«Подал. Развод через месяц. Лиза подписала без скандала».

Я выдохнула. Неделю назад я боялась, что Лиза будет мстить. Что затянет развод, потребует денег, устроит публичный скандал. Но она повела себя иначе. Может, действительно взрослела.

«Я тоже иду к юристу», — написала я.

«Давай. Вечером расскажешь».

Юрист — пожилая женщина с усталыми глазами — приняла меня в своём кабинете и долго изучала документы.

— Борис Семёнович в курсе вашего решения?

— Да. Мы говорили.

— Он согласен на развод?

— Он сам меня отпустил.

— Хорошо. Тогда всё просто. Детей нет, имущество делить не будете. Через месяц вы свободны.

Свободна. Это слово звучало как музыка. Через месяц я перестану быть женой Бориса. Перестану быть матерью-одиночкой при живом муже. Стану просто Вероникой. Которая любит Артёма. Которая ждёт от него ребёнка.

Я вышла из конторы и вдохнула полной грудью. Майское солнце припекало. На деревьях распускались листья. Жизнь шла вперёд.

Вечером мы с Артёмом сидели на нашей крошечной кухне и праздновали. Он купил мне гранатовый сок, себе — пиво. Мы чокнулись.

— За нас, — сказал он.

— За нас троих.

— Ты сегодня к врачу записалась?

— На пятницу. Первый скрининг.

— Я пойду с тобой.

— Артём, там смотреть будут, измерять…

— Вот и хорошо. Я хочу увидеть нашего малыша. Даже если он пока как горошина.

Я улыбнулась. Он был удивительным. Молодой, горячий, но такой ответственный. Не каждый мужчина в двадцать четыре готов стать отцом. Тем более — с женщиной на восемнадцать лет старше. А он готов.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— И я тебя. Каждый день всё сильнее. Это нормально?

— Не знаю. Но мне нравится.

Ночью мы лежали в темноте, и он гладил мой живот.

— Как думаешь, кто там? — спросил он.

— Мальчик.

— Почему?

— Чувствую. У него будет твой характер. Упрямый, дерзкий.

— Тогда нам хана. Два упрямых мужика в доме.

— Ничего. Справлюсь.

Он поцеловал живот и прижался к нему щекой.

— Эй, мелкий. Это папа. Ты там не шали. Маму береги. А когда выйдешь — я тебя научу всему. Машины чинить. В футбол играть. Девчонок не обижать.

Я слушала и плакала. Тихо, чтобы он не заметил. Но он заметил.

— Ты чего?

— Счастье. Просто счастье.

Телефон завибрировал. Сообщение. От Лизы.

«Мам, я всё думаю. Про ребёнка. Про вас. Я не готова быть тётей. Но я не хочу тебя терять. Давай попробуем начать сначала? Медленно».

Я прочитала и заплакала ещё сильнее.

— Что там? — Артём поднял голову.

— Лиза. Она хочет попробовать.

— Помириться?

— Начать сначала.

Он улыбнулся.

— Вот видишь. Всё налаживается.

Я прижалась к нему и закрыла глаза. В темноте маленькой квартиры, на старой скрипучей кровати, нас было уже почти трое. И где-то там, за стеной дождя и обид, проступало будущее.

В пятницу мы поехали на УЗИ.

Я легла на кушетку. Холодный гель. Датчик на животе. Артём держал меня за руку. Врач — молодая женщина с короткой стрижкой — вглядывалась в экран.

— Вот, видите? Это сердцебиение.

Я увидела. Маленькая пульсирующая точка на сером фоне. Сердце нашего ребёнка.

— Сто сорок ударов в минуту. Хороший ритм.

Артём сжал мою ладонь.

— Господи, — прошептал он. — Это оно. Наше.

— Ваше, — врач улыбнулась. — Срок — восемь недель. Развитие соответствует норме.

— А пол? — спросил Артём.

— Рано ещё. Через месяц узнаете.

Мы вышли из клиники, держась за руки. В руках у меня был снимок УЗИ — чёрно-белый, нечёткий, самый красивый в мире.

— Повесим на холодильник, — сказал Артём.

— Обязательно.

Я смотрела на снимок и не могла поверить. Всё это было реальным. Ребёнок. Любовь. Новая жизнь.

И тут зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Алло?

— Вероника Андреевна? Это участковый. Вы должны явиться в отделение.

— Что? Зачем?

— Ваш муж написал заявление. О пропаже имущества.

— Какого имущества?

— Денежные средства. Крупная сумма. Он утверждает, что вы украли их перед уходом.

У меня потемнело в глазах.

— Это ошибка. Я ничего не крала.

— Разберёмся. Жду вас завтра в десять.

Он отключился. Я стояла с трубкой в руке и не могла пошевелиться.

— Что случилось? — Артём нахмурился.

— Борис. Он заявил, что я украла деньги. Бред какой-то.

— Какой Борис? Он же сам тебя отпустил. Мы же мирно…

— Не знаю. Не знаю!

— Так, спокойно. — Артём взял меня за плечи. — Завтра пойдём вместе. Разберёмся. Это какая-то ошибка. Или Лиза его накрутила. Или он сам не в себе после инфаркта.

— Или он решил отомстить.

— За что?

— За то, что я ушла. За то, что я счастлива.

Артём прижал меня к себе.

— Мы справимся. Мы уже через столько прошли. Прорвёмся.

Я кивнула, но в груди поселился холодный страх. Только всё наладилось — и снова удар. Борис, который говорил «я тебя отпускаю», вдруг обвинил меня в воровстве.

Что-то здесь было не так.

В участок мы пришли за пятнадцать минут до назначенного времени. Я надела строгий костюм, собрала волосы в пучок, нацепила очки без диоптрий — хотела выглядеть солидно. Артём держал меня под локоть.

— Не бойся, — шепнул он перед дверью.

— Я не боюсь. Я в бешенстве.

Капитан Ковалёв — пожилой, грузный, с седыми усами — усадил нас в кабинете и разложил на столе бумаги.

— Гражданка Соболева, на вас поступило заявление от вашего мужа, Бориса Семёновича Соболева. Он утверждает, что вы похитили из дома триста тысяч рублей. Наличные.

— Какие триста тысяч? — я чуть не задохнулась. — У нас отродясь таких денег не было. Мы еле концы с концами сводили.

— Он утверждает, что копил. На чёрный день.

— Чушь. Если бы у него были триста тысяч, он бы не ходил в рваных тапочках и не просил у меня на сигареты.

Капитан вздохнул.

— Соболева, я понимаю. Но заявление есть. Я обязан провести проверку. Вы готовы дать объяснения?

— Конечно.

Мы проговорили час. Я рассказала всё — про развод, про то, что Борис сам отпустил меня, про больницу, про его признание в измене. Артём сидел рядом и молчал, только иногда сжимал мою ладонь под столом.

— Хорошо, — капитан закрыл папку. — Пока я не вижу состава преступления. Но вам лучше решить вопрос с мужем мирно. Пусть забирает заявление.

— Я попробую.

Мы вышли на улицу. Меня трясло.

— Это Лиза, — сказала я. — Больше некому.

— Думаешь, она его накрутила?

— Больше некому, — повторила я. — Она вроде бы хочет мириться, но может, это игра. Месть. Решила натравить на меня отца.

— Давай позвоним ей.

— Нет. Сначала — к Борису.

Борис сидел в гостиной перед телевизором. Когда я вошла, он вздрогнул.

— Вероника?

— Какого чёрта, Боря? Триста тысяч? Ты серьёзно?

Он опустил глаза.

— Это не я. Это Лиза.

— Лиза?

— Она сказала, что так надо. Что ты её предала. Что ты должна заплатить.

— Заплатить за что?!

— За Артёма. За то, что ты увела его.

Я села на диван. Ноги не держали.

— Боря, ты понимаешь, что это уголовное дело? Что меня могут посадить?

— Она сказала, что до этого не дойдёт. Просто попугать.

— Попугать?! — я вскочила. — У меня ребёнок! Ты хоть понимаешь, что такое для меня стресс?

Борис побледнел.

— Ребёнок?

— Да. Я беременна. От Артёма. И если ты не заберёшь заявление, я не знаю, что со мной будет.

Он долго молчал. Потом встал и подошёл к окну.

— Я не знал. Про ребёнка.

— Теперь знаешь.

— Я заберу заявление. Сегодня же.

Я выдохнула.

— Спасибо.

— Но Лиза… она не успокоится. Она очень зла на тебя.

— Я поговорю с ней.

— Может, не надо? Может, оставить как есть?

— Нет. Я её мать. Мы должны решить это.

Вечером я сидела в кафе и ждала Лизу. Она опоздала на полчаса. Вошла — красивая, на каблуках, с новой сумкой. Села напротив, закинула ногу на ногу.