Несколько секунд Эллианна не могла отвести взгляд от пера. Оно медленно покачивалось на поверхности воды, словно не подчинялось ни течению, ни легкому ветру, который снова поднялся над озером. Вокруг него расходились почти незаметные круги, однако само оно оставалось совершенно неподвижным, будто ожидало, когда она подойдет ближе. — Эллианна? Вы меня слышите? Голос Павла Сергеевича в телефоне вернул ее к реальности. — Да... простите. Я задумалась. — С вами точно все в порядке? Она невольно улыбнулась. — Не уверена, что смогу сейчас честно ответить на этот вопрос. На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание. — Если честно, — наконец произнес он уже совсем другим тоном, — я тоже. Эллианна удивленно нахмурилась. За все годы работы она ни разу не слышала, чтобы Павел Сергеевич говорил настолько неуверенно. Это был человек, которого невозможно было вывести из равновесия. Он одинаково спокойно реагировал и на поврежденные манускрипты, и на срывы поставок, и на бесконечные споры с коллекционерами. Сейчас же в его голосе звучало настоящее беспокойство. — Есть еще кое-что, — продолжил он после короткой паузы. — Именно поэтому я и позвонил. — Я слушаю. — Мы решили повторно отснять весь материал. На всякий случай. — И? — На остальных листах появились символы, которых утром не было. Эллианна крепче сжала телефон. — Что за символы? — Мы не знаем. Наш специалист по древним языкам сказал, что никогда раньше не видел ничего подобного. Сначала решили, что это дефекты пленки, но потом проверили оригиналы. Он тяжело выдохнул. — Они действительно появились. По спине Эллианны медленно пробежал холод. — Вы можете прислать фотографии? — Уже отправил. Телефон коротко завибрировал. На экране появилось уведомление о новом письме. — Посмотрите их, когда будет возможность, — сказал Павел Сергеевич. — И... Эллианна... — Да? — Не сочтите мои слова странными, но сегодня лучше никому не рассказывайте об этой рукописи. Она растерянно улыбнулась. — Почему? — Потому что полчаса назад к нам приходил человек. Эллианна насторожилась. — Какой человек? — Он не представился. — И что ему было нужно? — Он спрашивал только об одном. Павел Сергеевич снова замолчал, словно до сих пор не мог поверить в собственные слова. — Он хотел узнать, кто занимается переводом найденной рукописи. Эллианна почувствовала, как сердце пропустило удар. — Вы сказали мое имя? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. — Я ответил, что материалы еще никому не переданы. — Тогда почему вы так волнуетесь? — Потому что перед уходом он сказал одну фразу. Эллианна невольно задержала дыхание. — Какую? — «Когда символы проснутся, она сама придет к Разлому». По коже побежали мурашки. Эти слова не имели смысла. Совершенно никакого. И все же внутри что-то болезненно дрогнуло, словно она уже слышала их раньше. — Павел Сергеевич... — Да? — Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш? — Очень хотел бы в это верить. Разговор закончился через несколько минут, но Эллианна еще долго стояла на берегу озера, продолжая держать телефон в руке. Она почти машинально открыла письмо. Вложений оказалось пять. Первые четыре снимка выглядели совершенно обычно. Пожелтевшие страницы. Трещины. Выцветшие строки. На пятой фотографии ее взгляд сразу остановился на нижнем поле. Между двумя почти стертыми строчками проступал знак. Тот самый. Похожий одновременно на крыло, круг и трещину в камне. На этот раз он никуда не исчез. Наоборот. Он был виден так отчетливо, словно кто-то только что вывел его свежими чернилами. Эллианна медленно увеличила изображение. Вокруг символа располагались крошечные знаки, настолько мелкие, что их невозможно было рассмотреть невооруженным глазом. Она автоматически начала читать. Сначала медленно. Почти по буквам. А потом неожиданно поняла, что уже не переводит текст. Она просто знает его. Слова сами складывались в сознании, будто были частью давно забытого языка. «Когда кровь двух миров вспомнит свое имя, небо откроет путь той, что была скрыта». Эллианна резко закрыла фотографию. Воздуха вдруг стало не хватать. — Нет... — прошептала она. — Нет, этого просто не может быть...Она никогда не изучала этот язык. Не могла его прочитать. Именно это пугало сейчас сильнее всего. Потому что впервые странность произошла не рядом с ней. Она произошла внутри нее.
Эллианна еще долго смотрела на погасший экран телефона, словно надеялась, что прочитанный текст исчезнет так же неожиданно, как исчез загадочный символ на фотографии. Но ничего не менялось. Слова продолжали звучать у нее в голове с пугающей отчетливостью. Не отдельными фразами. Не воспоминанием. А ощущением, будто кто-то тихо произнес их совсем рядом. Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Нужно было успокоиться. Перестать искать мистику там, где ей, возможно, вовсе не было места. За последние месяцы она действительно пережила слишком многое. Сначала потеря ребенка, после которой казалось, что мир уже никогда не станет прежним. Затем медленно умирающий брак, бесконечные попытки понять, где именно они с Андреем свернули не туда, и наконец развод, поставивший точку в истории, которую она когда-то считала своей единственной жизнью. Любой психолог сказал бы, что подобные потрясения способны изменить восприятие реальности. И, наверное, был бы прав. Эллианна убрала телефон в сумку и медленно пошла вдоль озера, стараясь сосредоточиться на самых простых вещах. На звуке собственных шагов. На шелесте листвы. На голосах людей, гулявших неподалеку. На запахе мокрой травы. Она всегда верила, что мир можно почувствовать через детали. Именно детали возвращают человека в настоящее, когда мысли начинают уносить слишком далеко. Неподалеку пожилой мужчина кормил голубей, терпеливо рассыпая крошки прямо у своих ног. Молодая девушка читала книгу, устроившись на пледе под старым кленом. На детской площадке кто-то громко смеялся, и этот смех звучал настолько беззаботно, что Эллианна невольно улыбнулась. Жизнь продолжалась. Она не знала ничего ни о Наследницах, ни о Разломах, ни о загадочных рукописях. И именно поэтому казалась такой настоящей. Эллианна уже почти дошла до выхода из парка, когда услышала тихий голос. — Простите...Она обернулась. На скамейке сидела очень пожилая женщина. Настолько пожилая, что определить ее возраст было невозможно. Серебристые волосы были аккуратно убраны под светлый платок, а тонкие морщинистые руки спокойно лежали на резной деревянной трости. Женщина смотрела прямо на Эллианну. Спокойно. Внимательно. Словно давно ее ждала. — Вы обращаетесь ко мне? — спросила Эллианна, оглянувшись по сторонам. — Конечно, к вам. Голос старушки оказался удивительно мягким. — Присядете ненадолго? Эллианна поколебалась. В другой день она, вероятно, извинилась бы и пошла дальше. Но сейчас что-то заставило ее остановиться. Она села на край скамейки, оставив между ними небольшое расстояние. Несколько секунд обе молчали. Женщина продолжала смотреть на озеро, словно разговор вовсе не требовал спешки. — Красивый день, — наконец произнесла она. — Да.— Такие дни редко запоминаются. Запоминаются те, после которых жизнь уже никогда не становится прежней. Эллианна удивленно посмотрела на нее. — Простите? Женщина медленно повернулась. Ее глаза оказались необычного цвета — светло-серые, почти серебристые. Совсем как вода под солнцем. — Не бойтесь того, что начинает происходить. — Боюсь, я не совсем понимаю... — Пока не понимаете. Старушка улыбнулась так тепло, словно разговаривала с собственной внучкой. — Но очень скоро поймете. Эллианна почувствовала легкое напряжение. — Мы знакомы? — Нет. — Тогда откуда вы знаете...Женщина не дала ей договорить. — Когда найдешь второе перо, не выбрасывай его. Эллианна застыла. Улыбка медленно исчезла с ее лица. — Что вы сейчас сказали? — Оно понадобится тому, кто придет за тобой. Сердце вдруг забилось так сильно, что она отчетливо услышала собственный пульс. — Откуда вы знаете про перо? Старушка спокойно поднялась, опираясь на трость. — Иногда прошлое умеет ждать очень долго. Она сделала несколько шагов по дорожке, потом вдруг остановилась и, не оборачиваясь, тихо произнесла — И никогда не смотри в Разлом, если услышишь свое имя. Эллианна вскочила со скамейки. — Подождите! Женщина продолжала идти. Не быстро. Совсем медленно. Эллианна догнала бы ее за несколько секунд. Она сделала шаг. Потом еще один. Навстречу неожиданно пробежала компания детей, заставив ее остановиться. Прошло не больше двух секунд. Когда дорожка снова освободилась, пожилой женщины уже не было. Аллея просматривалась почти на сотню метров вперед. По ней гуляли молодые родители с коляской, двое велосипедистов и мужчина с собакой. Но старушки словно никогда здесь не существовало. Эллианна медленно огляделась. Справа тянулся высокий кустарник. Слева — открытая набережная без единого укрытия. Исчезнуть за такое короткое время было невозможно. Она подошла к тому месту, где только что сидела незнакомка. На деревянной скамейке лежало маленькое белое перо. Совсем не похожее на черное. Тонкое. Почти прозрачное.
