Поздно вечером, когда все легли спать, я долго сидел у себя в кабинете, выключив настольную лампу, и при свете свечи долго смотрел в ясные глаза святого Пантелеймона, ловя его ответный взгляд с недорогой, но прекрасно оформленной иконы, доставшейся мне в память от покойной тёщи. В глазах покровителя всех народных целителей я искал поддержку, продумывая лечебный комплекс для запавшей в душу беззащитной, ещё не познавшей вкус жизни Рамили. Что мне мог посоветовать святой Пантелеймон? Он знал всё, но не мог сказать о настоящей причине ожидающего меня поражения.

Я составил комплекс с учётом всего, в чём нуждается сейчас организм больной. В него вошли и болиголов, и дурнишник.

Марьин корень — отдельно, по чайной ложке три раза в день. Настой травы чернобыльника с настойкой его корней. Настой цветков хмеля с моим бальзамом, куда вошли софора японская, водяной перец, чёрный тополь, татарник, белый донник. Для спринцеваний сделал сбор из боровой матки, календулы, сабельника, горца перечного, тысячелистника. В настой из этих трав вливать 50 мл настойки бадана. Затем ввести на ночь тампон с травяным маслом. Борец высокий — на примочки. На всякий случай добавил ещё настой травы хвоща полевого.

За лекарствами Рамиля приехала с пятилетней дочкой, сама сидела за рулём дорогой иномарки вишнёвого цвета. Маленькая Алина забралась в кресло с ножками, обхватила их ручонками и не отрывала от меня глаз. Она молча слушала мои объяснения о том, как готовить настои трав, пользоваться настойками, делать спринцевания. Глаза серьёзные, печальные. Взгляд взрослого человека, понимающего абсолютную бессмысленность всех этих трав и настоек. У меня сердце заныло при мысли, что её ожидает сиротство, и она, предчувствуя это, с ужасом ожидает его приближения. На всю жизнь остались в памяти эти недетские печальные глаза.

Не стану перечислять состав второго и третьего комплексов, потому что мои надежды они не оправдали. Рамиля на какой-то момент почувствовала себя бодрее, но после третьего курса снова наступила слабость. За руль она больше не садилась, её привозил Дамир Султанович, недовольный тем, что жена не идёт на поправку. В конце марта позвонил мне и сообщил, что за лечение жены взялась известная знахарка, реклама о её чудесах во всех газетах. Летом я случайно встретился с ним. Он обматерил знахарку, у которой все чудеса заканчивались высокими гонорарами, сказал, что через несколько дней с двумя взрослыми сыновьями от первой жены хочет отвезти Рамилю в Самару, где ему порекомендовали целителя, приехавшего из Китая. О нём пишет даже заграничная пресса.

В сентябре, когда я шёл встречать из школы внучку, вдруг остановила меня странная пожилая женщина. Спросила, кто я, видимо, для уточнения, и торопливо начала говорить, с подозрением оглядываясь по сторонам: «Ой, напрасно вы взялись лечить Рамилю. Её очень жалко, но никто никогда не сможет вылечить бедняжку. Прежняя жена Дамира Султановича, когда он бросил её ради молоденькой, прокляла их обоих. Ездила в деревню к марийцам, там нашла колдунью. Так вот, колдунья эта наслала на Рамилю страшную порчу. Эта порча на смерть, никто в мире не сможет снять её. Одним словом — чёрная магия. Ты поберегись, как бы беда не перекинулась на тебя». — Она объяснила, что живёт в одном подъезде с бывшей женой Дамира. «Недобрый он человек, соблазнил девчонку, а как она заболела, начал гулять с другой, тоже молоденькой и глупой. Рамиля узнала об измене и совсем пала духом». — Незнакомка говорила тихо, вполголоса, словно боялась, что кто-нибудь увидит, подслушает её, но посчитала своим долгом предупредить о возможной опасности, так как про меня много хорошего слышала, даже книжку купила, поэтому не хотела бы, чтобы его прежняя жена и мне причинила вред.

Я хотел выяснить некоторые подробности, но женщина исчезла так же внезапно, как и появилась.

Порча! Никогда не приходилось мне сталкиваться ни с белой, ни с чёрной магией. Знаю, что некоторые, свихнувшиеся на почве мистики, люди с кривой душой, занимаются подобной чертовщиной, однако все связанные с ней истории существовали далеко в стороне, как бы отгороженные стеной реальной жизни, здравого разума. А тут неожиданная встреча с убедительным рассказом о человеке, которого лечишь! Пускай порча, но и на неё должна найтись какая-то управа. А если нет? Если взаправду чёрная магия реально существует и смертельная порча может быть наслана на любого человека, какой бы высокий пост он ни занимал?

Совсем другими глазами смотрел я на Рамилю, когда через полгода Дамир Султанович неожиданно привёз её ко мне. Роскошная норковая шуба висела на ней, как на вешалке. От очаровательной молодой женщины остались только кожа да кости. «По каким только знахарям мы не мотались, всё без толку, — озабоченно сказал муж. — Лишь одна ясновидящая сказала нам, что на Рамиле сильная порча. Возможно, и на мне. Вы уж не отказывайтесь от нас, больше обратиться не к кому». Я упрекнул его: «Вы столько времени потеряли, я не смогу наверстать упущенного. Попытаюсь облегчить страдания, не больше». Впервые мне пришлось столкнуться не просто с болезнью, а с порчей, наведённой на человека через болезнь. Избавлять от порчи я не умею, да и не хочу. Считаю недопустимым и греховным делом привлекать растения к общению, пусть и лечебному, с чёрной магией — не для этого природа создала их. Через четыре месяца рядом с именем Рамили появился печальный знак — минус. А на душе остался болезненный рубец.

Смертельная кишка — такое устрашающее название дали в медицине толстой кишке. И ещё вполне заслуженно называют её кишкой-убийцей. Известный русский физиолог и микробиолог Илья Ильич Мечников много лет занимался изучением проблем старения организма и пришёл к выводу, что его преждевременно старит толстая кишка. И жизнь значительно сокращается в результате самоотравления гнилостными веществами, которые годами скапливаются в её самой большой и ёмкой части, достигающей двух метров длины и восьми сантиметров в диаметре, — там постепенно оседают, уплотняются налипшие на стенки кишки пищевые отходы, образуя солидные залежи так называемых каловых камней. Они-то, накапливаясь годами, при разложении выделяют яды, отравляя нас, и тем самым значительно укорачивают жизнь. Мечников приводит такие примеры. У птиц нет прямой кишки, они легко освобождаются от полупереваренной пищи на лету, и поэтому орёл, благодаря постоянному самоочищению, живёт в три раза дольше слона с огромной толстой кишкой — гиганту отпущено всего тридцать лет жизни. Обычная мышь живёт два года, а летучие мыши, не имеющие толстой кишки, в десять раз дольше, то есть двадцать лет.

Человек, понимая грозящую ему опасность, давно выработал десятки самых разных способов очищения организма, начиная прежде всего с правильного питания. Гиппократ говорил: «Если тело не очищено, то чем больше будешь его питать, тем больше будешь ему вредить». Сегодня особенно популярны методики очищения по Н. А. Семёновой, А. И. Богдановой. Кстати, по их совету очищение надо начинать с толстого кишечника, затем переходить к печени, ко всем другим органам, к очистке сосудов, крови, лимфы. Процесс продолжительный, зато помогающий сохранить здоровье, избавляющий от многих заболеваний. Нет секрета в том, что у нас в стране болеет едва ли не половина населения, а причина, в основном, кроется в нашем невежестве и лени, а не в отсутствии «хорошего врача».

В книге «Питание и очищение организма по Богдановой» одна из глав названа: «Без очищения нет исцеления». И как должен поступить я, когда за помощью ко мне обращается больная с последней стадией рака толстой кишки? Где взять время на очищение, если жить ей осталось не больше месяца? Так сказал мне врач опытный, в прогнозах он редко ошибается. Я бы мог отказаться сразу, ибо сам вижу, даже при всём желании удержать уходящего из жизни человека мне зацепиться не за что. Моих слабых сил хватит только на то, чтобы по возможности избавить больную от наступивших предсмертных мучений, нестерпимой боли, в конце концов, от терзающего душу страха перед близким концом. Больная Надежда молода, ей всего 45 лет. А диагноз ей поставили беспощадный — рак сигмовидной кишки 4 гр., 4 ст., с метастазами в печень, яичники, матку, прямую кишку, регионарные лимфатические узлы. В истории её болезни отмечены опухолевая интоксикация, хронический болевой синдром. В августе 1993 года Надежду прооперировали частично, ограничились обходным анастомозом. Лучевую терапию назначать не стали — бесполезно. Провели химиотерапию, но Надежда выдержала лишь два курса. Обратилась ко мне с мольбой о помощи её мать Вера Сергеевна, пожилая женщина с опухшими от слёз глазами. Она согласно кивала головой, выслушивая мои неутешительные слова о том, что слишком поздно обращаться к травам, но, соглашаясь со мной разумом, не могла совладать с ослепшим от горя материнским сердцем, повторяла: «Теперь только вы сможете помочь моей единственной доченьке! Больше некому!»