Несколько долгих мгновений никто не произносил ни слова. Их взгляды встретились. Никто не повышал голос. Никто не спорил. Но в пространстве между ними возникло напряжение, которое чувствовалось почти физически — как натянутая до предела нить, готовая либо выдержать, либо оборваться. Солариарх медленно перевел взгляд с сына на командующего. Архонт Аэрон наблюдал молча. Он не вмешивался и не собирался. В этом споре не было нужды в третьем голосе. Здесь уже столкнулись не люди. А два принципа, на которых держался весь Эйрилон. Сила и сомнение. Приказ и выбор. Лиор и Каэль. И впервые за весь Совет стало очевидно: проблема заключалась не в Наследнице. А в том, что даже внутри их мира не существовало единого ответа, что с ней делать. Архонт Аэрон чуть наклонил голову, едва заметно, почти неуловимо. Не как знак согласия. Скорее как мысль, которую он не стал произносить вслух. Иногда самые опасные решения рождаются не из ошибки. А из того, что обе стороны оказываются правы одновременно. И именно это делало будущее Эйрилона непредсказуемым. Первым нарушил молчание Лиор. Он медленно поднялся со своего места и сделал несколько шагов к огромной карте Разломов, мерцающей на противоположной стене. Тонкие световые линии пересекали Эйрилон, уходили за его пределы и растворялись в темной пустоте, где начинался иной мир. Некоторое время принц молча смотрел на карту. Потом негромко спросил — Сколько раз за последние три тысячи лет появлялась Наследница? Архонт ответил не сразу. — По подтвержденным записям — трижды. — И каждый раз ее убивали? — Да. — До того, как она успевала овладеть своей силой? — Да. Лиор медленно кивнул. — Тогда позвольте задать еще один вопрос. Он повернулся к Совету. — Откуда нам известно, что именно она должна уничтожить Эйрилон? Вопрос вызвал заметное оживление. Несколько советников недовольно переглянулись. Один из представителей Дома Соларис даже не стал скрывать раздражения. — Потому что об этом говорится в пророчестве. — Нет, — спокойно возразил Лиор. — В пророчестве говорится совсем другое. Он перевел взгляд на Архонта. — Если я правильно помню древний текст, там сказано: «Когда придет Наследница Разлома, мир перестанет принадлежать тем, кто правит небом.»Он сделал короткую паузу. — Но там нет ни слова о гибели Эйрилона. Архонт внимательно посмотрел на принца. В его взгляде не было удивления. Скорее — интерес. — Ты хорошо изучал древние хроники. — Вы сами заставляли меня их читать. В уголках губ Архонта появилась едва заметная улыбка. — Верно. Солариарх медленно поднялся со своего места. — Ты хочешь сказать, что все наши предки ошибались? — Я хочу сказать, что они могли бояться не конца мира. Лиор посмотрел прямо на отца. — А конца собственной власти. Тишина. Такая глубокая, что казалось, будто замер даже воздух. Один из советников резко поднялся. — Ваше Высочество! Вы обвиняете собственных предков? — Нет. Лиор оставался удивительно спокойным. — Я всего лишь напоминаю, что историю всегда записывают победители. А победители редко признаются, чего боялись на самом деле. — Это опасные слова. — Но разве они становятся ложью только потому, что опасны? Советник хотел что-то возразить, однако Солариарх едва заметным движением руки остановил его. Все это время Каэль молчал. Он внимательно слушал спор, не вмешиваясь. Лиор повернулся к нему. — А ты что думаешь? Командующий не сразу ответил. — Я думаю, что пророчества — плохие советчики. — Но? — Приказы гораздо надежнее. По залу пробежала легкая волна улыбок. Все прекрасно знали характер Каэля. Лиор тоже улыбнулся. — Даже если приказ окажется ошибочным? — Тогда ответственность лежит на том, кто его отдал. — Нет, Каэль. Принц медленно покачал головой. — Ответственность всегда лежит на том, кто заносит меч. Каэль встретил его взгляд. И впервые за весь разговор в его голосе появилась едва заметная твердость. — Если воин начнет обсуждать каждый приказ, государство перестанет существовать. — А если перестанет думать, — спокойно ответил Лиор, — оно однажды уничтожит само себя. Их взгляды встретились. Никто не повышал голос. Никто не спорил. Но все присутствующие отчетливо почувствовали, что сейчас столкнулись два человека, которым однажды предстоит принять самое важное решение в своей жизни. Архонт Аэрон медленно перевел взгляд с одного на другого. Его серебристые глаза оставались совершенно спокойными. Однако про себя он отметил то, чего не заметил больше никто. Они оба были правы. И именно это пугало его сильнее всего.
Тишина в Зале Трех Домов не исчезла. Она просто изменила форму. Стала плотнее. Тяжелее. Более выжидающей. Солариарх медленно вернулся на свое место и сел, не сводя взгляда с карты Разломов. Пальцы его легко коснулись подлокотника трона, и светящиеся линии на стене едва заметно дрогнули, будто откликнулись на его присутствие. — Достаточно теории, — произнес он наконец. Голос прозвучал спокойно, но в нем больше не было места для обсуждений. — Нам нужны действия. Лиор медленно вернулся на свое место, не отводя взгляда от отца. Каэль остался стоять неподвижно. Лишь едва заметное движение крыльев выдало, что он все еще слушает. Архонт Аэрон слегка повернул голову. — Какие именно действия ты предлагаешь? Солариарх не ответил сразу. Он поднялся. И в тот же момент в зале словно изменилось само ощущение пространства — не резко, не очевидно, но так, как меняется воздух перед грозой. — Наследница Разлома больше не может оставаться вне нашего контроля. Несколько советников переглянулись. Лиор едва заметно напрягся. — Ты предлагаешь устранение? — спокойно спросил Архонт. — Я предлагаю контроль, — поправил Солариарх. — Если устранение невозможно без риска пробуждения Разломов, значит, мы должны первыми добраться до нее. — И что именно ты подразумеваешь под «добраться»? — уточнил Лиор. Солариарх посмотрел на сына. И на этот раз в его взгляде не было ни отцовской мягкости, ни привычной дипломатии. Только власть. — Привести ее сюда. В зале повисло короткое, почти хрупкое молчание. Каэль медленно поднял взгляд. — Живой? — Да. — Добровольно? — уточнил Архонт. Солариарх не ответил сразу. И этого было достаточно. Лиор тихо выдохнул. — Ты хочешь не разговора с ней, — произнес он. — Ты хочешь заложницу. — Я хочу стабильности, — холодно ответил Солариарх. — И если для этого нужно изменить ее положение в этом мире, я готов принять последствия. Архонт Аэрон медленно шагнул вперед. — Это опасный путь. — Любой путь опасен, — ответил Солариарх. — Вопрос лишь в том, какой из них не приведет к гибели Эйрилона. Каэль наконец заговорил. — Если она действительно Наследница, попытка насильственного перемещения может спровоцировать неконтролируемый Разлом. — Тогда ты предлагаешь ждать? — резко спросил один из советников. Каэль посмотрел на него спокойно. — Я предлагаю не превращать угрозу в катастрофу. Лиор снова поднялся. — А если она не угроза? Все взгляды вновь обратились к нему. — Тогда вы собираетесь начать войну с человеком, который даже не знает, что является ее причиной. Солариарх медленно подошел к карте. Его ладонь зависла над центральной линией Разломов. — Войну мы можем начать и без этого. Он чуть повернул голову. — Но проиграть ее мы не имеем права. В зале снова стало тихо. И на этот раз тишина была иной. В ней уже не было спора. В ней появилось решение, которое еще никто не произнес вслух полностью. Только Каэль это понял раньше остальных. Потому что именно он чаще других выполнял такие решения. И именно он чаще других знал, чем они заканчиваются. Он медленно опустил взгляд, а потом тихо произнес — Если вы отдаете этот приказ, я отправлюсь за ней. Лиор резко повернулся. — Один? Каэль встретил его взгляд. — Так меньше шансов спровоцировать Разлом. Архонт Аэрон посмотрел на Солариарха. — Это рискованно. Солариарх закрыл глаза на секунду. А потом произнес — Тогда решение принято. И в этот момент судьба Эллианны впервые была официально оформлена как военная операция Эйрилона.
Несколько секунд никто не двигался. Словно само произнесенное решение еще не успело окончательно закрепиться в реальности. Потом Солариарх медленно опустил руку. И это стало знаком. Совет завершен. Легкий шум прошел по залу — движение одежд, едва слышные шаги, тихие обмены взглядами. Но никто не спешил уходить. В таких залах никогда не уходят сразу. Здесь принято сначала пережить сказанное. Лиор остался стоять у своего места. Он смотрел на отца, но в его взгляде больше не было привычного уважения, смешанного с спокойной уверенностью наследника. Только напряжение. — Ты отправляешь его одного, — произнес он наконец. Солариарх не сразу ответил. — Каэль лучше всего подходит для этой задачи. — Это не ответ, — спокойно сказал Лиор. Архонт Аэрон наблюдал за ними молча, не вмешиваясь. Каэль стоял чуть в стороне, словно уже мысленно отделился от этого зала. — Он не просто командующий, — продолжил Лиор. — Он единственный, кто видел ее. И ты отправляешь его туда, где любое неверное решение может стоить нам Разлома. Солариарх посмотрел на сына. — Ты предлагаешь иной вариант? Лиор на мгновение замолчал. И это молчание было честнее любого ответа. — Я предлагаю не делать из нее цель, пока мы не понимаем, кто она. — Время уже вышло, — спокойно ответил Солариарх. Лиор слегка сжал пальцы. — Время вышло у тебя, — тихо сказал он. — Но не у нее. Эти слова повисли в воздухе. Каэль медленно повернул голову в его сторону. Очень спокойно. Слишком спокойно. — Ты говоришь так, будто уже решил, кто она для нас, — произнес он. Лиор встретил его взгляд. — Я говорю так, потому что ты уже видел ее. Пауза. Короткая. Но достаточно тяжелая, чтобы в ней уместилась вся правда, о которой никто не хотел говорить вслух. Каэль не ответил сразу. Потом тихо произнес — Видел. И больше ничего. Архонт Аэрон чуть наклонил голову. — Это упрощает задачу. Лиор резко повернулся к нему. — Упрощает? — Да, — спокойно ответил Архонт. — Потому что теперь у нас есть не только приказ и пророчество. У нас есть личное восприятие. Он посмотрел на Каэля. — А это всегда влияет на исход операции. Солариарх поднялся. — Достаточно. Голос прозвучал окончательно. Без возможности продолжения. — Решение принято. Каэль отправляется немедленно. Лион обеспечит наблюдение. Люменор предоставит доступ к архивам.
