— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Просто подумал.

Он сложил газету, встал и вышел из кухни. А я осталась стоять с водой в руке и колотящимся сердцем.

Что он знает? Или это простое совпадение?

Я не спала до утра. А когда встало солнце, приняла решение: я должна признаться. Не Лизе. Себе. Я люблю Артёма. И я буду с ним, даже если это разрушит всё.

Потому что жить без него я уже не смогу.

Утро началось с крика.

— Мам! Ты где? — голос Лизы разнёсся по квартире, как сирена.

Я выскочила из спальни, на ходу завязывая халат. В коридоре пахло горелым. Чёрный дым тянулся из кухни.

— Что случилось?!

— Блинчики! — Лиза стояла у плиты с почерневшей сковородкой в руке. — Я хотела приготовить Артёму завтрак, а они сгорели!

Я выхватила сковородку и бросила в раковину. Открыла окно. Дым потянулся на улицу.

— Ты зачем включила плиту на максимум? Масло вспыхнуло мгновенно.

— Я не знала! — Лиза всхлипнула. — Я хотела как лучше. Он так много работает. Я хотела его порадовать.

Из коридора показался Артём. Сонный, в одних боксёрах. Он потёр лицо ладонью и уставился на дымящуюся кухню.

— Пожар?

— Лиза решила приготовить тебе блинчики, — сказала я, выкидывая угли в мусорное ведро.

— Я хотела как лучше! — повторила Лиза, уже со слезами в голосе.

Артём посмотрел на неё. Потом на меня. В его глазах мелькнула искра смеха.

— Лиз, я не ем блинчики.

— Что?

— Я не люблю сладкое по утрам. Я тебе говорил.

Лиза замерла. Слезы высохли мгновенно.

— Ты мог бы сказать это до того, как я чуть не спалила кухню!

— Я говорил. Ты не слушала.

Она швырнула полотенце на пол и выбежала. Хлопнула дверь спальни. Артём вздохнул и повернулся ко мне.

— Доброе утро.

— Доброе, — я достала чистую сковородку. — Яичница?

— Да. Только без пожара.

Я разбила яйца. Он сел за стол и смотрел на меня, пока я готовила. Тишина была уютной. Почти семейной.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал он тихо.

— Мылом.

— Нет. Собой.

Я почувствовала, как краснею, и отвернулась к плите.

— Артём, не надо. Лиза может выйти в любой момент.

— Лиза обижена. Она просидит в спальне минимум час. Я знаю свою жену.

Слово «жена» резануло, как нож. Я положила яичницу на тарелку и поставила перед ним.

— Ешь.

— Спасибо, — он взял вилку и тут же схватил меня за запястье. — Эй. Что такое?

— Ничего.

— Вероника.

— Всё нормально.

— Ты побледнела, когда я сказал «жена».

Я молчала. Он держал мою руку и ждал.

— Мне тяжело это слышать, — сказала я наконец. — Особенно после того, что было. После того, что ты сказал.

— Что я сказал?

— В ванной. Ты сказал, что любишь меня.

— Я не врал.

— Тогда почему ты до сих пор с ней?

Он отпустил мою руку. Откинулся на спинку стула. Вздохнул.

— Потому что не могу уйти прямо сейчас. У нас нет денег. Нет жилья. Если я уйду сейчас, она вышвырнет меня с голой задницей. И тебя заодно.

— Плевать на деньги.

— Мне не плевать. Я хочу дать тебе нормальную жизнь, а не подпольные встречи в ванной.

— Я не прошу у тебя денег.

— А я хочу их тебе дать! — он повысил голос и тут же осёкся. — Прости. Я просто… Я хочу всё сделать правильно. Но для этого нужно время.

Я села напротив. Положила ладонь на его руку.

— Сколько?

— Пара месяцев. Я закончу с машинами, получу деньги. Сниму нам квартиру. Потом скажу Лизе.

— Она не переживёт.

— Переживёт. Она сильнее, чем кажется.

В коридоре скрипнула дверь. Я отдёрнула руку. Артём вернулся к яичнице. Лиза вошла на кухню с заплаканными глазами и сразу полезла в холодильник.

— Я решила не обижаться, — объявила она. — Ты прав. Ты говорил про блинчики. Я забыла.

— Я не злюсь, — Артём улыбнулся. — Иди сюда.

Лиза подошла, и он поцеловал её в лоб. Как ребёнка. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Он целовал её в лоб. А меня — совсем по-другому. И это было хуже всего. Потому что я ревновала даже к этому.

— Мам, а ты чего такая хмурая? — Лиза налила себе сок. — Опять с папой поругалась?

— Нет. Просто не выспалась.

— Ты вечно не высыпаешься. Может, тебе снотворное попить?

— Может быть.

Артём доел яичницу и встал.

— Я в душ. Потом в гараж. Сегодня много работы.

— Я с тобой, — Лиза подскочила. — Помогу.

— Ты в прошлый раз перепутала гаечные ключи.

— Ну и что! Я хочу быть с тобой!

— Лиз, — он взял её за плечи. — Давай так: я сегодня работаю, а вечером мы сходим куда-нибудь. Вдвоём. Кино, ужин. Ты и я.

Лиза расцвела.

— Правда?

— Правда.

— Тогда ладно. Я пока к подругам съезжу.

Она убежала в спальню собираться. Артём посмотрел на меня.

— Видишь? Я решаю проблемы.

— Ты купил ей ужин, а не решил проблему.

— Я купил нам время.

Он вышел. Я осталась одна. В раковине лежала грязная посуда. В воздухе всё ещё пахло гарью. Мой телефон завибрировал. Сообщение от Альбины.

«Ты жива? Пропала совсем. Давай кофе?»

Я написала: «Давай. В три».

Альбина ждала меня в нашей любимой кофейне. При полном параде: красная помада, леопардовый топ, золотые серьги до плеч. Она выглядела так, будто пришла на свидание, а не на кофе с подругой.

— Ну рассказывай, — она придвинула мне капучино.

— Что рассказывать?

— Что у тебя с лицом?

— А что с лицом?

— Оно светится. Ты либо купила новый крем, либо трахаешься.

Я чуть не подавилась кофе.

— Альбина!

— Что? Я твоя лучшая подруга. Я знаю тебя двадцать лет. У тебя был секс. И не с Борисом.

Я молчала. Она прищурилась.

— Только не говори, что с зятем.

Пауза затянулась. Альбина опустила чашку. Её глаза расширились.

— Господи. Вероника. Ты что, серьёзно?

— Тише!

— Ты спишь с мужем своей дочери?!

— Альбина, пожалуйста, говори тише.

Она откинулась на стуле и уставилась на меня так, будто я призналась в убийстве.

— Когда? Как? Нет, подожди. Тот парень, Артём? Который на свадьбе смотрел на тебя как кот на сметану?

— Он смотрел на меня?

— Ещё как. Я думала, у меня галлюцинации. А вы, значит…

— Это случилось вчера. В гараже.

— Прямо в гараже? На инструментах?

— Альбина!

— Я просто уточняю детали! — она нервно рассмеялась. — Господи, Вероника. Ты понимаешь, что делаешь?

— Понимаю.

— Ты рискуешь всем. Дочерью. Браком. Репутацией.

— Я знаю.

— И тебе плевать?

Я посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь. Люди прятались под зонтами. Жизнь шла своим чередом. А моя — разваливалась на куски. Или наоборот? Собиралась заново.

— Мне не плевать, — сказала я. — Но я люблю его. И он любит меня.

Альбина долго молчала. Потом накрыла мою ладонь своей.

— Тогда держись. Будет больно.

— Знаю.

— Я с тобой. Что бы ни случилось.

— Спасибо.

Мы допили кофе. Альбина болтала о пустяках, пытаясь меня отвлечь. Но в голове крутилось одно: «Что бы ни случилось». Я чувствовала: что-то случится. Скоро.

Вечером я вернулась домой. Лизы не было — они с Артёмом ушли в кино. Борис сидел перед телевизором. Всё как всегда.

Я легла спать рано. За стеной было тихо. В два часа ночи хлопнула входная дверь. Смех Лизы. Шаги. Они вернулись.

А потом в мою дверь тихо постучали. Я встала, открыла. Артём. Один.

— Что случилось? — прошептала я.

— Лиза уснула. Можно?

Он вошёл и закрыл дверь. Сел на край кровати. В темноте его лицо казалось усталым.

— Я не могу так больше, — сказал он. — Весь вечер она щебетала, а я думал о тебе. О том, как ты пахнешь мылом. О том, как дрожишь, когда я касаюсь тебя.

— Артём…

— Я хочу быть с тобой. Не прятаться. Не врать. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу, чтобы ты была моей.