Когда я заготавливаю корни борца, часто вспоминаю эту необычную историю. Неужели обострённое чутьё подсказало пожилой женщине, что её спасёт борец? Она интуитивно выбрала себе нужную дозу, прекрасно зная, что борец смертельно ядовит, или в самом деле хотела покончить с собой? Вряд ли. Она очень любила внучку. Так и осталось для меня загадкой, какие высшие силы обратились к борцу с просьбой пощадить больную женщину, не убить её своим ядом, а вылечить? Во всяком случае я никому не советую так вольно обращаться с борцом высоким, о котором тысячу лет назад мудрый Авиценна сказал: «Это смертельный яд. Яд, губящий того, кто его выпьет».

Только настоящие врачи или больные, чудом избежавшие неминуемой смерти, могут понять моё ликование, когда в тетрадке учёта пациентов я рядом с фамилией человека, безнадежно болевшего раком и получившего лечение у меня, ставлю плюс, счастливый знак, оправдывающий высший духовный смысл моего земного существования.

«17.08.1999 г. Оренбург. Юрий Николаевич С., 69 лет. Рак желудка (оперирован по Бильрот ³/₄). Аденокарцинома с низкой дифференциацией клеток (спленэктомия). В эпигастрии увеличены лимфоузлы до 33x12 мм. В лимфоузлах картина лимфоцитарной лимфомы (лимфосаркома). В селезёнке примесь бластных клеток».

В первом комплексе: сосновый мёд с цветками сосны, до еды — настой листьев чёрной ольхи по трети стакана с чайной ложкой моего бальзама, в нём по 50 мл настоек чёрного тополя, берёзовых почек, корней лопуха, дягиля, водяного перца, календулы, хвоща полевого, белены. После еды — настой травы чернобыльника по трети стакана с бальзамом и отдельно тридцать капель марьиного корня на рюмку воды. Следом, через полчаса, настой будры с чайной ложкой сока будры. Ещё через полчаса — настой корня переступня белого — одну чайную ложку корня залить стаканом кипятка, настоять два часа, процедить. Принимать по одной столовой ложке три раза в день. В любой промежуток принять половину чайной ложки настойки софоры японской.

Очень насыщенный комплекс. Здесь впервые упоминается переступень белый. Я очень ценю это вьющееся растение с небольшими треугольными листьями, мелкими светлыми, слегка желтоватыми цветками и удивительно крупным корнем, принимающим различные формы в зависимости от плотности почвы — то круглые, как свёкла, весом до килограмма и больше, то длинные, как сабля. Используется всё растение: от корня до стебля с листьями и цветками до спелых чёрных ягодок с мелкими семенами. В диком виде не встречал, я выращиваю его в саду. Если принято говорить, что у девясила девять сил, то у переступня их не меньше тридцати. И одна из главных — противораковая. На это конкретно указывал пятьсот лет назад армянский просветитель и врач Амирдовлат в книге «Ненужное для неучей».

Второй комплекс был не менее насыщенным, даже без соснового мёда он насчитывал девять компонентов. Здесь появились настой травы василисника, сок дурнишника по чайной ложке три раза в день, цветки хмеля и очиток пурпурный. Оставил чернобыльник, переступень белый, листья чёрной ольхи, марьин корень, в том же составе бальзам.

В третьем комплексе появился болиголов по моей двадцатикапельной схеме, настой травы сабельника до еды с таким же бальзамом, после еды — настой травы будры с чайной ложкой её сока. Здесь же остались переступень, марьин корень, настойки цветков хмеля и травы очитка по половине чайной ложки.

Из четвёртого курса выпали будра и сабельник, вместо них я ввёл настой листьев чёрной ольхи до еды и настой вероники лекарственной после еды, добавился дурнишник.

В двух последних комплексах новых растений не было, чередовались уже знакомые нам сосновый мёд, чернобыльник и будра, настой травы одновременно с соком, с очень незначительными включениями — противоопухолевый бальзам.

Несмотря на то что больному была сделана операция, вырезали почти весь желудок, его жизнь висела на волоске. С лимфосаркомой не шутят. Она практически не поддаётся лечению. К тому же задета селезёнка. Её тоже должны были убрать, но не решились из-за лимфосаркомы ещё на одну операцию. Хирурги попали в тупиковую ситуацию, не смогли выполнить и половину поставленной задачи. Зато облегчили работу мне. После операции, когда скальпель вырезает основную опухоль, с которой не всегда справляются травы, легче бывает бороться с метастазами. Вот почему я всегда уговариваю больных лечь на операцию, если имеется хоть малейшая возможность сделать её. Всегда в первую очередь надо получить помощь врачебную, и лишь когда медицина бессильна, обратиться сразу, не теряя времени, к народным средствам. Таково моё твёрдое убеждение, поэтому я привел в пример историю с С. Мне удалось довести его лечение до конца, но если б я взял его до хирургического удаления основной опухоли, то для её полного рассасывания потребовалось бы много времени — не меньше года. Это в лучшем случае, и, скорее всего, итог оказался бы печальным. Зато сейчас рядом с фамилией С. стоит знак «плюс». Да, потрудиться ему пришлось, ежедневно принимая лекарства одно за другим, с утра до вечера, покорно, не считаясь с тем, хочется или не хочется.

Не скрою, к составлению каждого комплекса я подходил необычно, не только после тщательного обдумывания, но и проверяя своё решение биолокационными рамками. Хотелось, например, назначить корни лабазника вязолистного — мои рамки даже не шелохнулись. Зато чутко среагировали на переступень, сразу заплясали в руках. Амирдовлат Амасиаци, армянский просветитель средневековья, относил переступень белый к сильным противораковым средствам, особенно полезным при раке селезёнки.

Рамки не ошиблись, хотя я сомневался, включать корень растения или воздержаться, так как комплекс и без него был перегружен. А переступень, в сущности, сыграл в лечении чуть ли не главную роль. С той поры, когда меня начинали одолевать сомнения, я стал прибегать к подсказкам рамок с полным доверием, и они ни разу не подводили меня. Кто-то может отнестись к этому скептически, считая такой метод, мягко говоря, ненаучным, знахарским, но и здесь кроется один из моих секретов достижения положительных результатов в лечении, казалось бы, неизлечимых болезней.

К сожалению, не обходилось и без минусов. И один из таких минусов по сей день не даёт мне покоя.

В январе 1998 года пришла ко мне респектабельная пара: муж с женой, Дамир Султанович и Рамиля Каримовна. Я сначала подумал, что передо мной отец с дочерью, сразу бросалась в глаза разница в возрасте. Дамир Султанович — солидный, полный мужчина с круглым брюшком. Он выглядел старше своего возраста, хотя ему, оказывается, ещё и пятидесяти лет не было. Рамиля Каримовна, напротив, в свои двадцать семь лет казалась очаровательной юной девушкой, с яркими синими глазами в оправе длинных черных ресниц и красиво изогнутых бровей, с нежной белизной щёк, с яркими, сочными губами, но без всяких следов косметики на лице. Столько в ней было одухотворённой нежности, что хотелось смотреть и смотреть на неё. Даже не верилось в то, что у неё перстневидно-клеточный рак желудка, низкодифференцированный, 4 стадии, 4 группы. Полгода назад перенесла полостную операцию с удалением желудка и более половины пищевода. Удалили левый яичник. В малом тазу бугристое образование 8,8 см, атрофия поджелудочной железы. Сильно увеличено тело матки, с солидным образованием 7,8 см. Переписал я это из истории болезни, а сам смотрю на неё, и не хочется верить. Так и кажется, что речь идёт совсем о другом человеке. «Возьмётесь за неё?» — спросил Дамир Султанович. В голосе никаких переживаний, сочувствия, а в глазах — любопытство. Всё ясно, он давно поставил на ней крест и теперь ждёт только скорейшего исхода. Мне даже не по себе сделалось, холодок по телу пробежал. «Постараюсь сделать всё, что в моих силах», — ответил я, не сводя глаз с Рамили. Она смотрела на меня с затаённой надеждой. «Моя жена будет жить?» — с тем же любопытством спросил Дамир Султанович. «Это не мне решать. Обещать я не имею права. А помочь постараюсь», — сдержанно ответил я.