Это была не семья. Это был клубок змей.

— Вероника, — Борис подошёл сзади. — Ты хочешь уйти?

Я повернулась.

— Не знаю, чего я хочу.

— Я не держу тебя. Если хочешь — уходи. Ты заслужила счастье.

Я смотрела на него и думала: вот он, выход. Муж сам отпускает меня. Я могу уйти. Могу быть с Артёмом открыто. Могу начать новую жизнь.

Но Артём врал мне.

И я не знала, что с этим делать.

— Я подумаю, — сказала я. — Давай пока оставим всё как есть.

Ночью я лежала без сна и ждала, когда вернутся Лиза и Артём. Мне нужно было поговорить с ним. Спросить про мать. Про бывшую жену. Про всё, что он скрыл.

В одиннадцать они вернулись. Лиза, смеясь, прошла в спальню. Через минуту за стеной заскрипела кровать. Я закрыла глаза. Значит, он снова спал с ней. Несмотря на все свои клятвы. Или Лиза настояла. Или он не мог отказаться, не вызвав подозрений.

Я не знала, что хуже.

В час ночи в мою дверь постучали. Я открыла. Артём.

— Можно?

— Заходи.

Он вошёл и сразу прижал меня к стене. Поцеловал. От него пахло вином и духами Лизы.

— Я скучал, — прошептал он.

— Ты спал с ней.

Он замер.

— Что?

— Я слышала.

— Вероника, я не мог отказаться. Она бы заподозрила.

— Ты говорил, что не спишь с ней. Что вы просто лежите.

— Я пытался. Сегодня она… В общем, это был единственный способ её успокоить.

Я оттолкнула его.

— Ты врал мне.

— Я не врал. Я просто не всё говорил.

— Как с матерью? Как с бывшей женой?

Он побледнел.

— Откуда ты знаешь?

— Неважно. Это правда?

Он молчал. Потом сел на край кровати и опустил голову.

— Правда.

— Рассказывай.

И он рассказал. Мать не умерла. Она алкоголичка, живёт в деревне, он не общается с ней с шестнадцати лет. Сказал «умерла», потому что так легче. Бывшая жена — да, была. На пятнадцать лет старше. Познакомились, когда ему было девятнадцать. Она была его первой женщиной. Брак распался, потому что она хотела ребёнка, а он не был готов. Она ушла к другому.

— Я не говорил, потому что боялся, — он поднял глаза. — Боялся, что ты подумаешь, будто я использую тебя. Как будто у меня фетиш на возрастных женщин.

— А это не так?

— Нет. Я люблю не возраст. Я люблю тебя. Понимаешь? ТЕБЯ. Веронику. Не категорию. Не типаж. Тебя.

Я стояла у окна и молчала. В его словах была правда. Но и ложь тоже была.

— Артём, я только что узнала, что мой муж изменил мне шесть лет назад. Что он импотент из-за инсульта. Что моя семья — фикция. И теперь ты. Я не знаю, кому верить.

— Верь мне.

— Я хочу. Но ты должен быть честным. Полностью. Больше никаких секретов.

— Обещаю.

Он встал и обнял меня. Я уткнулась в его плечо и закрыла глаза. Мы стояли в темноте — двое людей, которые запутались в собственной лжи и чужих тайнах.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя.

— Мы выберемся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Но я знала: обещать мало. Нужно что-то менять. Прямо сейчас.

Телефон зазвонил в шесть утра.

Я разлепила глаза. Борис рядом не храпел — это было странно, непривычно. Я повернулась. Его половина кровати была пуста.

— Боря?

Тишина. Телефон продолжал звенеть. Я схватила трубку.

— Алло?

— Вероника Андреевна? Это медсестра из городской больницы. Ваш муж у нас. Инфаркт. Состояние тяжёлое.

В ушах зашумело. Я села на кровати. Голова закружилась.

— Когда? Как?

— Скорая привезла ночью. Он был на улице, вызвал сам. Вас не могли дозвониться.

Я посмотрела на телефон — пропущенных вызовов не было. Чёртов режим «Не беспокоить».

— Я еду. Какое отделение?

— Кардиореанимация. Третий этаж.

Я сбросила звонок и заметалась по комнате. Джинсы. Свитер. Ключи. В коридоре столкнулась с заспанной Лизой.

— Мам? Что случилось?

— Папа в больнице. Инфаркт.

Лиза побледнела. Прижала ладонь ко рту.

— Он жив?

— Жив. Едем.

Из спальни вышел Артём. В одних боксёрах, взъерошенный. Увидел мое лицо — и всё понял без слов.

— Я за руль. Вы не в состоянии.

Мы доехали до больницы за пятнадцать минут. Артём гнал, нарушая скоростной режим, но мне было всё равно. Я смотрела в окно и видела только одно: Борис на каталке. Борис под капельницей. Борис, который чуть не умер, пока я спала.

В приёмном покое пахло хлоркой и лекарствами. Врач — молодой парень в зелёной униформе — вышел к нам, вытирая руки.

— Родственники Соболева?

— Жена. И дочь, — я шагнула вперёд. — Что с ним?

— Инфаркт миокарда. Обширный. Мы стабилизировали, но состояние тяжёлое. Он в реанимации. Пока не пускаем.

— Он выживет?

— Делаем всё возможное. У него слабое сердце, вы наверняка знаете. Кардиолог наблюдает его давно?

— Да, — прошептала я. — Давно.

Врач кивнул и ушёл. Я опустилась на пластиковый стул. Лиза села рядом и заплакала. Артём стоял у окна, скрестив руки.

— Это я виновата, — сказала Лиза сквозь слёзы. — Я вчера кричала на него. Из-за дурацкой поликлиники. Он не хотел идти к врачу, а я заставила. Он нервничал.

— Ты не виновата, — я погладила её по голове. — Сердце у него давно больное.

— Я так орала… А он молчал. Просто сидел и молчал. А потом ушёл гулять ночью. Мам, почему он ушёл гулять ночью?

Я знала почему. Он сказал мне правду про измену и про инсульт. И эта правда его раздавила.

— Не знаю, — соврала я.

Через два часа нас пустили в реанимацию. По одному. Первой зашла я.

Борис лежал на койке, опутанный проводами и трубками. Лицо серое. Глаза закрыты. Я села рядом и взяла его за руку. Холодную. Слабую.

— Боря…

Он открыл глаза. Узнал меня не сразу. Потом уголок губ дрогнул.

— Вероника… прости.

— За что?

— За всё. За Ирку. За то, что я тебя мучил. За то, что не смог быть мужчиной.

— Перестань.

— Нет, послушай, — он закашлялся, и на губах выступила розовая пена. — Я знаю, что ты несчастна. Давно знаю. И ты имеешь право… на другое.

— Боря, не сейчас.

— Сейчас. Потому что потом может не быть. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если есть кто-то… я пойму. Я отпускаю тебя.

Я смотрела на него и не могла дышать. Он знал? Догадывался? Или просто чувствовал?

— Нет никого, — сказала я. — Ты мой муж. Ты поправишься.

— Вероника, — он сжал мою ладонь. Слабо, как ребёнок. — Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда делал больно. Прости.

Слёзы покатились по моим щекам. Я поцеловала его в лоб.

— Я тоже тебя люблю. По-своему. Ты хороший человек, Боря. Ты поправишься.

Я вышла из реанимации на ватных ногах. Лиза ждала в коридоре.

— Ну что?

— Жив. Говорит.

— Можно мне?

— Иди.

Она скрылась за дверью. Артём подошёл ко мне.

— Что он сказал?

— Что отпускает меня. Что знает — я несчастна.

— Он догадывается о нас?

— Не знаю. Может быть.

Артём взял меня за руку. Я не отдёрнула. В больничном коридоре, на виду у всех, он держал мою ладонь в своей.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он. — Когда всё это закончится. Когда Борис поправится. Я хочу уйти от Лизы. Хочу, чтобы мы были вместе открыто.

— Артём…

— Послушай. Я всё обдумал. Мы снимем квартиру. Я найду работу. Лиза переживёт. Борис сам тебя отпускает. В чём проблема?

— В том, что я боюсь.

— Чего?

— Что ты бросишь меня. Что я старая. Что через пять лет ты проснёшься и поймёшь — тебе нужна молодая.

Он взял моё лицо в ладони.

— Вероника. Мне двадцать четыре. Я уже был женат на молодой. Я знаю, что это такое. Мне не нужна молодая. Мне нужна ты. С твоими сорока двумя годами. С твоими морщинами. С твоим опытом. С твоим голосом. С твоим запахом. С твоим телом. Ты — та женщина, которую я искал всю жизнь. И я не отпущу тебя. Никогда.

Я заплакала. Прямо там, в больничном коридоре, уткнувшись в его плечо. Он гладил мои волосы и молчал.