Приняв душ, она переоделась в мягкую пижаму, выключила свет и забралась под одеяло. Сон долго не приходил. В голове вновь всплывали слова Сары. «Иногда человек выбирается из темноты сотней маленьких шагов». Элли повернулась на бок. Интересно, сколько шагов уже сделала она? Один? Два? Или все это время просто стояла на месте, боясь сделать первый? Она не заметила, в какой момент мысли стали расплываться. Шум города постепенно стих. Тяжесть собственного тела исчезла. А потом она открыла глаза. И сразу поняла, что находится не в своей спальне. Воздух был прохладным и пах незнакомыми травами, влажным камнем и водой. Перед ней раскинулось огромное озеро, настолько темное, что казалось, будто кто-то разлил среди гор жидкое ночное небо. Его поверхность была спокойной, лишь изредка вздрагивая от легкого ветра, а в отражении мерцали две луны — одна серебристая, вторая с едва заметным голубоватым оттенком. Эллианна медленно обернулась. Горы окружали озеро со всех сторон, поднимаясь высоко вверх, а их вершины скрывались в тонкой дымке. Мир был незнакомым. Красивым. И удивительно реальным. Она сделала несколько шагов вперед и вдруг остановилась. Неподалеку, у самой воды, стоял мужчина. Он был высок и широкоплеч, а в его фигуре чувствовалась та особая уверенность, которая бывает у людей, привыкших подчинять обстоятельства своей воле. Темные волосы слегка шевелил ветер, а сам он смотрел на озеро так неподвижно, словно давно знал, что рано или поздно здесь появится кто-то еще. Эллианна не испытывала страха. Только странное чувство узнавания. Будто она уже видела этого человека. Не во сне. Не на фотографии. А где-то очень давно. Там, куда память по каким-то причинам больше не могла дотянуться. И тогда мужчина медленно повернул голову. Не удивленно. Не настороженно. А так, словно совершилось именно то, чего он опасался больше всего. И в этот момент Элли поняла одну странную вещь. Он смотрел не на незнакомку. Он смотрел на нее так, словно знал ее имя. Эллианна не сразу поняла, что именно заставило ее остановиться. Возможно, дело было в его взгляде. Не холодном. Не враждебном. И даже не удивленном. Скорее в том, что он смотрел на нее так, словно перед ним стояла не живая женщина, а воспоминание, которое он давно похоронил и уже не надеялся увидеть вновь. Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга. Ветер усилился, пробежал по темной глади озера, заставляя серебристые дорожки света, падавшие от двух лун, дрогнуть и рассыпаться сотнями искр. Где-то высоко в горах прокатился приглушенный раскат, похожий не то на далекую грозу, не то на камнепад. Мужчина первым нарушил молчание. — Кто привел тебя сюда? Его голос оказался неожиданным. Низким, спокойным, с едва уловимой хрипотцой человека, который привык отдавать приказы и редко повышает тон, потому что в этом просто нет необходимости. Эллианна растерялась. — Я... не знаю. Она оглянулась по сторонам, словно надеясь увидеть кого-то еще.
— Я вообще не понимаю, где нахожусь. Он медленно повернулся к ней всем корпусом. Теперь она могла рассмотреть его лучше. На вид ему было около тридцати пяти лет. Черты лица были правильными, но слишком жесткими, чтобы их можно было назвать красивыми в привычном понимании этого слова. В них чувствовалась усталость человека, который слишком многое видел и слишком многое потерял, чтобы позволять себе беспечность. На нем была темная одежда, напоминавшая одновременно и форму, и дорожный костюм. Матовая ткань плотно облегала широкие плечи и сильные руки, а высокий воротник скрывал шею почти до подбородка. Однако странным было не это. Странным было ощущение, что этот человек здесь принадлежал всему окружающему миру так же естественно, как горы, озеро или свет двух лун. А она — нет. Она была здесь чужой. — Это сон? — спросила Эллианна, пытаясь улыбнуться, хотя улыбка вышла нервной. — Потому что если да, то у меня, честно говоря, очень богатое воображение. Теперь я еще и сны вижу с красивыми мужчинами, которые ведут себя загадочнее, чем герои дешевых сериалов. Мужчина несколько секунд молчал. Потом едва заметно качнул головой. — Хотелось бы мне, чтобы это был только сон. — Что это значит? — Это значит, что ты не должна была оказаться здесь. — Но я здесь. — Именно это и вызывает у меня вопросы. Эллианна нахмурилась. — Послушайте, я понимаю, что выгляжу странно. Я сама себя сейчас ощущаю довольно странно. Но если вы знаете, где мы находимся, может быть, просто объясните? Он отвел взгляд к озеру. Казалось, он размышлял не над ответом, а над тем, стоит ли вообще говорить с ней. Когда он снова посмотрел на Эллианну, в его глазах появилось что-то похожее на тревогу. Не за себя. За нее. — Как тебя зовут? — Эллианна. Он замер. Совсем ненадолго. Настолько, что другой человек, возможно, ничего бы не заметил. Но она заметила. Заметила, как напряглись мышцы его челюсти. Как чуть сильнее расправились плечи. Как в глазах мелькнуло нечто, похожее на узнавание. Или страх. — Что такое? Он долго не отвечал. А потом тихо произнес — Ничего хорошего. — Очень обнадеживает. Несмотря на ситуацию, Эллианна все же попыталась улыбнуться. — Может быть, теперь вы скажете свое имя? Или это государственная тайна? Впервые за весь разговор уголок его губ едва заметно дрогнул. — Каэль. — Красивое имя. — Не уверен, что тебе стоит его запоминать. — Почему?
Каэль посмотрел ей прямо в глаза. И впервые за весь разговор его голос стал жестче. — Потому что, Эллианна, если ты когда-нибудь снова найдешь дорогу сюда, тебе придется сделать выбор, к которому ни один человек не может быть готов. — Какой выбор? Но он уже не ответил. Потому что озеро вдруг начало покрываться кругами, словно в его глубине пробуждалось что-то древнее. И Каэль поднял голову так резко, словно услышал звук, недоступный ей.
Каэль еще несколько мгновений всматривался в темную гладь озера, словно пытался уловить нечто, что оставалось недоступным для Эллианны. Ветер усилился, заставляя длинные пряди его волос скользнуть по вискам, а по поверхности воды пробежала едва заметная рябь, нарушив зеркальное отражение двух лун. Эллианна невольно обхватила себя руками. Странно, но холод, который она ощущала, исходил не от ночного воздуха. Скорее от непонимания происходящего. — Вы меня пугаете, — призналась она, стараясь говорить спокойно. — Я засыпаю в своей квартире, просыпаюсь в каком-то невероятном месте, встречаю человека, который ведет себя так, словно увидел привидение, а потом узнаю, что мое имя почему-то вызывает у него беспокойство. Думаю, я заслужила хотя бы несколько объяснений. Каэль медленно перевел взгляд с озера на нее. Вблизи его глаза казались необычными. Не из-за цвета — обычного серого оттенка, каким бывает небо перед дождем, — а из-за выражения. В них не было высокомерия человека, привыкшего знать больше остальных. Не было раздражения или недоверия. Только усталость и напряженное ожидание чего-то неизбежного. — Иногда незнание защищает лучше любых ответов, — тихо произнес он. — А иногда оно сводит с ума. На губах Каэля появилась почти незаметная улыбка. — Верно. — Значит, вы все-таки умеете соглашаться с людьми. — Редко. — Мне повезло. — Возможно, — ответил он после короткой паузы, а затем неожиданно спросил: — Ты счастлива в своем мире? Вопрос застал Эллианну врасплох. Она отвела взгляд. — Не думаю, что сейчас я подходящий человек для разговоров о счастье. — Почему? Она усмехнулась. — Потому что мой муж ушел к другой женщине, потому что я до сих пор не научилась говорить о своем ребенке без чувства вины и потому что последние несколько месяцев единственным моим достижением стало то, что я начала выходить из дома. Каэль долго молчал. — Ты винишь себя. Это прозвучало не как вопрос. — А вы наблюдательный. — Нет, — негромко сказал он. — Я просто знаю, как выглядит человек, который несет чужую вину как собственную. Эллианна подняла голову. Впервые за весь разговор ей захотелось спросить что-то не о себе.
— А вы? — Что я? — Вы тоже кого-то потеряли? На мгновение его лицо изменилось. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: она случайно коснулась старой раны. — Да, — ответил он после долгого молчания. — Давно. Эллианна хотела спросить еще что-то, но Каэль внезапно насторожился. Он словно прислушался к чему-то, чего она не могла услышать. Его взгляд снова метнулся к озеру. Потом к горам. А затем он посмотрел на Эллианну так внимательно, будто пытался запомнить каждую черту ее лица. — Тебе пора уходить. — Я не знаю, как это сделать. — Ты проснешься. — А если я снова окажусь здесь? Он замолчал. Ветер стал сильнее. Темная вода у берега беспокойно всколыхнулась. Каэль сделал шаг назад. — Тогда постарайся никому не говорить, что видела меня. — Почему? Он ненадолго прикрыл глаза, словно выбирая между правдой и молчанием. А когда снова открыл их, в голосе появилась та самая тревога, которую невозможно сыграть. — Потому что если ты действительно сможешь вернуться, Эллианна... это будет означать, что произошло то, чего не должно было произойти. — Что именно? Каэль посмотрел на нее долго, почти мучительно. — Я очень надеюсь, что никогда не узнаю ответ на этот вопрос. И в следующее мгновение мир вокруг начал растворяться, словно его смывал дождь, а голос Каэля донесся уже откуда-то издалека — И если сможешь... не ищи дорогу обратно. Голос Каэля становился все тише, будто его уносил ветер, гулявший между горных вершин. Очертания озера начали расплываться, серебристый свет двух лун потускнел, а затем и вовсе растворился в густом, вязком тумане, который поднимался от воды и постепенно поглощал все вокруг. Эллианна хотела что-то сказать. Спросить. Остановить его. Попросить объяснить хотя бы одну вещь. Почему именно она? Почему он так отреагировал на ее имя? Почему смотрел на нее так, словно видел человека, которого давно оплакал? Но губы не слушались. Туман поднимался все выше. Скрывал берег. Камни. Темный силуэт мужчины. Последнее, что она успела увидеть, были его глаза. Спокойные. Уставшие. И наполненные тревогой, которая явно была вызвана не встречей с незнакомкой, а чем-то гораздо большим. Чем-то, что находилось далеко за пределами ее понимания. А потом мир исчез. Эллианна резко села на кровати, жадно хватая воздух, словно действительно долго находилась под водой. В комнате было темно. Лишь полоска света от фонаря за окном падала на ковер, очерчивая знакомые контуры шкафа, кресла и книжного стеллажа. Сердце билось слишком быстро. Она провела рукой по лицу и тихо выдохнула. — Господи...Сон. Это был всего лишь сон.
