца всегда было тихо. Сюда редко заходили без приглашения. Высокие двери из светлого дерева распахнулись почти сразу, словно хозяйка давно почувствовала его приближение. — Ваше Высочество, — с улыбкой произнесла служанка, слегка поклонившись. — Госпожа Серания просила, чтобы вас проводили сразу. Лиор лишь коротко кивнул. Он хорошо знал дорогу. Пройдя длинную анфиладу комнат, он остановился перед открытой дверью. Серания стояла у высокого окна спиной к нему. Тонкое платье цвета ночного серебра мягко струилось по полу, а четыре золотистых крыла были сложены за спиной так изящно, словно являлись продолжением её силуэта. Она не обернулась сразу. — Совет закончился? — спросила она, продолжая смотреть на вечерний город. — Несколько минут назад. — Судя по тому, что ты пришёл ко мне, всё прошло хуже, чем я ожидала. Лиор тихо усмехнулся. — Ты по-прежнему читаешь меня лучше всех. Только тогда она повернулась. Серания была удивительно красивой женщиной. Не той красотой, которая ослепляет с первого взгляда, а той, которую начинаешь замечать постепенно. Правильные черты лица, светлая кожа, длинные волосы цвета тёмного мёда и спокойные зеленые глаза, в которых почти никогда нельзя было прочитать её настоящие мысли. Она подошла ближе. Не торопясь. Остановилась совсем рядом. — Ты выглядишь усталым. — Сегодня многие говорили. — А ты слишком много слушал. Она подняла руку и осторожно поправила выбившуюся прядь его волос. Жест был настолько привычным, что Лиор даже не подумал отстраниться. — Архонт снова оказался прав? — спросила она негромко. — Хуже. — Значит, прав оказался кто-то другой? Лиор посмотрел ей в глаза и устало улыбнулся. — Боюсь, сегодня правых было слишком много. Серания тихо рассмеялась. — Тогда Эйрилон ждут тяжёлые времена. Несколько секунд они просто молчали. Она первой нарушила тишину. — Это связано с Наследницей? Лиор поднял взгляд На мгновение ему захотелось ответить честно. Рассказать обо всём. О пророчестве. О споре с отцом. О женщине, которая каким-то образом уже успела изменить привычный ход его мыслей. Но он промолчал. Потому что привычка хранить государственные тайны была сильнее желания разделить с кем-то тревогу. Серания заметила это сразу. Она знала его слишком давно. — Значит, связано, — тихо сказала она. В её голосе не было ни ревности, ни любопытства. Только понимание. Она сделала ещё один шаг и, положив ладони ему на грудь, негромко произнесла — Иногда мне кажется, что ты приходишь ко мне не потому, что тебе нужен покой. Лиор вопросительно посмотрел на неё. — А потому, что здесь ты можешь хотя бы ненадолго перестать быть наследным принцем. Он не ответил. Вместо этого осторожно накрыл её ладонь своей. И впервые за весь этот день почувствовал, что напряжение, с которым он вышел из Зала Трёх Домов, стало немного слабее. За окнами медленно шумел ветер. Серания долго смотрела на него, словно пыталась понять то, что он так старательно скрывал. Потом едва заметно улыбнулась. — Ты снова слишком много думаешь. — Это моя худшая привычка. — Нет, — тихо возразила она. — Твоя худшая привычка — делать вид, что тебя ничего не тревожит. Она подошла ближе. Совсем близко. Лиор почувствовал знакомый аромат цветущего мирта, который всегда сопровождал её. Этот запах уже давно стал для него символом дома. Места, где не нужно было притворяться сильнее, чем есть. Серания осторожно коснулась его щеки. — Сегодня ты впервые пришёл ко мне не за ответами. — А за чем? Она улыбнулась. — За тишиной. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Лиор накрыл её ладонь своей. — Наверное, ты права. Она ничего не ответила. Лишь медленно приподнялась на носки и коснулась его губ лёгким поцелуем. Без страсти. Без игры. Так, словно пыталась разделить с ним усталость этого дня. Лиор ответил не сразу. Но когда всё же обнял её, напряжение, которое сковывало его после Совета, наконец начало отступать. Но тут ему было не до прелюдий. Резко отодвинул платье у части разреза, приспустил свои штаны, поднял ее за бедра и вошел. Дико, страстно. Губы соединялись до боли. Лиор подвинулся к окну, посадил ее на подоконник и не выходя продолжил то, что задумал. Он хотел выбить из себя накопившийся груз, напряжение и освободиться от тяжелого дня. Серания знает, что она будет просто использована. И ее не останавливало даже это. Потому что у нее был свой взгляд. Они смотрели друг на друга не отводя глаза. Затем Лиор взял ее за бедра и пошел в сторону кровати. Почти кинул ее, но тут же перевернул ее на живот и вошел в нее, шлепая за ягодицы. Так он двигался несколько минут и закончив со стоном, остановился, закрыв глаза. Платье запуталось, волосы растрепаны. Серания лежала неподвижно еще какое то время. Оставшись наедине, они больше не нуждались в словах. Для них это не было чем-то запретным или неожиданным. Так происходило уже не первый год. Без обещаний. Без надежд на будущее, которого у них, возможно, никогда не будет. В эту ночь они просто были рядом. Так, как умели только двое людей, давно знавших друг друга.
