Впрочем, жизнь порой преподносила неожиданные сюрпризы. Иногда, на удивление, и двух месяцев хватало на то, чтобы травами привести в движение скрытые возможности организма, и он, получив необходимый толчок, сам включался в процесс уничтожения раковых клеток. На языке врачей это называлось самоизлечением, но его механизм оставался для меня и для них загадкой.

Памятен ещё один случай. В конце сентября 1997 года пришла, не в офис, а домой, немолодая женщина с фигурой подростка, с мелкими, грубоватыми чертами лица, странным поведением. В квартиру проходить не стала, подошла к окну в коридоре, поставила на пол видавшую виды сумку, сшитую из клеёнки ещё в доперестроечные времена, сказала торопливо: «Я Танзиля. С рынка забежала к тебе. Боюсь на автобус опоздать. Траву у тебя хочу взять». Одета в старенький тёмно-синий плащ из грубой прорезиненной ткани поверх ватной душегрейки, на голове сплюснутая в бесформенный блин то ли шапка, то ли беретка из искусственного меха тёмного цвета, на ногах стоптанные сапоги, то ли кирзовые, то ли из потерявшей вид свиной кожи — не поймешь, до голенищ забрызганы осенней грязью. Облик далеко не женственный. Напоминает чернорабочую с какой-нибудь стройки. Даже голос резкий, хрипловатый. «Какую вам траву? От чего?» — поинтересовался я. «Любую. Для печени тоже, — отрывисто сказала она и подняла сумку, чем-то набитую так, что не закрывалась до конца. Направилась к выходу. — Мне на автобус поспеть. Не прощаюсь, я ещё приду». И потопала по лестнице вниз, не дожидаясь лифта. «Принесите выписку из истории болезни», — крикнул я ей вслед.

Танзиля пришла в середине ноября так же неожиданно, как и в первый раз. В коридоре сразу прошла к окну, поставила у ног сумку. Из кармана плаща достала клочок бумаги с написанным от руки диагнозом: гепатома печени (три образования). И больше ничего. Ей предлагали операцию, советовали оформить инвалидность, но обращаться к врачам она больше не стала. Жила одиноко в небольшом пригородном поселке на грошовую пенсию. Сына посадили за грабёж. Сноха уехала в Подмосковье к сестре. Внук поступил учиться в какой-то московский институт. Танзиля посылала ему каждый месяц деньги. Продолжала работать уборщицей на Центральном рынке, где она, по-видимому, неплохо зарабатывала, прислуживая продавцам. В последнее время стало подводить здоровье, но каждый день, превозмогая слабость, к шести утра бежала на автобус, а вечером старалась не упустить обратный последний рейс, чтобы не тратиться на случайные попутки. Я сказал ей, сколько будет стоить один месячный курс. Она обрадовалась: профессору только за один визит и обследование пришлось платить больше.

Болиголов я всё же назначил сразу, но по щадящей схеме: от одной капли до двадцати и обратно — до одной исходной капли. После двухнедельного отдыха повторить. Силы и бодрость должен придать сосновый мёд с цветками сосны. До еды принять настой травы репешка — одну столовую ложку залить стаканом кипятка, потомить на слабом огне пять минут, час настоять. В одну треть стакана вливать по чайной ложке сока володушки золотистой. А после еды назначил настой будры с чайной ложкой сока будры в каждую порцию, три раза в день. До еды — найти возможность для отдельного приёма чайной ложки настойки марьиного корня на рюмку воды, а в промежутках между приёмами пищи — по чайной ложке сока дурнишника. Вместо воды можно использовать настой листьев одуванчика. Чай заменить крепким настоем плодов шиповника, из расчёта столовая ложка на стакан воды. Держать на слабом огне долго, пока на поверхности настоя не появятся тонкие маслянистые пятна, но не кипятить!

Второй курс я слегка изменил. Вместо репешка дал настой живокости полевой — одну чайную ложку травы залить полным стаканом кипятка, на пятнадцать минут поставить на кипящую водяную баню, через час процедить. Принимать по трети стакана, капая в каждую порцию по сорок капель настойки софоры японской. После еды оставил в том же приготовлении будру. Мне показалось, что у Танзили начинается асцит. Если запустить, то избавляться от него очень трудно. Бывает, что в области живота скапливается до пятнадцати литров жидкости. Я от асцита иногда применял авран, но сейчас у меня его не было. Зато имелись корни бузины красной. Измолол их в порошок, приготовил десять пакетиков и в каждый всыпал по две щепотки порошка. Его заваривают в стакане кипятка как чай. Полстакана надо выпить сразу в горячем виде, а оставшийся настой принять через пять часов. Курс рассчитан на десять дней. Его я и дал в качестве дополнительного средства.

В книге впервые упомянута живокость полевая. Неравнодушен я к этому красивому растению: тонкие стебли с мелкими узкими листочками растопырены в разные стороны и увенчаны ярко-синими, почти фиолетовыми, мотыльковыми цветками с тонкими острыми шпорцами, похожими на птичий клюв. Живокость полевая, называемая в народе рогатыми васильками, менее ядовита, чем живокость высокая, но и к ней приходится относиться с осторожностью. Положено заваривать чайную ложку травы в двух стаканах кипятка, но я завысил дозировку до допустимого предела. Дело в том, что живокость полевая в данном случае служила ударной силой против рака. Главная её направленность — все заболевания мочеполовых органов, в их числе рак в почках, мочевом пузыре, мочевыводящих каналах, в печени. Кроме того, применяют её при воспалении лёгких, плевритах, язве желудка, от испуга, при расстройстве нервной системы, гиперкинезах, рассеянном склерозе, а также некоторых женских заболеваниях. Настой цветков используют для примочек к глазам при их гнойном воспалении, глаукоме.

Танзиле я посоветовал заваривать травы вечером и брать с собой лекарства на работу, не прерывать лечения. Она пообещала и... исчезла. Объявилась Танзиля только в конце апреля, так же, как в первый раз, внезапно, в том же плаще и сапогах, с ходу спросила: «Травы мне приготовил?» Даже поздороваться забыла. Встав у окна в коридоре, поставив у ног тяжёлую сумку, она коротко отвечала на мои вопросы. Зиму пережила кое-как, один раз сильно простудилась, но не слегла в постель, продолжала работать. Пила травы, они помогли. Вот и сейчас надо бы вернуться к ним. К врачам не обращалась, некогда. Болят ноги, когда сильно устанет от беготни по рынку, выполняя поручения продавцов. Печень беспокоит редко, если поест что-нибудь неподходящее. Опять-таки помогли травы. Она попросила хоть что-нибудь, к весне сил совсем мало осталось. И, спохватившись, опять заторопилась: надо успеть добраться до автовокзала. Я едва успел сказать ей, чтобы за лекарствами заглянула завтра в офис, так как дома ничего нет. На удивление, она не заставила ждать себя долго, объявилась на другой же день.

Болиголов дал по той же щадящей схеме. Запас соснового мёда с цветками сосны к весне почти закончился, но я вместо одной дал две бутылки. Не могу объяснить почему, но, неотёсанная, грубоватая, совсем не думающая о себе, не жалеющая сил и здоровья ради благополучия внука, Танзиля вызывала в моей душе сочувствие, и я старался подобрать ей полновесный курс, с широким спектром действия. Для весны прекрасно подходила трава буквицы — одна столовая ложка на стакан кипятка, с моим противоопухолевым бальзамом. Составил его из 150 мл настойки корня борщевика, 100 мл настойки почек чёрного тополя, по 50 мл настоек цветов калины, календулы, бодяка разнолистного,

бузины красной, по 25 мл сока будры и вьюнка полевого. После еды — настой травы чистотела с сорока каплями сока чистотела. В промежутках между приёмами пищи — чайную ложку сока дурнишника, так же отдельно — чайную ложку настойки марьиного корня в четверти стакана настоя листьев одуванчика.

На всякий случай дополнительно добавил заспиртованный сок цветков боярышника, принимать по 40 капель два-три раза в день — поддержать сердце. Лечение начать по мере необходимости, лучше после окончания основного лечебного курса. Я как бы заранее предвидел, что Танзиля опять на какое-то время исчезнет. Действительно, появилась она в сентябре 1999 года. Попросила репешок и сок володушки, точно такой же бальзам, какой был в последний раз. Вместо болиголова я дал ей настой травы борца большого, тоже по щадящей схеме. Следующая встреча состоялась в декабре 2000 года. Попросила только корни сабельника от остеохондроза и сок володушки, намереваясь принимать каплями. Я понял, что она перестала работать на рынке. И одета была совсем иначе — в приличной дублёнке, на голове меховая шапка. «Ваш внук закончил учёбу?» — полюбопытствовал я. «Да, ещё в прошлом году, — сказала Танзиля нехотя, без особой радости. — В бизнес ушёл. Хорошо зарабатывает». «Давно его видела?» Танзиля переменилась в лице, сказала с нескрываемой обидой: «Ни разу не встретились после того, как уехал. Раньше с каждым праздником поздравлял, а теперь за полгода ни одного письма. Видать, работа такая у него, писать некогда». Я поспешил перевести разговор на другую тему, спросил: «Новых трав не нужно?» «Нет, — ответила она. — Теперь сама их собираю. По твоей книге лечусь». Я пожелал ей здоровья, и мы расстались.