— А теперь?

Этот вопрос прозвучал почти шепотом. Лиор ответил не сразу. Он долго смотрел на нее, словно понимая, что после следующих слов уже невозможно будет сделать вид, будто между ними ничего не изменилось.

— А теперь молчать стало намного труднее.

Его голос звучал негромко, но удивительно твердо.

— Потому что за эти несколько дней вы стали значить для меня гораздо больше, чем я когда-либо позволял себе по отношению к кому бы то ни было.

Он не произнес слова «любовь». Не стал давать обещаний. Не говорил о судьбе или предназначении. И именно поэтому Эллианне показалось, что еще никогда в жизни она не слышала настолько искреннего признания.

Она уже открыла было рот, чтобы ответить...

Но в этот самый миг тяжелые золотые двери в дальнем конце зала медленно распахнулись, и торжественный голос церемониймейстера, усиленный магией, прокатился под высоким сводом дворца:

— Его Светлейшее Величество... Солариарх Эйрилона!

Тяжелые створки дверей распахнулись медленно, без единого скрипа, словно сам дворец заранее знал этот миг и готовился к нему с самого рассвета.

Музыка не оборвалась. Она лишь изменилась.

Мелодия стала торжественнее, глубже, и вслед за первыми аккордами весь огромный зал пришел в движение. Танцующие пары плавно остановились, разговоры смолкли сами собой, а гости почти одновременно повернулись к широкой лестнице, ведущей к возвышению, где располагался трон Эйрилона.

Лиор первым отпустил руку Эллианны.

Не резко, неохотно или поспешно, а так, как отпускают ладонь человека, к которому еще обязательно вернутся через несколько минут.

— Сейчас вы увидите моего отца, — негромко сказал он. — И человека, на котором уже несколько столетий держится весь Эйрилон.

Эллианна едва заметно кивнула. Она чувствовала, как волнение, почти исчезнувшее во время танца, снова возвращается.

Весь зал склонился в почтительном поклоне. Она последовала общему примеру, хотя и не была уверена, насколько низко следует склонять голову перед правителем другого мира.

Когда она снова подняла взгляд, Солариарх уже спускался по лестнице. Он оказался совсем не таким, каким она успела представить его за эти дни. Не суровым стариком, прожившим долгую жизнь. Не холодным правителем, чье лицо навсегда застыло под тяжестью власти.

Перед ней шел высокий мужчина, внешне немногим старше Лиора. Его длинные темные волосы были тронуты серебром лишь у висков, а взгляд светлых глаз оставался удивительно спокойным. На плечи ниспадала белоснежная мантия, расшитая тончайшими золотыми узорами, а за спиной величественно покоились четыре огромных золотых крыла, в сиянии которых словно отражался свет обеих лун.

Он двигался без малейшей спешки. И все же в каждом его шаге чувствовалась та уверенность, которая появляется лишь у человека, привыкшего нести ответственность не за собственную судьбу, а за судьбу целого народа.

Солариарх приветствовал собравшихся легким кивком головы. Никто не смел заговорить первым.

Тишина, воцарившаяся в зале, была настолько полной, что Эллианна услышала, как где-то высоко под куполом тихо вспорхнула ночная птица, случайно залетевшая в дворец.

— Друзья мои, — произнес Солариарх, и его голос легко разнесся по всему залу, не требуя ни усилия, ни магии. — Каждый год две луны напоминают нам о том, что даже противоположности способны существовать рядом, не уничтожая друг друга. Свет и тьма. Прошлое и будущее. Память и надежда.

Он сделал небольшую паузу, медленно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Именно поэтому уже многие столетия мы собираемся здесь не только для того, чтобы отпраздновать еще один мирный год. Мы собираемся, чтобы помнить цену этого мира.

По залу прошел едва уловимый шелест. Эллианна почувствовала, как рядом с ней Лиор почти незаметно выпрямился. Слова отца он, очевидно, слышал уже не впервые. Но сегодня они звучали иначе.

Солариарх продолжил:

— За прошедший год Эйрилон пережил многое. Мы потеряли достойных воинов. Мы открыли новые знания. Мы закрыли старые раны... и приобрели новые.

На последних словах его взгляд на короткое мгновение остановился на Эллианне.

Это длилось всего секунду, но ее оказалось достаточно, чтобы по залу прокатилась едва уловимая волна шепота. Правитель не выделил земную гостью ни жестом, ни интонацией, словно она была лишь одной из многих приглашенных на сегодняшний праздник. Однако именно эта подчеркнутая сдержанность невольно привлекла к ней еще больше внимания.

Солариарх продолжал говорить так же спокойно, будто не замечал, как сотни взглядов уже обратились в сторону молодой женщины.

— Сегодня среди нас находится гостья, пришедшая из мира, который долгие столетия для большинства жителей Эйрилона существовал лишь в древних преданиях и полузабытых легендах. Иногда именно тот, кого мы меньше всего ожидаем встретить, напоминает нам простую истину: мир всегда оказывается гораздо больше наших знаний... и гораздо сильнее наших страхов.

На последних словах на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Поэтому Дом Соларис сегодня приветствует Эллианну... дочь Земли.

Тишина длилась всего одно короткое мгновение.

Потом по залу прокатилась волна одобрения. Кто-то первым поднял ладони, вслед за ним к приветствию присоединились остальные. Одни почтительно склонили головы, другие тепло улыбались, третьи сохраняли привычную сдержанность, но даже в их взглядах уже не чувствовалось прежнего недоверия.

Эллианна на миг растерялась. Она понятия не имела, как должна отвечать на подобное приветствие в мире, законы которого еще совсем недавно казались ей сказкой. Инстинктивно она посмотрела на Лиора, и тот, словно почувствовав ее замешательство, почти незаметно кивнул.

Этого оказалось достаточно.

Эллианна спокойно поклонилась собравшимся — без выученной придворной грации, без стремления произвести впечатление, просто искренне выражая свое уважение.

Именно эта простота неожиданно произвела на гостей гораздо более сильное впечатление, чем самый безукоризненный церемониальный поклон. По залу вновь пробежали доброжелательные улыбки, а кто-то из старейшин Дома Люменор даже одобрительно склонил голову, словно увидел в этом естественном жесте нечто гораздо более ценное, чем знание дворцового этикета.

Высоко над праздничным залом Каэль продолжал наблюдать за происходящим.

Речь Солариарха давно перестала занимать его внимание. За годы службы он научился понимать одну простую вещь: опасность редко смотрит туда же, куда смотрят все остальные.

Пока большинство гостей было приковано к правителю и земной женщине, взгляд Каэля неторопливо скользил по залу, задерживаясь на тех, кто, как ему казалось, слишком внимательно прислушивался к каждому слову, слишком часто переглядывался с соседями или, напротив, сохранял подозрительное спокойствие.

Воинская привычка заставляла его замечать то, что обычно ускользало от остальных. Незаметный жест. Случайную паузу. Слишком долгий взгляд. Чуть более напряженную позу.

Он еще не знал, что именно тревожит его сегодня. Но многолетний опыт редко ошибался.

Настоящая опасность почти никогда не появляется вместе с громкими угрозами или обнаженными клинками. Она умеет ждать. Терпеливо скрывается среди улыбок, музыки и праздничных речей, выбирая единственный момент, когда все окончательно поверят, что этот вечер пройдет именно так, как должен пройти.

Торжественная часть церемонии осталась позади, и праздничный зал постепенно возвращался к привычному движению. Гости снова разбивались на небольшие компании, смех становился громче, слуги бесшумно разносили хрустальные бокалы с золотистым нектаром, а оркестр, словно почувствовав перемену настроения, сменил величественную мелодию на более легкую.

Лиор повернулся к Эллианне.

— Позвольте украсть вас еще ненадолго.

Она улыбнулась.

— Разве меня уже не украли?

— Пока только одолжили у Архонта.