Лиор предложил ей руку так естественно, словно этот жест был не частью придворного этикета, а самой обычной человеческой вежливостью. Эллианна на мгновение замешкалась. Она никогда не любила подобные церемонии. На Земле ей всегда казалось, что в них слишком много показного, слишком много правил, придуманных лишь затем, чтобы люди забывали быть собой. Но сейчас, встретившись взглядом с Лиором, она неожиданно поняла, что рядом с ним этот жест не выглядел обязанностью. Он просто хотел идти рядом. Этого оказалось достаточно. Она осторожно вложила ладонь в его руку. Лиор улыбнулся, однако никак не подчеркнул ее решение, словно не произошло ничего необычного. Именно это почему-то окончательно успокоило Эллианну. Они вышли в длинную светлую галерею, соединявшую жилое крыло дворца с садами. За высокими арками открывался Люменор. Дневное солнце уже клонилось к западу, и его лучи ложились на белые мосты, крыши дворцов и гладь озер мягким золотистым светом. Вдали над серебристыми деревьями медленно поднимались первые световые сферы, которые с наступлением сумерек должны были превратить город в настоящее море звезд. По мере того как они приближались к центральной части дворца, вокруг становилось все оживленнее. По галереям спешили ардены с подносами, украшенными живыми цветами и сверкающими хрустальными кубками. Молодые айрэны развешивали длинные полотнища цветов трех Великих Домов, а где-то внизу уже звучала музыка — пока еще едва различимая, словно музыканты только настраивали инструменты. Эллианна остановилась у мраморных перил. Перед ней открывался вид на главный двор. Она даже не сразу нашла слова. Белый камень лестниц постепенно начинал светиться изнутри, будто в его глубине просыпался собственный мягкий свет. Между деревьями струились тонкие ручьи, пересекавшие сад серебристыми лентами, а над ними медленно кружились десятки луми. Маленькие создания будто чувствовали приближение праздника и сегодня сияли особенно ярко. — Красиво... — едва слышно произнесла Эллианна. Лиор остановился рядом с ней, проследив за ее взглядом. Некоторое время они молчали, любуясь городом, который постепенно преображался к вечеру. Белые мосты уже начинали мерцать мягким светом, на террасах появлялись первые гирлянды из живых цветов, а над садами одна за другой вспыхивали серебристые сферы. Казалось, сам Люменор неторопливо готовился к празднику, не теряя при этом своей удивительной, почти величественной тишины. — Странно, — негромко произнес Лиор, не отрывая взгляда от города. — Каждый год обещаю себе, что однажды привыкну к этому виду. Эллианна улыбнулась. — И получается? Он едва заметно покачал головой. — Каждый раз понимаю, что снова себя обманул. В его голосе не было восторга. Скорее тихая благодарность человеку, который слишком давно живет среди этой красоты, чтобы восхищаться ею вслух, но так и не смог перестать это делать. Эллианна снова посмотрела вниз, где между серебристыми деревьями уже спешили последние приготовления к балу. — Вы любите этот праздник? Лиор задумался. Ответ не пришел сразу. Он медленно провел взглядом по дворцовым башням, словно вместе с ними вспоминал десятки похожих вечеров, прожитых за долгие годы. — Когда был ребенком — очень, — наконец сказал он с легкой улыбкой. — Тогда мне казалось, что весь мир существует только ради этого вечера. Музыка, огни, танцы... Все было похоже на сказку. Он ненадолго замолчал. — Потом я вырос. Эллианна повернулась к нему. — И сказка закончилась? Лиор тихо усмехнулся. — Нет. Просто однажды понял, что для большинства людей этот вечер действительно остается праздником. А для тех, кто рождается наследником, он с каждым годом становится... работой. Он произнес последнее слово почти извиняющимся тоном, будто сам не любил его. — Пока остальные наслаждаются музыкой, мы думаем о том, с кем сегодня необходимо поговорить. Пока кто-то танцует, мы замечаем, кто намеренно избегает встречи, а кто, наоборот, слишком настойчиво ищет нашего внимания. Иногда достаточно одной неудачной фразы или одного неверного взгляда, чтобы на следующий день весь двор обсуждал не бал, а последствия. Он улыбнулся, но на этот раз в улыбке было гораздо больше усталости, чем привычной легкости. — Поэтому, наверное, я давно разучился смотреть на этот вечер так, как смотрят остальные. Эллианна внимательно слушала. Ей вдруг впервые пришло в голову, что за постоянной улыбкой Лиора скрывается человек, который с самого детства почти не принадлежал самому себе. — Наверное... это очень утомительно, — тихо сказала она. Он повернулся к ней. Во взгляде мелькнуло искреннее удивление. — Знаете, — произнес он после небольшой паузы, — за последние годы многие говорили мне, что я счастливчик. Что однажды стану Солариархом. Что у меня есть все, о чем можно мечтать. Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Но вы первый человек, который сказал, что это, должно быть, тяжело. Эллианна слегка пожала плечами. — Иногда то, чему все завидуют, оказывается самой большой ответственностью. Лиор долго смотрел на нее. Не пристально. Не смущая. Скорее с тем тихим интересом, который появляется, когда вдруг слышишь мысль, до которой сам давно пытался дойти. Потом неожиданно улыбнулся. Уже по-настоящему. Тепло. — Кажется, именно поэтому мне так легко разговаривать с вами. Эллианна тихо рассмеялась. — Это комплимент? — Нет. Он покачал головой. — Скорее... благодарность. Она почувствовала, что снова начинает смущаться, и поспешила перевести взгляд на сад. Как раз в этот момент мимо них неторопливо прошел пожилой арден, осторожно подрезавший ветви серебристого кустарника. Он мельком взглянул на молодых людей, добродушно улыбнулся своим мыслям и, покачав головой, негромко произнес — Молодость...Потом немного подумал и с едва заметной усмешкой добавил — Даже если одному из них уже перевалило за две сотни лет. Лиор негромко кашлянул, сделав вид, что целиком поглощен видом на город. Эллианна искоса посмотрела на него и вдруг заметила, что кончики его ушей едва заметно порозовели. Не выдержав, она рассмеялась. Искренне. Без тени прежней скованности. Лиор повернулся к ней с выражением притворного недоумения. — Надеюсь, причиной вашего веселья стал не почтенный садовник? — Конечно нет. — Тогда мне определенно стало спокойнее. — Не верьте мне. Он рассмеялся вместе с ней. И именно в этот момент где-то в глубине дворца торжественно прозвучал первый удар серебряного колокола. Его глубокий звук медленно прокатился по галереям, садам и мостам Люменора, словно напоминая каждому жителю дворца, что время ожидания подошло к концу. Бал Двух Лун начинался.

Они медленно спустились по широкой лестнице, ведущей к Садам Первого Света. Чем ближе становился центральный дворец, тем сильнее ощущалось приближение праздника. В воздухе витал тонкий аромат незнакомых цветов, между деревьями неспешно двигались ардены, заканчивая последние приготовления, а по белоснежным дорожкам то и дело проходили представители Великих Домов, прибывшие задолго до начала бала. По мере того как они приближались к центральной части дворца, вокруг становилось все оживленнее. Белые галереи, еще совсем недавно казавшиеся почти безлюдными, постепенно наполнялись гостями, прибывшими на Бал Двух Лун. Представители Великих Домов неспешно прогуливались по мраморным дорожкам, приветствовали друг друга легкими поклонами, обменивались негромкими репликами, и во всей этой размеренной суете чувствовалось ожидание вечера, который для каждого из присутствующих значил гораздо больше, чем просто праздник. Эллианна все чаще замечала обращенные к ней взгляды. Никто не позволял себе открытого любопытства, никто не показывал пальцем и не пытался подойти ближе, но она отчетливо чувствовала, что ее появление не осталось незамеченным. Одни смотрели с искренним интересом, словно старались понять, действительно ли перед ними человек из другого мира. Другие были заметно осторожнее, будто уже слышали слишком много слухов и теперь пытались решить, каким из них стоит верить. Стоило кому-нибудь встретиться с ней взглядом, как спустя мгновение этот человек вежливо кивал Лиору и спокойно продолжал свой путь, сохраняя ту безупречную сдержанность, которой, казалось, здесь обучали с самого детства. Эллианна почувствовала, как невольно сильнее сжала пальцы. Она сама не заметила этого движения, но Лиор почувствовал сразу. Он ничего не сказал и даже не посмотрел в ее сторону. Лишь едва заметно изменил положение руки, позволяя ей идти немного увереннее, словно этим простым жестом хотел напомнить: рядом есть человек, который не позволит ей остаться одной среди сотен незнакомых лиц. Этого оказалось достаточно. Тревога не исчезла совсем, но перестала быть такой острой. — Они ведь обсуждают меня? — тихо спросила Эллианна спустя некоторое время. Лиор улыбнулся уголками губ. — Конечно. В его голосе не было ни желания успокоить ее красивой ложью, ни попытки смягчить правду. Только спокойная искренность. Эллианна вздохнула. — Спасибо, что хотя бы не стали убеждать меня в обратном. — Это было бы бесполезно, — мягко ответил он. — Вы слишком наблюдательны, чтобы поверить в подобную выдумку. Она на мгновение задумалась, а потом все-таки спросила — И что они говорят? Лиор ненадолго замедлил шаг. — По-разному. Кто-то убежден, что история с Архивом — всего лишь удачное совпадение. Другие считают, что древние тексты действительно откликнулись именно вам. Есть и те, кто до сих пор не понимает, почему Архонт решил оставить вас во дворце, несмотря на все старые пророчества. Он ненадолго замолчал и с легкой улыбкой добавил — Двор вообще не любит, когда появляется слишком много вопросов и слишком мало ответов. Эллианна искоса посмотрела на него. — А вы? Вам тоже интересно, кто я на самом деле? Лиор встретил ее взгляд совершенно спокойно. — Конечно, интересно. Она удивленно подняла брови. — Но в отличие от большинства, — продолжил он, — я не хочу услышать чужой ответ раньше, чем вы сами найдете свой. Эти слова неожиданно согрели ее сильнее любого комплимента. Они продолжили путь, свернув в широкую галерею, где серебристые деревья почти смыкались кронами над дорожкой, пропуская сквозь листья мягкий вечерний свет. Между стволами тихо журчали узкие каналы, по которым медленно текла прозрачная вода, отражая белые колонны и первые вспыхнувшие световые сферы. Неподалеку на резной каменной скамье сидела пожилая айрэн с двумя детьми. Увидев Лиора, мальчик мгновенно вскочил на ноги, забыв обо всем на свете. — Ваше Высочество! Лицо Лиора сразу озарилось теплой улыбкой. Он отпустил руку Эллианны и подошел к ребенку так, словно вовсе не был наследником трона. — Добрый вечер, Дариэн. Надеюсь, ты сегодня не успел ввязаться ни в одну драку? Мальчик смущенно отвел глаза. — Только в одну... — Значит, прогресс есть. Эллианна невольно рассмеялась. — Вы обещали научить меня держать меч, — с самым серьезным видом напомнил мальчик. Лиор задумчиво коснулся подбородка. — И правда обещал. — Но так и не научили. — Тогда, боюсь, после праздника мне придется исправлять эту ужасную несправедливость. Дариэн просиял так искренне, словно уже получил самый лучший подарок. Только теперь Лиор заметил, что маленькая девочка, прятавшаяся за спиной пожилой женщины, украдкой выглядывает из-за складок ее платья и с нескрываемым любопытством рассматривает Эллианну. — Простите, — смущенно сказала женщина. — Она никогда раньше не видела человека с Земли. Эллианна присела на корточки так, чтобы их глаза оказались почти на одном уровне. — Зато я никогда не видела таких красивых крыльев. Девочка смущенно улыбнулась и осторожно расправила маленькие серебристые крылышки, словно показывая самое дорогое сокровище. — Они правда красивые? — прошептала она. — Очень. Ответ прозвучал так искренне, что малышка окончательно перестала прятаться. Лиор наблюдал за этой сценой молча. Он вдруг понял, что Эллианна удивительным образом остается собой рядом с каждым, кого встречает. Она не менялась в зависимости от того, разговаривала ли с Архонтом, ребенком или простым арденом. Не старалась казаться важнее, мудрее или любезнее, чем была на самом деле. Именно эта естественность притягивала к ней людей. Пожилая айрэн тепло поблагодарила Эллианну, и они снова продолжили путь. Некоторое время оба молчали. Потом Эллианна неожиданно сказала — Кажется, я наконец поняла, почему вас здесь любят. Лиор посмотрел на нее с веселым любопытством. — Очень надеюсь, что не из-за моего обещания научить Дариэна владеть мечом. Она тихо рассмеялась. — Нет. Совсем не поэтому. — Тогда почему? Эллианна задумчиво посмотрела вперед, где за деревьями уже виднелись высокие двери Праздничного дворца. — Потому что вы помните людей. Не их титулы. Не происхождение. Имена. Лиор замедлил шаг. Эти простые слова прозвучали неожиданно точно. Он никогда не задумывался об этом всерьез, потому что с детства считал подобное совершенно естественным. Но сейчас вдруг понял, что именно это и увидела Эллианна. — Разве это такая редкость? — тихо спросил он. Она улыбнулась. — Для тех, кто обладает властью, — да. Потом немного подумала и добавила — Человек чувствует себя по-настоящему значимым не тогда, когда его замечают. А тогда, когда его помнят. Лиор долго молчал. Перед ними уже возвышались распахнутые двери Праздничного дворца, за которыми начинал собираться весь цвет Эйрилона, однако сейчас он почти не замечал ни сияния белого мрамора, ни праздничной музыки, ни гостей, неспешно поднимающихся по широкой лестнице. Он смотрел на женщину, которая несколькими простыми словами сумела объяснить то, что он сам чувствовал всю жизнь, но никогда не пытался выразить. И именно в этот момент Лиор понял, что ему хочется только одного. Чтобы сегодняшний вечер оставил в ее памяти не тревогу, не страх и не чужие взгляды. А ощущение, что даже в незнакомом мире можно однажды почувствовать себя дома.