За долгие годы мы так и не виделись. Возможно, это и к лучшему — в моей памяти она продолжает жить неувядаемо юной и нежной, как мадонна Рафаэля. Напоследок, после завершившегося лечения, я отправил ей всего одно лекарство — «соломонову печать», настойку из корней купены лекарственной, эликсир молодости и долголетия. В 2008 году, когда отмечали моё 75-летие, подошёл ко мне представительный мужчина средних лет, я не сразу узнал в нём сына Резеды, он вручил роскошный букет алых роз, произнеся одну фразу: «Спасибо за маму». Я не удержался, спросил: «Как она?» Он широко улыбнулся в ответ, сказал: «У неё всё в порядке. Чувствует себя лет на десять моложе».

Варвара Васильевна привезла мужа в таком внушительном джипе, какого я прежде не видел на уфимских улицах. Выключила зажигание, вышла из машины и, открыв другую дверцу, помогла ему спуститься на землю. Он, опираясь на её плечо, с трудом передвигая ноги, вошёл в офис и тут же в прихожей плюхнулся на стул. Варвара Васильевна присела на корточки, расшнуровала мужнины ботинки, достала ему из пакета домашние тапочки. «Вот вам мой Тимофей Лукич», — сказала она, протянув мне пакет с историей болезни. Пока я знакомился с больничными выписками, Тимофей Лукич жаловался: «Вот какую злую шутку сыграл со мной Север, превратил в рухлядь. А мне всего пятьдесят восемь лет. Не зря за Полярным кругом год работы идёт за два. Я же отдал Газпрому все самые лучшие годы жизни. Двадцать пять лет трудился, мог бы и дальше продолжить, но вынужден был по состоянию здоровья выйти на пенсию. Теперь понял, что здоровье ни за какие деньги не купишь». Тимофей Лукич относился к той категории людей, которые всегда чем-то недовольны. Он в полярные ночи не бурил скважины, не тянул в вечной мерзлоте трубопроводы, а занимал приличную должность в аппарате концерна. В густой шевелюре ни одного седого волоса, на тело он упитанный, холёный, а в приобретённом сановном облике печать высшей пробы, характерная для номенклатурных работников высокого ранга. Газпром щедро оплачивает их труд и высокой зарплатой, и достойной пенсией. В живописном уединённом уголке недалеко от Уфы построен посёлок для отличившихся газпромовцев, где Тимофей Лукич получил в подарок просторный коттедж с приличным участком земли. Такие изолированные, уютные посёлки были выстроены в Подмосковье, в других популярных, удобных для жизни местах, даже в Сибири, однако Тимофей Лукич выбрал Башкирию. Предварительно он собирал сведения об известных народных целителях, озабоченный пошатнувшимся здоровьем, понимая, что медицина теперь вряд ли ему поможет. Остановился на нескольких именах травников, завоевавших широкую известность, но жили они далеко от предложенных мест. Один из друзей горячо рекомендовал ему Уфу.

Работа на Севере, конечно, не сахар, однако не он явился причиной заболевания. Ещё до поездки в Надым, в 1969 году, как отмечено в истории болезни, Тимофея Лукича лечили в Москве от полиартрита, а от него, известно, тогда не научились избавлять полностью. Вот где лежит первопричина. Для себя я коротко записал: «21 июня 2001 г. Артроз. Артрит. Остеохондроз. Гипертония (160/100), простатит, панкреатит, холангит, гастрит, нервы. Сейчас появилась диарея».

Я прикинул, что лечение потребуется длительное. Предупредил об этом Тимофея Лукича. Он согласился. Спросил у него: как переносит спиртное? Ответил: нормально. Начать я решил с внезапного удара: первые десять дней принимать три раза перед едой по рюмке настойки сабельника (50 мл), затем дозировку снизить до одной столовой ложки, так же три раза в день. «Надеюсь, не сопьётесь, — сказал я и пошутил: — Только ни в коем случае не закусывайте солёным огурцом!» Шутка шуткой, а о солёных огурцах ему вообще придётся забыть надолго, так как они противопоказаны при гипертонии, болезнях печени и почек, сниженной функции щитовидной железы, атеросклерозе. Включил на постоянное использование настойку листьев сирени, а для втираний в суставы — настойку ягод красной бузины. Из трав — отвар корней одуванчика до еды, а после еды — холодный настой герани луговой. В течение дня принимать по два глотка настоя травы пустырника, заваривая столовую ложку в стакане кипятка, — поможет не только снизить давление, но и нервы успокоит, и боль в суставах облегчит. Дополнил курс настойкой кровохлебки — по одной столовой ложке в половине стакана кипячёной воды несколько раз в день до тех пор, пока не прекратится диарея.

Второй курс оказался более плотным. С утра — настойка болиголова по обычной схеме — от одной до двадцати капель. Без его сильного противовоспалительного действия иногда не обойтись при тотальном поражении суставов, к тому же он довольно скоро избавляет от боли. Мало того, полезно втирать настойку хотя бы один раз в день в крупные суставы. Выдержав паузу после болиголова, принять по схеме каплями настойку листьев сирени, а за двадцать минут до еды, три раза в день выпить отвар коры осины по трети стакана, вливая в него чайную ложку смеси настоек, календулы и софоры японской, взятых в равной пропорции. После еды отдохнуть сорок минут и принять отвар, приготовленный из травы сабельника, добавляя в треть стакана столовую ложку настойки его корней. Через час выпить полстакана настоя горца альпийского, заварив четыре столовые ложки травы в двух стаканах кипятка.

В середине августа начали третий курс. Здесь до еды вернулись к отвару одуванчика, а через сорок минут после еды появился настой травы хвоща полевого. Мы помним, что он регулирует в организме водно-солевой обмен, удаляет шлаки, способствует эпителизации тканей не только при болезнях суставов, но и печени, мочевого пузыря, почек, простаты. Следом за хвощом ему на подмогу пришёл настой будры с тридцатью каплями настойки травы. Её универсальность требовалась почти всем больным органам. К втираниям в суставы настоек сирени и бузины тоже пришло подкрепление — примочки из настойки борца высокого. Разумеется, в разумных пределах.

В сентябре Тимофей Лукич приехал за рулём машины Уверенной, твёрдой была походка. «Занимаюсь зарядкой выполняю специальные упражнения. Пользуюсь тренажёром, — сказал он.— Ежедневные прогулки. В первое время сильно уставал, жена сопровождала. Теперь хожу один, привык. Недавно выбрался в лес за грибами, собрал полную корзину опят. Хорошая закуска к новогоднему столу. Приглашу вас, отведаете, оцените мой подвиг». Глянув на стол с приготовленными лекарствами, спросил: «Скоро ли я смогу обходиться без них?» «Год, не меньше», — ответил я не с целью напугать, а чтобы он смог представить себе реальную картину. «Стало быть, всю зиму и лето, до следующей осени? — приуныл он. — А нельзя ли сократить их количество до минимума? Вздохнуть некогда, с утра до вечера прикован к ним». «Можно, — согласился я. — Я ведь тоже с утра до ночи, как подневольный гастарбайтер, привязан к ним, ставя одни виды настоек, отжимая другие, уже готовые. Разливаю по флаконам, измельчаю корни, травы, отмеряя в пакетики необходимое количество ложек. А травы ещё собрать надо, высушить и обработать. Поверите ли, третий год мечтаю с недельку пожить в палатке на берегу любимого озера Аслыкуль, посидеть с удочкой, сварить на костре уху. Куда там! Друзей навестить некогда. Мне ли не понять вас? Хотите, я сейчас уберу всё это с глаз долой? И оба мы вздохнём спокойно». Тимофей Лукич переменился в лице, испуганно воскликнул: «Нет-нет! Извините меня, грешного, поддался минутной слабости. Я готов лечиться и год, и два, сколько потребуется, лишь бы снова почувствовать себя полноценным человеком».

Последующие три курса тоже оказались очень насыщенными. Иначе нельзя. Лечение травами требует упорства, терпения, и чем сложнее болезнь, тем больше времени уходит на её преодоление. В своих прежних книгах я дал много ценных рецептов для лечения суставов, причём не общего характера, а конкретно от артрита и ревматоидного артрита, полиартрита и ревматоидного полиартрита, деформирующего артроза, остеохондроза, спондилёза, артралгии, подагры и вплоть до ушиба копчика. Любой желающий может подобрать себе необходимые травы и составить лечебный комплекс по тем образцам, которые даны в этой книге. А я в каждой главе предложил только самые надёжные, испытанные временем месячные курсы, над которыми и голову ломать не требуется, бери и лечись, внося при необходимости свои коррективы. Поэтому считаю, нет нужды излагать дальше все назначения, которые Тимофей Лукич получал на протяжении полутора лет. Отмечу лишь, что с четвёртого по восьмой курсы пришлось применять почти одни и те же основные лекарства, такие как болиголов, настойки листьев сирени, плодов бузины, траву и корни сабельника. Не в каждом курсе, а с перерывами шли остальные травы. Кору осины менял на кору лещины или ивы белой, будру на репешок или лабазник, одуванчик на девясил с корнем лопуха одновременно, герань луговую — на веронику, василисник, хвощ, временами возвращался к горцу альпийскому, позже стал включать дурнишник, грушанку, астрагал. Настойку бузины для втираний изредка заменял настойкой корней борщевика, молочая Палласа в слабой концентрации (две чайные ложки корня на 0,5 л водки). Остались постоянными втирания настойками сирени и сабельника. Можно было бы, конечно, взять более широкий круг растений, но это утяжелило бы общий лечебный комплекс. В нём и так хватало того, что требовалось больным органам Тимофея Лукича. Весной он предстал передо мной совершенно другим человеком. Загоревший на мартовской лыжне, скинув лишний жирок, он обрёл спортивную выправку. Но о полном выздоровлении рано было говорить. В дальнейшем он ещё долго поддерживал себя травами, не полными курсами, а подбирая отдельные общеукрепляющие рецепты. Изредка появлялся в офисе, советовался с Лилией Римовной, когда я прекратил работу. Иногда брал какие-нибудь растения, сам научился заваривать их и ставить настойки. При необходимости жизнь всему научит. И к травам начнёшь относиться с великим уважением, если вспомнишь, каким ты был и что грозило тебе до знакомства с ними.