— Помню, Артём такой же был. Год — и уже гайки откручивал.

— Сергеич, ему год. Какие гайки?

— Самые настоящие. Я ему дал старый карбюратор — он его за пять минут разобрал.

— Это генетика, — развела руками Альбина. — У него папаша моторист.

Я смотрела на них — на Сергеича, который стал нам дедом, на Альбину, которая стала крёстной, на Лизу, которая сидела рядом и улыбалась, — и думала: у нас получилось. Мы собрали семью. Не идеальную. Не стандартную. Но настоящую.

— Мам, — Лиза подсела ближе. — Можно тебя на минутку?

Мы вышли на улицу. Сентябрьское солнце клонилось к закату. Пахло осенними листьями и бензином.

— Что такое?

— Я хотела сказать… — она запнулась. — Я встречаюсь с одним человеком.

— Правда? Кто он?

— Программист. Ровесник. Смешной, в очках, ничего не понимает в машинах.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Мне надоели брутальные. После Артёма я поняла — мне нужен кто-то спокойный. Кто не будет смотреть на мою мать.

Я рассмеялась.

— Лиза!

— Шучу. Почти. В общем, он хороший. Я хочу вас познакомить.

— Я рада. Очень рада.

— И ещё… — она помедлила. — Я хочу, чтобы Егор звал меня тётей.

— Он и так будет звать тебя тётей. Ты его сестра.

— Да, но… — она вздохнула. — Я боялась, что ты не захочешь. После всего.

— Лиза, — я взяла её за руки. — Ты моя дочь. Егор — твой брат. И никакие наши ошибки этого не изменят.

Она обняла меня. Мы стояли у ворот гаража, и я чувствовала, как уходит последний лёд.

Вечером, когда гости разъехались, мы с Артёмом остались вдвоём. Егор уснул прямо в гараже, в люльке, которую Сергеич смастерил специально для него. Мы сидели на старом диване, том самом, где когда-то…

— О чём думаешь? — спросил Артём.

— О том, как всё изменилось.

— В лучшую сторону?

— В единственно возможную.

Он взял мою руку. Его пальцы — всё такие же мозолистые, сильные — переплелись с моими.

— Знаешь, что я понял? — сказал он.

— Что?

— Самое дорогое в жизни — это не гараж. И не деньги. И даже не сын.

— А что?

— Ты. Ты — самое дорогое. Если бы ты тогда не пришла в гараж. Если бы не осталась. Если бы не поверила…

— Но я пришла. И осталась. И поверила.

— Почему?

Я задумалась. Почему? Что меня толкнуло тогда, два года назад? Страсть? Одиночество? Отчаяние?

— Потому что ты смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел, — сказала я. — Как будто я была не старой тёткой, а женщиной. Желанной. Настоящей.

— Ты и была ею. И осталась.

Он поцеловал меня. В гараже пахло бензином и железом. Егор посапывал в люльке. За окном горели фонари.

— Артём, — сказала я. — У меня для тебя новость.

— Какая?

— Помнишь, ты говорил про второго ребёнка?

Он замер.

— Да.

— Так вот. Я сделала тест.

— И?

— Две полоски.

Он уставился на меня. Потом на мой живот. Потом снова на меня.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. У Егора будет сестра.

— Сестра?

— Я чувствую. Девочка.

Он вскочил, подхватил меня на руки и закружил по гаражу. Я визжала и смеялась, а он целовал меня в губы, в нос, в глаза.

— Господи! Девочка! Вероника! У нас будет дочь!

— Тише! Егора разбудишь.

— Пусть просыпается! Пусть знает — у него будет сестра!

Егор действительно проснулся. Заворочался, открыл глаза и уставился на нас.

— Вот, смотри, — Артём взял его на руки. — Это мама. У мамы в животе твоя сестра. Ты понял? Се-стра.

Егор сказал «гу» и потянулся к отцовскому носу. Мы рассмеялись.

Я стояла посреди гаража и думала: вот оно. Счастье. Не идеальное. Не безупречное. Но моё.

Лиза выздоравливала. Артём был рядом. Егор рос. А теперь будет ещё один. Или одна.

— Я люблю тебя, Вероника Князева, — сказал Артём, обнимая меня вместе с Егором.

— И я тебя, Артём Князев.

— Справимся?

— Конечно. У нас есть за что взяться.

Он усмехнулся.

— Это ты сейчас про что?

— Про жизнь, — я поцеловала его. — Про нашу жизнь.

Мы вышли из гаража втроём. Вернее, уже вчетвером. Сентябрьская ночь дышала прохладой. Где-то вдалеке шумела трасса. В небе горели звёзды.

Я шла, держа Артёма за руку, и не оглядывалась. Прошлое осталось позади. Впереди было будущее. И оно было прекрасным.

Артём открыл дверь машины. Я села. Он устроил Егора в детском кресле. Завёл мотор.

— Домой? — спросил он.

— Домой.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома и думала: у нас есть дом. У нас есть семья. У нас есть любовь.

И этого достаточно.