— Я не знаю, могу ли вам верить.

— Знаю.

— Я даже не знаю, хочу ли.

— Это тоже знаю.

Его спокойствие должно было разозлить ее сильнее, но почему-то в этот раз не разозлило. Возможно, потому что за ним больше не чувствовалось прежней стены. Только усталость, боль и странная решимость человека, который сам только что потерял все, но все равно стоял перед ней так, будто сейчас это не имело значения.

Где-то вдалеке проехала машина. Свет фар на мгновение скользнул по двору, выхватив из темноты мокрый асфальт, белое платье Эллианны и четыре темно-серебристых крыла Каэля.

Он резко повернул голову.

— Что это?

Несмотря на все, Эллианна почти рассмеялась, но смех застрял где-то в горле.

— Машина.

Каэль нахмурился.

— Железная повозка без зверей?

Она посмотрела на него, на меч, на крылья, на кровь, а потом подняла глаза к своей квартире, окна которой темнели несколькими этажами выше, и вдруг поняла, что первая книга ее жизни в Эйрилоне закончилась. Вторая начиналась здесь — на мокром асфальте, в чужой тишине родного мира, рядом с мужчиной, который должен был ее убить и все же прошел за ней через Разлом.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказала она.

Каэль посмотрел на нее внимательно.

— Куда?

Эллианна снова подняла взгляд к окнам своей квартиры. Домой. Слово вдруг показалось странным, почти чужим.

— Туда, где хотя бы один из нас понимает, как выжить.

Каэль проследил за ее взглядом, затем коротко кивнул и убрал меч, хотя сделал это явно с огромным внутренним сопротивлением.

— Ведите.

Она первой направилась к подъезду, и он пошел следом. Ни один из них не обернулся к стене, где еще несколько мгновений назад была раскрыта черная рана между мирами.

До квартиры они поднялись молча.

В подъезде все осталось таким, каким Эллианна помнила его всю жизнь. Под потолком все так же мигала старая лампочка, то погружая лестничную площадку в полумрак, то вновь возвращая тусклый желтоватый свет. От стен тянуло сыростью, где-то этажом ниже пахло жареным луком и свежим хлебом, а у почтовых ящиков по-прежнему стоял забытый кем-то детский самокат.

Все было до боли привычным. И именно поэтому присутствие рядом высокого мужчины с четырьмя темно-серебристыми крыльями казалось почти невозможным.

Каэль остановился перед дверью и с явным недоверием посмотрел на замок.

— И это действительно защищает ваш дом?

Несмотря на усталость, у Эллианны едва не вырвался нервный смешок.

— Обычно да.

Она достала ключи, но пальцы дрожали так сильно, что с первого раза не попали в замочную скважину.

Каэль молча протянул руку. Она несколько секунд смотрела на него, потом все-таки отдала ключ. Он взял его с таким видом, словно держал в руках неизвестный артефакт, внимательно рассмотрел, слегка нахмурился и неожиданно уверенно вставил в замок. Тихий щелчок в ночной тишине прозвучал почти оглушительно.

Эллианна удивленно подняла на него взгляд.

— Откуда вы знаете, как это работает?

Он и сам выглядел не менее озадаченным.

— Не знаю.

Несколько мгновений он смотрел на собственную руку, потом едва заметно нахмурился.

— Просто понял.

Она ничего не ответила. Слишком многое за сегодняшний вечер оказалось невозможным, чтобы удивляться еще и этому.

Толкнув дверь, Эллианна первой вошла в квартиру. Темнота встретила ее знакомым запахом дома: книг, немного кофе и легкого аромата лаванды, который уже много лет жил в шторах и старом пледе на диване. На одно короткое мгновение ей показалось, что ничего не произошло. Что сейчас она снимет туфли, поставит чайник, примет душ и ляжет спать, а утром проснется и поймет, что Эйрилон ей просто приснился.

Что не было ни дворца, ни бала, ни Разломов. Ни Лиора. Ни Каэля. Но за ее спиной тихо закрылась дверь. И реальность вернулась. Она обернулась. Каэль так и остался стоять на пороге.

Он медленно оглядывал комнату, словно оказался в чужом и совершенно непонятном мире. Его взгляд скользнул по книжным полкам, по светильнику, по фотографии на комоде и вдруг остановился. Замер.

Настолько резко, что Эллианна сразу это заметила.

— Что?

Он не ответил. Продолжал смотреть куда-то поверх ее плеча. Она проследила за его взглядом. На стене, рядом с книжным шкафом, висела старая фотография. Она находилась там столько лет, что Эллианна давно перестала ее замечать.

На снимке ей было лет десять. Она улыбалась, прижимаясь к матери, а та обнимала ее за плечи и смотрела в объектив с той теплой, немного грустной улыбкой, которую Эллианна помнила до сих пор. Самая обычная фотография. Или… Нет.

Потому что сейчас, в мягком свете лампы, за спиной матери отчетливо виднелось то, чего там никогда не должно было быть.

Четыре серебристых крыла. Эллианна почувствовала, как внутри все оборвалось. Она медленно шагнула вперед. Потом еще раз.

— Нет…

Шепот сорвался с губ сам собой. Дрожащими пальцами она сняла фотографию со стены и поднесла ближе. Нет. Она не ошиблась. Крылья были настоящими. Не тенью. Не бликом и не игрой света.

Серебристые крылья поднимались за спиной матери, едва заметно мерцая, словно кто-то намеренно оставил их на старом снимке, спрятав правду среди самых обычных воспоминаний.

У Эллианны перехватило дыхание. Сердце забилось так сильно, что каждый удар болезненно отдавался где-то в горле.

Именно в этот момент на обратной стороне рамки раздался тихий щелчок. Она вздрогнула.

Из небольшого углубления выпал сложенный в несколько раз лист бумаги и, медленно кружась, опустился к ее ногам. Он был старым, пожелтевшим от времени, с потемневшими краями, словно долгие годы ждал именно этого мгновения. Эллианна наклонилась и осторожно подняла его. Несколько секунд она просто держала находку в руках, не решаясь развернуть, потому что уже знала: после этого ничего не останется прежним.

Потом медленно раскрыла лист. По бумаге тянулись древние символы Эйрилона. Те самые письмена, которые не мог прочитать никто и которые отзывались только на ее прикосновение.

Но сейчас взгляд почти сразу опустился ниже, к единственной строке, написанной знакомым почерком. Почерком ее матери.

«Если ты читаешь это, значит, Разломы снова открылись… и они уже знают, где тебя искать.»

Мир будто замер. А в следующую секунду в квартире погас свет. Тьма накрыла комнату мгновенно и плотно, словно кто-то одним движением стер все краски окружающего мира. За окном вспыхнуло серебристое сияние. Не молния. Что-то, чего здесь не должно было существовать.

Каэль оказался рядом так быстро, что Эллианна даже не заметила его движения. В его руке уже блеснул обнаженный меч, а четыре темно-серебристых крыла слегка раскрылись, инстинктивно заслоняя ее собой.

И тогда в тишине квартиры раздался стук. Три медленных удара в дверь. Негромких. Спокойных.

Так стучат не те, кто боится потревожить хозяев, и не те, кто спешит.

Так стучат люди, которые точно знают, что им откроют.

Или…

которым вовсе не нужна дверь, чтобы войти.

Конец первой книги.