Она быстро надела легкую куртку, убрала телефон в карман и уже потянулась к дверной ручке, когда взгляд невольно скользнул к зеркалу, висевшему в прихожей. Несколько мгновений она просто смотрела на собственное отражение. Бледное лицо. Собранные в небрежный хвост волосы. Серо-голубые глаза, в которых за последние месяцы поселилась усталость. Ничего необычного. Эллианна даже усмехнулась своей тревоге. — Видишь? — тихо сказала она самой себе. — Все в порядке. Она уже собиралась отвернуться, когда заметила странность. Отражение повторило ее движение с едва уловимым опозданием. Настолько небольшим, что это можно было принять за обман зрения. Эллианна застыла. Сердце медленно ускоряло ритм. Она осторожно подняла правую руку. Девушка в зеркале сделала то же самое. Но вновь...На одно короткое мгновение позже. — Нет...Она резко шагнула назад. Отражение замерло. И только спустя едва заметную долю секунды повторило ее движение. Эллианна почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Она смотрела в собственные глаза и впервые в жизни не могла избавиться от ощущения, что на нее смотрит кто-то другой. В следующую секунду изображение стало совершенно обычным. Никакого запоздания. Никаких странностей. Только ее собственное отражение. Настолько привычное, что происходящее несколько секунд назад уже начинало казаться нелепой фантазией. Эллианна медленно приблизилась к зеркалу почти вплотную. Коснулась ладонью холодной поверхности стекла. Ничего. Она тихо рассмеялась. Смех получился нервным и каким-то чужим. — Если это продолжается, — сказала она самой себе, — значит, мне действительно пора брать отпуск. Она сняла руку со стекла. И в тот самый миг, когда ее пальцы уже оторвались от зеркала, отражение не повторило движение. Оно продолжало держать ладонь прижатой к стеклу. Всего одно мгновение. Затем медленно улыбнулось. Совсем не так, как улыбалась Эллианна. И исчезло. Настоящее отражение вновь стало обычным. Будто ничего не произошло.
Эллианна еще долго стояла перед зеркалом, не сводя взгляда с собственного отражения. Оно больше не двигалось с опозданием. Не улыбалось. Не жило своей жизнью. Обычное стекло. Обычная женщина, которая выглядела значительно старше своих двадцати восьми лет. Она провела ладонью по лицу и медленно выдохнула. — Всё, — тихо сказала она самой себе. — Хватит. Впервые за долгое время ей захотелось не искать ответы, а просто сбежать от собственных мыслей.
Она схватила сумку, бросила в неё телефон, ключи и бумажник, заперла квартиру и почти сразу почувствовала облегчение. Подъезд встретил её привычными запахами сырости, свежей краски и чьего-то недавно сваренного кофе. На лестничной площадке пожилая соседка поливала цветы, расставленные вдоль подоконника, и, заметив Эллианну, тепло улыбнулась. — Добрый день, милая. Что-то ты сегодня совсем бледная. Эллианна заставила себя улыбнуться в ответ. — Наверное, просто плохо спала. — Тогда обязательно погуляй. После дождя воздух чудесный. Иногда это лучше любых лекарств. — Постараюсь. Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, и этот короткий разговор неожиданно вернул Эллианне ощущение нормальности. Обычные люди. Обычные заботы. Никто не говорит о странных символах, исчезающих знаках или мужчинах с крыльями. Она вышла из подъезда и остановилась на несколько секунд, глубоко вдохнув прохладный воздух. Дождь действительно закончился. Асфальт еще блестел, отражая редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь облака. С деревьев медленно падали тяжелые капли, а легкий ветер приносил запах мокрой земли и молодой листвы. Эллианна не спеша направилась к городскому парку, который находился всего в нескольких кварталах от дома. Она часто приходила сюда раньше. Еще тогда, когда Андрей был рядом. Они любили покупать кофе в маленькой кофейне у входа, долго гулять по аллеям и строить планы, которые казались такими простыми и достижимыми. Теперь парк остался прежним. Изменилась только она. Эллианна шла по знакомой дорожке, стараясь не задерживать взгляд на счастливых семьях, молодых парах и детях, которые со смехом носились по газонам. Раньше подобные картины причиняли почти физическую боль. Сегодня боль стала другой. Более тихой. Она уже не рвала сердце на части. Она просто жила где-то глубоко внутри, напоминая о себе всякий раз, когда рядом раздавался детский смех. «Наверное, именно так и выглядит принятие», — подумала Эллианна. Не счастье. Не забвение. Просто способность жить дальше, даже если часть тебя навсегда осталась в прошлом. Она свернула к небольшому озеру. Вода после дождя была удивительно спокойной, словно кто-то накрыл её тонким стеклом. Несколько уток лениво скользили вдоль берега, а на деревянном мостике мальчик лет восьми терпеливо учился забрасывать удочку под присмотром отца. Эллианна невольно улыбнулась. Именно в такие моменты ей начинало казаться, что мир всё-таки умеет быть добрым. Она присела на свободную скамейку, закрыла глаза и подставила лицо теплому ветру. Впервые за весь день дыхание стало ровным. Сердце постепенно успокаивалось. Странности, случившиеся дома, уже не казались такими реальными. Возможно, она действительно довела себя до нервного истощения. Возможно, несколько недель отдыха способны всё исправить. Эта мысль была настолько разумной, что Эллианна почти поверила в неё. И именно в этот момент над парком пролетела огромная тень. Она появилась настолько быстро, что солнце словно погасло на одно короткое мгновение. Эллианна машинально подняла голову. Небо было совершенно чистым. Ни самолета. Ни птицы. Ни облака, способного отбросить такую широкую тень. Она нахмурилась и уже решила, что снова всё придумала, когда сидевшая неподалеку маленькая девочка вдруг потянула мать за рукав. — Мам, смотри... какая красивая большая птица...Женщина подняла голову. Несколько секунд внимательно всматривалась в небо, а потом растерянно покачала головой. — Где, солнышко? — Уже улетела...Девочка продолжала смотреть куда-то вверх с таким восхищением, словно действительно успела увидеть что-то удивительное. Эллианна медленно перевела взгляд в ту сторону, куда был устремлен детский взгляд. Небо по-прежнему оставалось пустым. Но почему-то ей показалось, что где-то очень высоко, за прозрачной голубизной, на нее внимательно смотрит кто-то, кого она не могла увидеть. И впервые это ощущение не вызвало паники. Оно заставило её почувствовать другое. Будто она больше не была случайным свидетелем происходящего. Будто кто-то искал её. И наконец нашел.
Эллианна еще некоторое время сидела неподвижно, всматриваясь в безоблачное небо. Разум настойчиво убеждал ее, что никакой тени не было. Скорее всего, солнце на мгновение скрылось за легким облаком, которое она просто не заметила. Или рядом пролетела большая птица. Или...Она поймала себя на том, что снова пытается найти объяснение тому, чего сама не понимает. Глубоко вздохнув, Эллианна поднялась со скамейки и медленно пошла вдоль озера. Вода тихо плескалась у деревянных свай, утки лениво перебирали лапами, оставляя за собой расходящиеся круги, а легкий ветер едва заметно покачивал длинные ветви плакучих ив, почти касавшихся поверхности воды. Парк жил своей обычной жизнью. Кто-то катался на роликах. Пожилая пара неспешно гуляла, держась за руки. Подростки смеялись, фотографируясь возле цветущих клумб. И именно эта привычная, спокойная картина постепенно возвращала Эллианне ощущение реальности. Она уже почти убедила себя, что дома действительно просто перенервничала, когда услышала негромкий голос. — Простите...Она обернулась. Рядом стоял мальчик лет десяти с велосипедом. Худощавый, с растрепанными светлыми волосами и россыпью веснушек на носу. Он смущенно переступал с ноги на ногу, словно никак не мог решиться заговорить. — Это... — он неуверенно посмотрел ей за спину. — А где ваши крылья? Эллианна несколько секунд молча смотрела на него. Потом невольно улыбнулась. — Наверное, ты меня с кем-то перепутал. Мальчик нахмурился. — Нет. Он сказал это так спокойно и уверенно, что улыбка медленно исчезла с ее лица. — Они же только что были. Эллианна почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Что именно ты видел? Мальчик поднял руку и показал куда-то ей за спину. — Большие. Красивые. Они были темные... только по краям светились. Он говорил так искренне, что невозможно было заподозрить его в желании пошутить. — Максим! Откуда-то со стороны дорожки раздался женский голос. К ним быстрым шагом приближалась молодая женщина. — Сколько раз тебе говорить, не подходи к незнакомым людям! Она виновато улыбнулась Эллианне, взяла сына за плечо и слегка притянула к себе. — Простите, пожалуйста. У него очень богатое воображение. Мальчик попытался возразить. — Мам, я правда видел... — Поехали. Она ласково потрепала его по голове и, извинившись еще раз, повела сына к велосипедной дорожке. Максим несколько раз обернулся. И каждый раз смотрел не на Эллианну. А куда-то за нее. Будто там по-прежнему стоял кто-то невидимый. Эллианна медленно повернула голову. Позади была только пустая аллея. Несколько скамеек. Старый фонарь. И ни одной живой души. Она невольно обняла себя за плечи. Странное чувство чужого присутствия снова вернулось. Не угрожающее. Скорее внимательное. Словно кто-то терпеливо наблюдал за каждым ее шагом, не вмешиваясь и не приближаясь. В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя куратора фонда. Эллианна ответила почти сразу. — Здравствуйте, Павел Сергеевич. — Эллианна, добрый день. Надеюсь, я не отвлекаю? — Нет, всё в порядке. На другом конце провода послышался короткий вздох. — Боюсь, не совсем. У нас возникла... довольно необычная ситуация. Что-то в его голосе заставило Эллианну насторожиться. — Что случилось? — Помните фотографии рукописи, которые вам привезли сегодня утром? — Конечно. — Мы только что получили заключение реставраторов. Они утверждают, что один из листов... исчез. Эллианна остановилась посреди дорожки. — В каком смысле — исчез? — В самом прямом. Полчаса назад он был в архивном контейнере. Сейчас контейнер пуст. Замки не повреждены. Сигнализация не срабатывала. Камеры ничего не зафиксировали. Он ненадолго замолчал. — Знаете, я двадцать семь лет работаю с архивами. За это время пропадали картины, монеты, документы. Но чтобы старинная рукопись исчезла из запечатанного хранилища... такого я еще не видел. Эллианна медленно опустила взгляд на воду. По гладкой поверхности озера внезапно пробежала рябь. Хотя ветер давно стих. А затем прямо в центре водной глади появилось одно-единственное черное перо. Оно плавно опустилось на воду, не оставив ни единого всплеска. И медленно поплыло к берегу. Эллианна замерла. Потому что точно знала. Это было не птичье перо. Оно было таким же, как то, что лежало сейчас у нее дома, накрытое кухонным полотенцем.
