Лиор только вздохнул. Спорить действительно было бессмысленно. Слишком хорошо они знали друг друга. Он уже направился к выходу, но у самой двери вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо спросил — Как думаешь... она будет сегодня волноваться? Вопрос прозвучал настолько искренне, что Каэль сразу понял: сейчас его задает не наследник престола, не представитель Дома Соларис и даже не будущий Солариарх. Его задает мужчина. — Будет, — спокойно ответил он. — Любой человек на ее месте волновался бы. Лиор едва заметно кивнул. — Тогда я очень надеюсь, что сегодняшний вечер подарит ей хотя бы несколько причин улыбнуться. Он ушел. Каэль еще некоторое время смотрел на дверь, за которой исчез его друг, а потом неожиданно усмехнулся. — Вот ведь...Он покачал головой, словно окончательно убедившись в собственной догадке. — Влюбился. Слово прозвучало почти беззвучно и с легкой насмешкой. Однако стоило ему сорваться с губ, как внутри неприятно шевельнулось какое-то странное чувство. Настолько незнакомое, что Каэль даже не попытался дать ему название. В это самое время Лея уже стояла у двери комнаты Эллианны. Она осторожно постучала и, дождавшись тихого разрешения войти, переступила порог. Увидев девушку, Лея тепло улыбнулась. — Кажется, нам пора начинать готовиться. Эллианна удивленно посмотрела в окно, где день был еще в самом разгаре. — До бала остается несколько часов. — Именно поэтому, — мягко ответила Лея, — времени почти не осталось. Поверьте, к Балу Двух Лун невозможно подготовиться за один час. Особенно если вы хотите успеть не только надеть платье, но и привыкнуть к той женщине, которую сегодня увидите в зеркале. Лея не стала больше говорить о бале. Она будто почувствовала, что в словах Эллианна сейчас утонет быстрее, чем в собственном страхе, и потому вместо объяснений выбрала действие — спокойное, бережное, почти ритуальное. Она поставила платье на высокий резной держатель у зеркала, принесла с небольшого столика тонкий гребень из белого дерева и несколько украшений, похожих скорее на застывшие капли лунного света, чем на драгоценности. Все это происходило так естественно, что Эллианна постепенно перестала ощущать себя участницей странной церемонии и просто позволила утру течь своим чередом. Платье село на нее неожиданно легко. Эллианна ожидала неудобной ткани, жесткого корсета, слишком открытых плеч или чего-нибудь еще, что заставит ее чувствовать себя выставленной напоказ, но мастера Эйрилона словно знали больше, чем она сама готова была признать. Ткань не сковывала движений, не требовала другой осанки, не пыталась превратить ее в кого-то чужого. Наоборот, казалось, платье подстраивается под дыхание, мягко ложится по фигуре, подчеркивая не роскошь, а какую-то тихую внутреннюю силу. Она долго не решалась повернуться к зеркалу. Лея не торопила. Только поправила тонкую серебристую застежку у плеча, провела пальцами по мягким волнам темно-каштановых волос и закрепила у виска маленькое украшение в форме раскрытого лунного цветка. В его лепестках едва заметно мерцали голубоватые искры, и от этого лицо Эллианны стало мягче, светлее, словно утренний свет задержался возле нее чуть дольше, чем возле остальных предметов в комнате. — Готово, — наконец сказала Лея. Эллианна медленно подняла глаза. И замерла. В зеркале стояла не та женщина, которую она привыкла видеть последние месяцы. Не уставшая, не потухшая, не собранная из осколков прежней жизни, как из плохо склеенной чашки, на которой все равно видны трещины. Перед ней была женщина, в которой эти трещины никуда не исчезли, но почему-то перестали казаться уродством. Они стали частью истории. Следами того, что она пережила и все равно продолжила идти. Платье переливалось серебром и мягкой голубизной, золотистые нити в ткани откликались на каждое движение едва заметным сиянием, а серо-голубые глаза в отражении казались глубже, чем обычно. Эллианна смотрела на себя и вдруг понимала, что красота сейчас была не в ткани, не в украшениях и даже не в том, как искусно Лея убрала ее волосы. Красота была в том, что она впервые за долгое время не захотела отвести взгляд. Это открытие оказалось настолько неожиданным, что горло на мгновение сжалось. Лея, конечно, заметила. Но сделала вид, что занята складкой на рукаве. — Вам идет, — сказала она мягко. Эллианна попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слишком хрупкой. — Странно. — Что именно? — Я думала, что если когда-нибудь снова увижу себя красивой, мне станет радостно. Лея подняла на нее взгляд через зеркало. — А стало? Эллианна долго молчала, подбирая честный ответ. — Немного больно. Лея ничего не сказала сразу. В этом молчании не было неловкости. Скорее понимание того, что некоторые признания нельзя утешать слишком быстро, иначе они потеряют право быть настоящими. — Иногда больно не от красоты, — тихо произнесла она наконец. — Иногда больно от того, что мы слишком долго отказывали себе в праве ее видеть. Эллианна прикрыла глаза. На мгновение ей снова вспомнилась Земля. Тусклый свет ванной, отражение, мимо которого она проходила, стараясь не задерживать взгляд. День, когда Андрей ушел, и она впервые поняла, что чужое предательство умеет разрушать не только доверие, но и собственное ощущение себя. После развода она не рыдала ночами, не звонила, не умоляла вернуться. Она просто постепенно перестала смотреть на себя так, будто в ней еще есть что-то живое. А теперь стояла в другом мире, в платье, сотканном из лунного света, и впервые за долгое время чувствовала, что та женщина не умерла. Просто очень долго молчала. — Спасибо, — сказала она тихо. Лея улыбнулась. — Не мне. Эллианна удивленно посмотрела на нее. — А кому? — Себе. За то, что позволили этому случиться. В коридоре послышались шаги. Не громкие, но уверенные. Лея чуть повернула голову, и по ее лицу скользнула та самая сдержанная улыбка, в которой было слишком много понимания. — Кажется, ваш сопровождающий пришел раньше времени. Эллианна резко обернулась. — Каэль? Лея едва заметно приподняла брови. — А вы ожидали его? Вопрос прозвучал спокойно, но Эллианна вдруг почувствовала, как щеки предательски теплеют. — Нет. Просто...Она не договорила. Потому что в дверь уже постучали. Лея открыла не сразу. Сначала посмотрела на Эллианну так, будто хотела дать ей еще одно мгновение, чтобы собраться. И только когда та кивнула, дверь медленно распахнулась. На пороге стоял Лиор. Не в обычной одежде, в которой она видела его в Архиве, а в парадном облачении Дома Соларис. Белоснежный камзол был расшит тонкими золотыми линиями, напоминающими солнечные лучи, на плечах мягко лежала легкая мантия цвета теплого янтаря, а четыре золотистых крыла за спиной были сложены так безупречно, будто даже они знали, что сегодня должны выглядеть достойно наследника. Но все это Эллианна заметила уже потом. Сначала она увидела его лицо. Лиор вошел с привычной улыбкой, словно заранее приготовил какую-то легкую фразу, но, едва подняв взгляд, остановился на пороге и на несколько мгновений действительно забыл, зачем пришел. Это длилось недолго. Ровно столько, чтобы тишина стала заметной. Потом он медленно улыбнулся, уже совсем иначе — без игры, без придворной легкости, почти растерянно. — Кажется, — произнес он тихо, — теперь я понимаю, почему Архив решил заговорить именно с вами. Эллианна опустила глаза, чтобы скрыть смущение, но улыбку удержать не смогла. — Это самый странный комплимент, который мне когда-либо говорили. — Тогда я постараюсь сказать проще. Лиор сделал шаг внутрь, но остановился на почтительном расстоянии, не позволяя себе ни лишнего движения, ни слишком долгого взгляда. — Вы прекрасны, Эллианна. Он сказал это без привычной насмешки. И именно поэтому слова прозвучали опасно искренне. Лея тихо закрыла коробку из-под платья, делая вид, что не замечает, как изменилась тишина в комнате. А Эллианна вдруг поняла, что впервые за долгое время чей-то комплимент не заставил ее сжаться внутри в ожидании подвоха. Наоборот. Ей стало тепло.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Тишина не казалась неловкой. Напротив, она словно сама стала частью этого мгновения, в котором каждый неожиданно оказался немного честнее, чем собирался. Эллианна первой отвела взгляд. Она вдруг поймала себя на мысли, что не знает, куда деть руки, как ответить и вообще нужно ли что-то отвечать. Смущение, давно забытое и почти детское, оказалось совершенно неуместным для женщины, которая считала, что подобные чувства остались далеко в прошлом. Лиор, словно почувствовав ее растерянность, не стал продолжать тему. Его улыбка вновь стала легкой, привычной, и напряжение, возникшее всего несколько секунд назад, растворилось так же незаметно, как появилось. — Простите, — сказал он с мягкой самоиронией. — Кажется, я снова сказал больше, чем следовало. Эллианна подняла на него глаза. — Нет. Она улыбнулась. — Просто... я не ожидала услышать это именно так. — А как ожидали? Она ненадолго задумалась. — Не знаю. Наверное, красивый комплимент обычно звучит так, словно человек хочет произвести впечатление. Лиор тихо рассмеялся. — Значит, мне повезло. — Почему? — Потому что я совершенно не пытался произвести впечатление. Он произнес это так спокойно, что Эллианна снова почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть. Лея едва заметно отвернулась к окну, с огромным интересом рассматривая сад, которого прекрасно знала каждое дерево. Она слишком хорошо понимала, когда человеку необходимо дать возможность самому справиться со своими чувствами. Лиор сделал еще один шаг, но по-прежнему оставался на почтительном расстоянии. — Если позволите...Он слегка склонил голову. — Я хотел бы проводить вас на бал. Эллианна вопросительно посмотрела на него. — Разве это не обязанность кого-то из сопровождающих? — Обычно так и есть. — Тогда почему вы? Лиор улыбнулся. — Потому что сегодня мне очень захотелось нарушить одно старое придворное правило. Она удивленно приподняла брови. — Вы часто их нарушаете? — Настолько редко, что двор до сих пор считает меня образцовым наследником. Лея тихо рассмеялась. — Не верьте ему. Оба одновременно посмотрели на нее. — Его Высочество нарушает правила исключительно тогда, когда уверен, что Солариарх об этом никогда не узнает. — Лея... — Или когда заранее знает, что Солариарх все равно его простит. Лиор театрально вздохнул. — Лея, ты сейчас рушишь мою безупречную репутацию. — Простите, Ваше Высочество. Но я всего лишь говорю правду. Эллианна улыбнулась. Рядом с ним действительно становилось удивительно легко. Он словно обладал редким даром замечать тот самый момент, когда человек начинал чувствовать себя неуверенно, и одним удачным словом возвращал ему способность спокойно дышать. И именно в эту секунду Эллианна поймала себя на неожиданной мысли. Она больше не боялась предстоящего бала. Не потому, что перестала волноваться. Просто рядом появился человек, рядом с которым это волнение уже не казалось таким страшным. Лиор будто прочитал ее мысли. — Обещаю одну вещь. Она вопросительно посмотрела на него. — Если вам захочется уйти хотя бы на несколько минут, просто скажите мне. — И что будет? — Мы уйдем. — Посреди бала? Он пожал плечами с таким спокойствием, словно речь шла о самой обычной вещи. — Бал переживет наше отсутствие. — А если кто-нибудь возмутится? — Тогда я очень внимательно его выслушаю. — И?Лиор улыбнулся той самой улыбкой, за которую, казалось, его любил весь Люменор. — И сделаю так, как посчитаю нужным. Эллианна тихо покачала головой. — Вы совершенно не похожи на человека, который однажды станет правителем. На этот раз Лиор не улыбнулся. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то почти неуловимое — тень усталости, промелькнувшая так быстро, что можно было решить, будто она только показалась. — Иногда, — произнес он негромко, — мне самому очень хочется в это верить. Слова повисли в воздухе. Лея первой почувствовала, как изменилось настроение разговора. Она подошла к Эллианне и мягко поправила складку платья на ее плече. — Нам пора. Эллианна удивленно посмотрела на нее. — Уже? — Если мы выйдем прямо сейчас, то успеем спокойно пройти через Сады Первого Света. В это время там почти никого нет. Лиор сразу понял ее замысел. Он улыбнулся. — Тогда я считаю это лучшим маршрутом. Он протянул Эллианне руку не как наследник трона и не как мужчина, стремящийся произвести впечатление. Скорее как человек, который хотел сказать без слов: "Если станет страшно, я буду рядом."И, сама не понимая почему, Эллианна без колебаний вложила свою ладонь в его. Не зная, что где-то этажом выше, у высокого окна западной галереи, их уже молча наблюдает человек, который совсем недавно с легкой усмешкой убеждал самого себя, что Лиор просто влюбился. И только теперь начинал понимать, что ему почему-то совсем не нравится видеть их вместе.