— Лиза, успокойся.

— Ты спишь с моим мужем?!

Последние слова она выкрикнула так громко, что в коридоре хлопнула дверь. Артём. Он всё слышал.

— Лиза, — он вошёл в спальню и встал между нами. — Давай поговорим спокойно.

— Спокойно?! — она рассмеялась истерическим смехом. — Моя мать трахает моего мужа, а ты предлагаешь поговорить спокойно?

— Это не то, что ты думаешь.

— А что? Что это?! — она ткнула пальцем в меня. — Она старая! Ей сорок два! У неё целлюлит и морщины! Что ты в ней нашёл?!

— Не смей так о ней говорить, — голос Артёма стал жёстким.

— Ты защищаешь её? Передо мной? Перед женой?!

— Я защищаю женщину, которую люблю.

Тишина ударила, как пощёчина. Лиза отступила на шаг. Её лицо побелело. Губы задрожали.

— Ты… любишь её?

— Да.

— А меня?

Артём молчал.

— Ты меня не любишь? — её голос сорвался в шёпот. — Ты женился на мне, чтобы быть рядом с ней?

— Лиз…

— Отвечай!

— Да, — сказал он тихо. — Я женился на тебе из-за неё. Прости.

Лиза закрыла лицо руками. Я шагнула к ней.

— Дочка, послушай…

— Не подходи ко мне! — она отдёрнулась, как от прокажённой. — Ты мне не мать. Ты… ты предательница. Ты спала с моим мужем. В моём доме. Пока я верила тебе. Пока я любила вас обоих.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Чего ты не хотела? — Лиза убрала руки от лица. По щекам текли слёзы, но глаза были сухими, злыми. — Ты не хотела, чтобы я узнала? Или не хотела останавливаться?

— И того, и другого.

— Вы оба мне отвратительны.

Она развернулась и вышла из спальни. Мы слышали, как хлопнула дверь её комнаты. Ключ повернулся в замке.

Я опустилась на кровать. Артём сел рядом.

— Всё вышло наружу, — сказала я.

— Да.

— Что теперь?

— Теперь мы будем вместе. Открыто.

— Она нас ненавидит.

— Переживёт. Она сильная. И она сама не святая. Помнишь её начальника?

Я вспомнила. Переписка. Измена Лизы. Она тоже была не идеальной женой. Но это не оправдывало нас.

— Я должна поговорить с ней, — я встала.

— Может, дать ей время?

— Нет. Если я не поговорю сейчас, она накрутит себя ещё больше.

Я подошла к двери Лизы и постучала.

— Лиза, открой. Пожалуйста.

Тишина.

— Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь право. Но дай мне сказать.

Дверь приоткрылась. Лиза стояла на пороге. Заплаканная, но уже спокойная. Холодная.

— Говори.

— Я не планировала этого. Ничего из этого. Оно случилось. Артём… он первый подошёл. Он сказал, что любит меня. А я… я была одна. Всю жизнь. Твой отец не прикасался ко мне годами. Я думала, что как женщина я уже умерла. А он…

— Он воскресил тебя, — закончила Лиза с горечью. — Я поняла. Красивая история. Для книги. А для меня это конец. Ты понимаешь? Ты разрушила мой брак.

— Твой брак был пустышкой. Ты сама мне говорила, что он тебя не любит.

— Это не давало тебе права его забирать!

— Я не забирала. Он сам выбрал.

Лиза усмехнулась.

— А ты, мам, изменилась. Раньше ты была удобной. Всем должна. А теперь ты бьёшь в ответ. Знаешь, я тебя даже уважаю. Немного. Но простить — не прощу. Уходи.

— Лиза…

— Уходи.

Я постояла ещё секунду и повернулась. Артём ждал в коридоре.

— Ну что?

— Не простила. Но хотя бы не кричит.

— Это уже что-то.

Ночью мы не спали. Сидели на кухне втроём — я, Артём и тишина. Лиза не выходила из комнаты. Борис спал, накачанный лекарствами.

— Завтра я поговорю с Борисом, — сказала я. — Скажу, что ухожу.

— Я с тобой.

— Нет. Это я должна сделать сама.

Утром я вошла в спальню мужа. Борис сидел на кровати и смотрел в стену.

— Боря, нам надо поговорить.

— Я знаю. Ты уходишь.

— Да.

— К Артёму.

Я замерла.

— Ты знал?

— Знал, что кто-то есть. Что это он — догадался недавно. Когда увидел, как вы смотрите друг на друга. Это было… больно. Но я всё понял.

— Что ты понял?

— Что я сам виноват. Я сам тебя потерял. Шесть лет назад, когда полез к Ирке. А потом, когда заболел. Я не мог дать тебе то, что ты заслуживаешь. А он — может.

— Боря…

— Не извиняйся, — он поднял руку. — Я тебя отпускаю. Живи. Будь счастлива.

Я заплакала. Подошла и обняла его — впервые за много лет искренне, без принуждения.

— Ты хороший человек, Боря.

— Я просто старый дурак. Иди. Он ждёт.

Я вышла из спальни. Артём стоял в коридоре с сумкой. Мы собрали вещи за пятнадцать минут. Лиза не вышла попрощаться. Только когда мы уже стояли на пороге, её дверь приоткрылась.

— Мам.

Я обернулась.

— Если ты будешь с ним счастлива, — сказала она тихо, — я, наверное, когда-нибудь тебя прощу. Но не сейчас.

— Я подожду.

Мы вышли из дома. Сели в машину. Артём взял меня за руку.

— Куда теперь? — спросила я.

— В гараж. Там начнём. А потом — снимем квартиру. Маленькую. Свою.

— Я люблю тебя, Артём.

— И я тебя. Поехали.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на удаляющийся дом. Там остались мой прошлый брак, мои страхи, моя ложь. Впереди было новое. Страшное и желанное.

И я была готова.

Мы сняли квартиру на окраине. Маленькая, однокомнатная, с видом на гаражи и ржавую детскую площадку. Артём извинялся, что не может дать мне большего. А я была счастлива.

— Здесь даже уютно, — сказала я, расставляя на подоконнике герань, которую забрала из дома. — У нас будет свой угол.

— Угол, — он обнял меня сзади, уткнулся носом в волосы. — Это временно. Я раскручусь. Куплю нам нормальное жильё.

— Мне не нужно нормальное. Мне нужен ты.

Мы жили так уже три недели. Артём пропадал в гараже с утра до ночи. Я вернулась в цветочный салон — клиенты потихоньку возвращались, хотя некоторые смотрели косо. Сплетни расползались быстро. Лиза, похоже, не молчала. Но мне было всё равно.

С утра меня мутило. Третий день подряд.

Я списывала на стресс. Развод, скандал, переезд — какой организм выдержит? Но когда меня вывернуло прямо в цветочный холодильник, я задумалась.

— Вероника Андреевна, вам бы к врачу, — продавщица Зоя подала мне воды. — Может, отравились?

— Может.

Но в глубине души я уже знала. Задержка. Три недели. Я не обращала внимания — в моём возрасте цикл уже скакал. Но тошнота. И грудь набухла. И запахи стали резкими.

Я купила тест в аптеке у вокзала, где меня никто не знал. Дома заперлась в ванной. Руки дрожали. Я не могла быть беременна. Мне сорок два. У Артёма даже постоянной работы нет. Мы только начали. Это невозможно.

Две полоски.

Я смотрела на них и не могла дышать. Две яркие, чёткие полоски. Беременна. От мужа своей дочери. В сорок два года. Без нормального жилья. Без денег. Без поддержки.

Я сползла по стене на пол и разрыдалась.

Входная дверь хлопнула.

— Вероника! Я пиццу принёс! — голос Артёма. — Ты где?

Я не ответила. Он заглянул в ванную и увидел меня на полу.

— Что случилось? — он опустился рядом. — Тебе плохо?

Я молча протянула ему тест. Он взял. Посмотрел. Его лицо застыло.

— Это… это правда?

— Две полоски, Артём. Я беременна.

Он сел на пол рядом со мной. Долго смотрел на пластиковую палочку. Потом на меня.

— У нас будет ребёнок.

— Ты не понимаешь. Мне сорок два. Это риск. Огромный риск. И у нас ничего нет. И моя дочь нас ненавидит. И…

Он зажал мне рот ладонью.

— Замолчи.

Я замолчала.

— У нас будет ребёнок, — повторил он. — Это самое лучшее, что могло случиться. Я не знаю, как, но я всё сделаю. Я заработаю денег. Я сниму квартиру побольше. Я женюсь на тебе.

— Ты ещё не разведён с Лизой.

— Разведусь. Хоть завтра. Плевать, что она там требует. Ты — моя семья. Ты и этот маленький.

Он положил ладонь на мой живот. Осторожно, будто прикасался к хрустальному шару.

— Там правда кто-то есть, — прошептал он. — Наш. Мой и твой.