За окном над белыми крышами снова пролетела группа крылатых, их четыре крыла почти одновременно поймали солнечный свет, вспыхнув серебром и золотом. Эллианна проводила их взглядом и неожиданно подумала, что этот мир только начинает открываться перед ней. И чем больше она узнавала о нем, тем сильнее понимала, что самые важные тайны здесь скрываются вовсе не за высокими стенами дворцов, а в людях, которые жили рядом друг с другом многие столетия, оставаясь такими разными.
Эллианна еще долго смотрела на закрытую дверь, за которой несколько минут назад исчез юный арден. Почему-то именно эта короткая встреча заставила ее впервые задуматься, что Эйрилон устроен куда сложнее, чем казалось сначала. До этого момента все происходящее воспринималось почти как сказка: крылатые люди, белоснежный город, дворец, который словно вырос из света и камня. Но теперь эта сказка начала обретать глубину. Мир переставал быть красивой декорацией и постепенно становился живым. Лея тем временем расставила на небольшом столике завтрак и, заметив, что Эллианна все еще погружена в свои мысли, негромко произнесла — Вам стоит поесть. Сегодня день будет долгим. Эллианна перевела взгляд на стол. Она ожидала увидеть что угодно, но только не это. На серебряных тарелках лежали незнакомые фрукты с прозрачной кожицей, сквозь которую просвечивала янтарная мякоть, тонкие ломтики белого хлеба с легким ароматом меда и небольшая чашка, из которой поднимался пар, пахнущий одновременно травами, цитрусом и чем-то еще, совершенно незнакомым. — Надеюсь... это не испытание? — с осторожной улыбкой спросила она. Лея тихо рассмеялась. — Нет. Хотя многие, впервые попробовав сок ириса, говорят именно так. — Значит, сначала попробую хлеб. — Очень разумное решение. Эллианна невольно улыбнулась в ответ. Вчера ей казалось, что все жители дворца должны быть холодными и неприступными, как Каэль. Теперь же она начинала понимать, насколько разными они могут быть. Пока она завтракала, Лея не торопила ее разговором. Она стояла у открытого окна, поправляя легкие занавеси, и лишь изредка отвечала на вопросы, которые сами собой возникали у Эллианны. — Здесь всегда так светло? — Почти всегда. Люменор построен там, где солнечный свет задерживается дольше всего. Даже зимой. — А дождь бывает? — Конечно. Только здесь он редко бывает холодным. Эллианна задумчиво кивнула. Странно, но именно такие простые разговоры помогали ей почувствовать себя спокойнее. Не пророчества, не Разлом, не рассказы о древних войнах, а обычные вопросы о погоде, о городе, о том, как здесь живут люди. Они напоминали ей, что даже в самом необычном мире кто-то однажды просыпается утром, завтракает, идет по своим делам и считает это совершенно обычным днем.
Когда чашка опустела, Лея сделала шаг к двери. — Если вы готовы, я провожу вас. — Куда? — Во внутренние сады. Оттуда начинается почти каждое знакомство с Люменором. Эллианна удивленно посмотрела на нее. — Почему именно с садов? Лея на мгновение задумалась, словно вопрос оказался не таким простым, как могло показаться. — Потому что дворец можно построить. Она слегка улыбнулась. — Башни можно возвести. Мосты — перекинуть. Даже купол однажды был создан руками мастеров. Она открыла дверь и жестом пригласила Эллианну выйти в коридор. — Но сады...Лея подняла взгляд куда-то вверх, где за стеклянным сводом уже сияло чистое утреннее небо. — Сады появляются только там, где мир сам принимает тех, кто в нем живет. Эллианна ничего не ответила. Она медленно переступила порог комнаты и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, а любопытство. Коридор, который вечером казался бесконечным и почти торжественным, при свете дня выглядел совсем иначе. По нему неспешно проходили жители дворца — крылатые и ардены, и никто не останавливался, чтобы рассмотреть незнакомку. Кто-то почтительно кивал Лее, кто-то приветствовал ее легкой улыбкой, а кто-то продолжал свои дела, словно присутствие Эллианны уже было частью привычной жизни дворца. Именно это удивило ее сильнее всего. Она ожидала стать центром внимания. Ожидала любопытных взглядов, перешептываний, может быть, даже откровенного недоверия. Но вместо этого Люменор встретил ее сдержанно и спокойно. Словно сам город говорил: "У тебя еще будет время рассказать, кто ты. А пока просто смотри."
Они шли не торопясь. Лея не пыталась заполнить разговором каждую минуту пути, и Эллианна была благодарна ей за это. После последних дней, когда события сменяли друг друга так стремительно, что она едва успевала осознавать происходящее, эта неспешность казалась почти роскошью. Дворец жил своей жизнью. По широким галереям бесшумно проходили ардены в светлых одеждах, неся книги, свитки, подносы или какие-то странные прозрачные сосуды, внутри которых переливалась жидкость, похожая на расплавленное серебро. Иногда навстречу попадались крылатые — мужчины и женщины разных возрастов. Их одежды отличались цветом и узорами, но объединяло одно: за каждым уверенным шагом чувствовалось достоинство людей, выросших с осознанием собственной силы. Эллианна невольно наблюдала за ними. Ей казалось удивительным, насколько естественно они двигались с четырьмя крыльями. Никто не расправлял их без необходимости, не пытался привлечь внимание. Крылья были такой же частью тела, как руки или плечи. Когда человек останавливался поговорить, они едва заметно меняли положение, откликаясь на настроение хозяина; когда он смеялся, перья словно оживали, мягко колыхаясь за спиной; а во время ходьбы складывались настолько аккуратно, что почти не мешали движению. Наверное, именно поэтому она перестала смотреть только на них. В какой-то момент Эллианна поймала себя на том, что начинает замечать лица. Кто-то выглядел задумчивым, кто-то спешил, о чем-то переговариваясь с собеседником, молодая девушка с золотистыми крыльями пыталась успокоить маленького мальчика, который упрямо вырывался из ее рук и все норовил взлететь, смешно хлопая еще совсем короткими крылышками. Эллианна невольно улыбнулась. — Что? Она даже не заметила, что произнесла это вслух Лея проследила за ее взглядом и тихо рассмеялась. — Это первый самостоятельный полет. — Такой маленький? — Обычно дети начинают пробовать гораздо раньше, чем родители хотели бы. Мальчик наконец вырвался, подпрыгнул, отчаянно замахал всеми четырьмя крылышками и... поднялся в воздух всего на несколько ладоней. Этого оказалось достаточно, чтобы он радостно рассмеялся. Через мгновение мать уже поймала его на руки, укоризненно покачав головой, но улыбку скрыть не смогла. Эллианна проводила их взглядом. — Красиво...Лея кивнула. — Для нас это самая обычная картина. — А для меня...Она замолчала. Как объяснить человеку, родившемуся здесь, что еще неделю назад самым необычным существом, которого она могла увидеть, был голубь на подоконнике? Лея, кажется, поняла ее без слов. — Не пытайтесь привыкнуть ко всему сразу. Эллианна вопросительно посмотрела на нее. — Почему? — Потому что тогда вы перестанете удивляться. Ответ прозвучал неожиданно серьезно. — А удивление — редкий дар. Большинство жителей Эйрилона теряют его слишком рано. Они свернули в новую галерею. Здесь потолок постепенно становился выше, а белые колонны уступали место живым деревьям, растущим прямо внутри дворца. Их тонкие серебристые стволы уходили вверх, переплетаясь с прозрачным сводом, через который свободно лился солнечный свет. Воздух сразу изменился. Он стал прохладнее, влажнее, наполнился ароматом цветов и свежей листвы. Еще несколько шагов — и дворец словно закончился. Перед Эллианной открылся огромный внутренний сад. Она остановилась так резко, что Лея невольно улыбнулась. Перед ними простиралось пространство, в существование которого было трудно поверить. Между белоснежными террасами струились прозрачные ручьи, соединяясь в небольшие озера, над которыми клубился легкий серебристый туман. Высокие деревья с кронами цвета молодой зелени перемежались теми, чьи листья переливались золотом, а среди них росли незнакомые цветы, похожие на маленькие звезды. Над водой медленно кружили десятки светящихся существ размером с бабочку. Они не махали крыльями. Казалось, их удерживал в воздухе сам свет. Эллианна сделала шаг вперед, почти не дыша. — Это...Она не смогла закончить фразу. Лея посмотрела на нее с той самой спокойной улыбкой, с какой взрослые наблюдают за ребенком, впервые увидевшим море. — Добро пожаловать в Сады Первого Света. Она произнесла эти слова почти шепотом. — Сердце Люменора. И в тот же миг одна из светящихся бабочек неожиданно сорвалась со своего места, описала плавную дугу над водой и медленно опустилась прямо на ладонь Эллианны. Лея замерла. Улыбка медленно исчезла с ее лица. Потому что такого… Она не видела никогда.
